1

Тема: Как объяснить это жёнам?

[nic]Хьюго Лантерн[/nic][ava]http://se.uploads.ru/NigCs.png[/ava][lz]Добрый доктор[/lz]Фандом: кельтские легенды и около того.
Жанр: приключения, юмор.
Рейтинг: R (я надеюсь).

Приключаются:
Томас Лермонт - он же Честный Томас, до крещения звавшийся Тэмлинном, кое-кем до сих пор так называемый. Бард при дворе шотландского короля Александра III. Личность не добрая, поговаривают, что в детстве его эльфы в колыбели подменили. Ошибаются те, кто так поговаривает. Просто однажды Тэмлинн встретил у ручья Королеву и надолго забыл про мир над холмами.
Женат на прекрасной валлийке Эронви, душой предан своей бесчеловечно прекрасной арфе.
Хьюго Лантерн - целитель из Ирландии, столь давно обосновавшийся в Шотландии, что даже имя его переложено на здешний лад. Служит королю Шотландии. Воистину человек, которого легче убить, чем разозлить. Готов помогать всякому в меру разума, и даже терпеть Лермонта в качестве друга. А это уже немало говорит о его терпении, поверьте.
Женат на сбежавшей от родителей благородной англичанке Александре. Душой, кажется, больше болен, чем кому-то или чему-то предан.
Означенные лица побратались, кажется, сотню лет назад, что накладывает отпечаток на обоих.
Слава о побратимах идёт по всем островам, о каждом своя. В первую очередь, разумеется, по Шотландии.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

2

Re: Как объяснить это жёнам?

А потом он снова вздыхал, особым образом пожимал стонущему человеку горло, и обращал слова к Великой Госпоже. Человек засыпал и больше не знал о боли, разве что его собственные последние мольбы были обращены к Христу.
Один аббат, которому по мнению Хьюго стоило бы стать бардом, и которого по мнению Тэмлинна стоило во младенчестве отправить вслед за Талиесином, так красочно рассказывал о мстительности и нетерпимости своего бога, что целитель до сих пор иногда колебался, когда милосерднее было отправить страдальца с крестом на шее на тот свет. В общем, эффект от проповеди был прямо противоположен ожидаемому. А прогнать лекаря-язычника всё равно ни у кого рука не поднялась.
Ничего, боги меж собой разберутся...
А лучше бы поднялась, ловил себя на мысли Хьюго, когда ему мерещилось движение в стороне, и он спешил склониться над изуродованным телом в попытке уловить дыхание. В голове по котлу Дагды отбивала ритм сердца сволочной большой медный черпак, в глазах явь двоилась, роилась мухами и вороньём, и всё норовила провалиться в дыру, и вдобавок ко всему грудь выскребали голодные лисы многочисленных скорбей. И за всем этим только въевшаяся в плоть и кровь наука ещё улавливала слабый пульс, осматривала гноящиеся раны, приговаривала стоящих краем стопы на этом свете, одёргивала теплеющие от запрещённой магии руки.
А потом он поднимался на ноги и брёл дальше, вглядываясь в лица, непонятно каким чувством улавливая теплящуюся жизнь, обманываясь и слабо себе представляя куда, собственно, теперь. Вот опять что-то шевельнулось в той стороне, куда Хьюго только-только таращился в тщетной попытке понять в какой стороне тут наши, а где - враги. Видно всё равно не было никого. Присев у здоровенного троллеподобного воина, Лантерн едва ли не лёг на него, пытаясь понять померещилось ему или нет. Полутролль же вцепился в рубаху ирландца длинными и нечеловечески сильными пальцами арфиста.
Для начала Хьюго удивился только тому, что фомор с тремя руками забыл на службе у Хокона. После успел сказать аж три слова заговора против нечистой силы, и только потом понял, что сила хоть и изгвазданная в грязи и крови, но в самом деле не более потусторонняя, чем он сам. Третья рука уходила полутроллю подмышку, а дальше над широким плечом отплёвывал чужие русые волосы вполне живой и злой как Ку Рои по весне Тэмлинн.
И как бы ни был рад Лантерн этому явлению, как бы спешно не рвали когти из его многострадального скелета лисы, а вместо уместного выражения радости Хьюго нелюбезно обозвал находку вшивым змеем, для полноты картины сипя как охрипшая чайка. Повод у него был, смердило от тролля как от тролля.
- Мне будет... легче тебе... помочь... если ты... меня... отпустишь...
Самое сложное оказалось отодвинуть монументального норвежца и выковырять из-под него многострадального барда без дополнительного вреда последнему. На каждое "терпи", у Лермонта всегда было три кувшина прозрачного и холодного до ломоты в зубах яда, но тут он превосходил сам себя, пока Хьюго не показал ему целую и невредимую арфу. Бадб к ней была благосклоннее, чем к самому барду. Её вообще любили все, в отличие от ядовитого пророка Томаса.
Но так или иначе, а на свободе Тэмлинн оказался, получил в объятия свою прекрасную даму, а также внушение не шевелиться и не комментировать лекарю под руку. И ещё раз получил, когда Хьюго растирал тяжелеющие горячие руки. И ещё раз, когда уходил осматривать место, где барда угораздило пасть.
Удача была лекарю, разломанное на три части копьё валялось совсем неподалёку. А Тэмлинну была компания из трёх наглых воронов, всей душой переживающих за то, как пропадает хорошая вещь.[nic]Хьюго Лантерн[/nic][ava]http://se.uploads.ru/NigCs.png[/ava][lz]Добрый доктор[/lz]

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

3

Re: Как объяснить это жёнам?

[nic]Томас Лермонт[/nic][lz]that was a promise[/lz]

Вообще было в языческой Кейтнесс поверье, что, мол, если человек переживает что-то, вроде второго рождения, то родиться заново нужно с достоинством, как бы убеждая судьбу и Великую Мать в том, что дальше ты будешь умницей, и жизнь твоя будет такой же достойной. Вроде как Великая должна немедленно убедиться, после чего все пойдет, как по маслу.
Засим стоит сказать, что в таком случае свое второе рождение Тэмлинн, в давние времена без своего на то согласия крещенный Томасом, к фоморовой матери про... пролюбил, в общем. Потому что, наверное, если желаешь достойной второй судьбы, то рождение не стоит отмечать всякими словами, которыми даже пьяный рыбак выражаться постесняется.
А вот Томас, придворный, понимаете ли, бард, королевский штатный предсказатель - не стеснялся. У него вообще были проблемы с чувством стыда. А так же чувством ответственности, чувством долга, чувством... в общем, со многими другими чувствами у него тоже были проблемы.
Несомненно, прямо сейчас он успешно испытывал только одно - боль.
Последнее, что он помнил - это отступающих оркнейцев, воодушевленный шотландский строй, короля, который размахивал над головой мечом, будто собирался тучи разгонять, викингов гнали к побережью с запада, а вот с севера они гнаться никуда не желали, более того, стояли насмерть - и тогда скотты решили потягаться с ними, кто лучше стоит. Про всякие там высокие упоения битвой Тэм потом наплетет: вот, Мать свидетельствует, боевые песни ему хуже всего удавались, потому что вранье. Все, что бард испытывал в процессе - это всепоглощающую усталость, ломоту в ногах и тихую ненависть ко всему миру.
А потом небо подозрительно потемнело. Он еще успел подумать, что это очень обидно, и Эронви будет плакать.
Но нет! Не суждено было. Из темноты его вытащили, буквально за волосы. Полумертвый, он обругал побратима последними словами, не размениваясь на более изящные конструкции, а в конце попросил оставить его в покое валяться мертвым.
И снова нет. Лантерн по своей любимой привычке строго внушал что-то про терпение и неподвижность, необходимые ему от пациента, но Тэм не пнул его за это исключительно из соображений, которые ему диктовал здравый смысл.
Или его остатки. Или и вовсе только потому, что Хьюго вовремя успокоил шотландца, сунув ему в руки чехол с арфой - как мать затыкает младенцу рот жеваным хлебом. Томас вдруг задумался, каким по счету его нашел Лантерн, скольких до этого успел вылечить, и как ничего в этом мире не меняется - например понимание Лантерном своего долга и места в мире.
Когда лекарь вернулся с обломком копья, Томас было подумал, что с эпитетами и метафорами немного переборщил.
- Слушай, - обиделся бард, здоровой рукой приманивая одну из ворон на глаз норвежца, выковырянный тут же, чтобы далеко не ходить, - ты меня вытащил, чтобы сам прибить? Это красиво, но как-то глупо. Брось копье. Брось, я тебе говорю. Мне твой взгляд вообще не нравится.
Ворона цапнула барда за палец, но глаз взяла, и теперь косила блестящим глазом, ожидая следующей подачки. Лермонт задумчиво пошарил сбоку от себя, подобно той вороне косясь на побратима одним глазом, а вторым обозревая окрестности, являющие собой поразительно безрадостное зрелище, полное мертвецов, птиц, всякой дряни и страдающих раненых. Мертвецов в цветах короля Александра было заметно меньше, это радовало, значит, они все-таки победили. Живых не было вовсе, это значило, что войска отошли, а их с ирландцем сочли погибшими.
Ну твою же в душу мать.
- Ты сам-то не ранен? - спросил Тэм, выковыривая норвежцу второй глаз. А что, викингу все равно уже, а ворона забавная.

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.

4

Re: Как объяснить это жёнам?

Счастье Лермонта было в том, что Лантерн был достаточно полумёртв, чтобы воспринять его как сложного ребёнка, а не жалеть о том, что вовремя не дал ему успокаивающий «тюк» по затылку. В общем-то, Тэмлинну могло и не помочь, его толстый шотландский череп выдерживал прицельный удар тяжёлым лошадиным копытом. И Хьюго, вместо того, чтобы объяснять побратиму как нехорошо ковыряться в трупах, даже вражеских, тяжело сел рядом, прогнав к такой-то Матери обнаглевшее вороньё, а с ними и повод тыкать пальцами куда не следует.
— Хорошо, как скажешь. Тебе видней, как распорядиться своей ногой, она ведь не нужна тебе для игры, — безразлично протянул целитель и устало прикрыл глаза, ожидая, пока Тэмлинн дифференцирует доставшуюся ему боль хотя бы по конечностям и поймёт, что дешевле сдаться. В благоразумии такого толка ему никогда не было равных.
— Все ушли, — сказал Лантерн, прилаживая повязку к колену брата. Ради него, да ради ещё пары человек на всех островах он готов был положить увесистый сучковатый ствол ясеня на все угрожающие и туманные условия и ограничения ремесла. Но это не значило, что обращение к ним заставит человека с раздробленным коленом скакать подобно молодому оленю. Или, по крайней мере, воину, прошедшему через руки Мидаха. Да и маленького подходящего озерца в округе как-то не наблюдалось... зафиксировать и немного похромать было легче всего. Для всех.
— Во имя спасения их душ и тел, а они непременно пострадают, когда слухи дойдут до Дарси, нам стоит появиться в мире живых как можно скорее, - безразлично продолжил целитель, не поднимая глаз.
В общем-то, Хьюго никуда не торопился. Король был сам себе виновный. А он смертельно устал. У него была разбита голова, но на вопросы о своих бедах он, как обычно, отмалчивался с упорством, достойном лучшего применения. А Лермонт, собака, кажется даже доволен был компанией. Хотя, конечно, если Александр сегодня добьётся своего, то можно будет вернуться домой и заниматься всякими душевными пустяками вроде припарок от ломоты в спине, да вырезания чирьев. В случае Тэма, разумеется, ещё приятнее.
Рогатины поблизости не оказалось, но, чуть поколебавшись, Хьюго отдал побратиму свой резной посох. До рощи, высветленной красноватым солнцем, хватит. А там подходящий костыль он срежет. А там...
В той стороне, куда Хьюго ещё не ходил, кто-то закашлялся и выплюнул веер крови. Оставив брату флягу с кислой и отдающей полынью водой, Лантерн потащился в ту сторону. Ненависть ненавистью, а от долга целителя никто не освобождал, как бы не сверкал на это глазами Тэм. Хотя и в этом случае одного Хьюго было мало, чтобы взять жизнь из рук Великой Матери.
К Томасу Лантерн вернулся, вытирая о край плаща залитые свежей кровью руки.
— Идём. Здесь больше некого спасать, — сказал он, припадая на колено, чтобы помочь брату встать. — Что-то мне сомнительно, что ты сможешь эту квашню описать красиво.
Кажется, он это уже говорил и оказался неправ. Но в тот раз никто не говорил, что Томас Лермонт сражался и пал как герой. Хотя кто его знает, может, потешаются и приписывают ему попытку бегства. Странно люди относятся к нему. То ли боятся до седых волос по всему телу, то ли обожают, то ли ненавидят и желают заткнуть его честную глотку самым немудрёным и надёжным способом. Так что остаётся только гадать да спрашивать после до чего дошли королевские злословы.[nic]Хьюго Лантерн[/nic][ava]http://se.uploads.ru/NigCs.png[/ava][lz]Добрый доктор[/lz]

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

5

Re: Как объяснить это жёнам?

[nic]Томас Лермонт[/nic][lz]that was a promise[/lz]

И Лермонт действительно злился, но злость его была вовсе не о тех, кого там Лантерн пытался вылечить с помощью познаний, или с помощью силы, дарованной ему Матерью - она вся была про самого Лантерна, который таскался по полю, исполняя свой долг и тратя последние силы на тех, кому его лечение по сути мало что давало. Им больше некому было помочь. Они были обречены. А лекарь отказывался это понимать и видеть, кое-кому давал быструю смерть, но ему самому, похоже, от этого становилось только хуже.
Какое бы равнодушное лицо не делал ирландец.
- А ты что, пытаешься со мной поспорить? - мрачно поинтересовался Томас, когда закончил орать и использовал весь свой словарный запас, пока Хьюго выправлял поломанную ногу, - еще как опишу. Куда я, собственно, денусь? Короля только песни о драках и интересуют... дикие люди, дикие нравы.
В закатную рощицу Тэмлинну отчетливо не хотелось. Вот совсем не хотелось, до ломоты в зубах в довершение к прочим отвратительным ощущениям, так, что в какой-то момент он стал спотыкаться, и уже на самом краю, у той черты, где начинался ровный строй молодых осинок, признался:
- Я б сюда в жизни не пошел никогда. Но там ручей, я слышу. Прямо между деревьями, после куста бирючины.
Арфа, до этого молчавшая, тревожно зазвенела из чехла. Тэм погладил ее сквозь тисненую кожу, зеленея, бледнея и скрипя зубами. Нельзя в это место идти. И не идти нельзя, потому что нужна вода, потому что болвану-побратиму нужно промыть рану на голове и, хорошо бы, завязать ее чем - кое-чему за годы общения с ирландцем он научился. например, азам первой помощи, и тому, что человека, поранившего палец, совсем не обязательно добивать из милосердия - хотя бы во имя собственного душевного комфорта. Вот если, к примеру, добить Лантерна, то жизнь Тэма станет куда как хуже: это же на кого ворчать и кого третировать? Жизнь страдающего подагрой, мигренями и болью в старых ранах короля Александра и вовсе придет к состоянию отвратительной, но кого это волнует?
Между тем, рощица, хоть и подвытоптанная конницей, на проверку оказалась местом спокойным, да и ручей (скорее даже маленькая речка), в самом деле за кустом бирючины, копытами был не взрыт, радовал серебряной чистотой и мирным журчанием.
Но Лермонту все равно все не нравилось. Настолько, что он даже молчал, никак не комментируя, только мрачно косился на длинные закатные тени, которые роняли деревья - роща была какой-то совсем не тенистой.
- Дай я тебя хоть кровь оботру, - устало сказал шотландец, понимая, что до воды сам не опустится. Потом, если повезет, он сядет и споет об огне, чтобы у них был костер. Но это если повезет, а что-то у него были сомнения на этот счет.

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.

6

Re: Как объяснить это жёнам?

[nic]Хьюго Лантерн[/nic][ava]http://se.uploads.ru/NigCs.png[/ava][lz]Добрый доктор[/lz]Мысли у Хьюго шли схожим путём. Им нужна вода. Им нужен отдых, и только бессердечный подменыш Тэмлинн способен найти отдых среди армии мертвецов, которых то ли уносят в золотой чертог грудастые бабы, то ли забирает под плащ Великая Мать, то ли волочит в Чистилище какая-нибудь рогатая тварь.
Лантерна, напротив, с поля гнало, толкало в спину и одновременно тянуло назад. Они ещё встретили по дороге не одного страдальца, и если послушать Лермонта, то стоило бы вернуть на небо августовское солнце, да засыпать всё солью. Хьюго привычно не отвечал, но огорчённо качал головой и делал всё по-своему. А потом косился на прищур побратима в сторону рощицы, пытался среди побитых осенью и только-только отгремевшей битвы деревцев нечто недоброе, и надеялся, что это если и неприятно, то не фатально.
- Значит, не будем здесь задерживаться, - примирительно пообещал он, когда первая из осинок погладила его по волосам, то ли приветствуя, то ли пытаясь задержать.
Вблизи же рощица и вовсе выглядела ещё лучше, чем можно было надеяться. После мрачного поля Лантерн был готов признать рощицу местом, где можно провести всю оставшуюся жизнь. Не всерьёз, конечно, просто потому что с плеч скала свалилась, а поводок совести - не всё сделал, не всё, ведь есть же ещё силы - ослабил хватку. И не было тут никого. То-то и оно, что никого, даже одуревших от обжорства птиц.
Одну Хьюго всё-таки нашёл, когда отмахнулся от Тэма - на себя бы посмотрел, сила нечистая! - и подошёл к воде. Толстая ленивая ворона обнаглела настолько, что появление лантерновских сапог над самой её башкой на неё не произвело ровным счётом никакого впечатления. Ну человек. Ну живой. Вот был бы дохлый... Хьюго даже пихнул нахалку носком сапога, подивившись такому равнодушию, и тут же был послан на вороньем далеко и насовсем. Птица же вперевалочку отошла - отошла! - на десяток ярдов и, кажется, уснула. На этот раз Хьюго подозрительно оглянулся на ручей, присел рядом, омыл руки, покатал на языке пару капель. Вода была водой. Холодная чистая вода.
Лантерн послал в сторону птицы осуждающий взгляд, набрал полный бурдюк и вернулся к побратиму. Вообще-то он был прав, и что бы там ни было на голове, а лучше это промыть. И вообще как-то стало ясно, что никакого "не задержимся" не получится. Вот он сейчас уже никуда не пойдёт. Разве что отыскать Тэму костыль, а то без посоха Хьюго себя чувствовал неуютнее, чем голышом. Что, кстати, раз уже обернулось боком дурачку короля Александра, решившему, что исчезнувшая в канун Самайна палка всех насмешит. Что характерно, после Хьюго хмурился и говорил, что лучше бы взялся за воздаяние сам. Тэмлинн же закатывал глаза и осуждал. Это у него получалось лучше всякой поэзии.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

7

Re: Как объяснить это жёнам?

[nic]Томас Лермонт[/nic][lz]that was a promise[/lz]

Тэм и сейчас закатывал глаза и осуждал, потому что Лантерн бежал вперед коня - нельзя было его винить в том, что он не знает, но у лермонта в моменты пророческих приступов отключались и без того жалкие намеки на умение сочувствовать, или там каку-никакую эмпатию. Поэтому замечание про "не задержимся" вызвало у него только нервный и злой смешок.
Так что когда Хьюго вернулся, шотландец молча принялся промывать рану у него на голове, оказавшуюся не то, чтобы совсем ужасной, но и на царапину не тянувшую: вот в этот момент бард пожалел, что песен исцеления не знает и не умеет. Но даже не ворчал, лил себе воду, скрипел зубами от боли в ноге, напоминая себе, что могло быть и хуже, если бы не целитель. И только когда закончил, стал торопливо глотать холодную воду, пока не отобрали.
Этот мог, проклятый ирландский изверг.
Пришлось себе напоминать, что хорошо бы оставить немного собственно извергу, так что, оторвав бурдюк буквально от сердца, Томас решил, что настало время ему поколдовать - Хьюго на сегодня, как "умелец", закончился, ему бы рассудок сохранить, да в сознании остаться.
Лермонт повздыхал о своей и брата печальной доле и взялся за арфу.
Кто бы третий видел, так не поверил бы своим глазам: на внезапно шелестящий зов арфы, на шипящий и потрескивающий звук песни собирались из-под деревьев сухие ветки, складываясь в кучу, потом в глубине ее замерцал огонек - костер взметнулся к почти почерневшему небу, а Тэмлинн, наоборот, привалился спиной к стволу, не желая даже руки к огню протягивать. Отголоки песни стонали то тут, то там по всей рощице.
И еще кто-то стонал.
И стон этот Лермонту сразу не понравился.

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.

8

Re: Как объяснить это жёнам?

[nic]Хьюго Лантерн[/nic][ava]http://se.uploads.ru/NigCs.png[/ava][lz]Добрый доктор[/lz]О рассудке и сознании ирландец нашёл бы что Лермонту возразить, но тот как назло вздумал играть в молчанку. И Хьюго самым бесполезным образом пробарахтался в липкой и противной как земное масло черноте, которую сложно было назвать что сном, что обмороком, пока по нижним веткам деревьев не заплясали отблески нерукотворного костра. Тут Хьюго вспомнил, что хотел что-то сделать со сволочным шотландцем. Не то остеречь от чего-то, не то отобрать бяку, не то наоборот, дать что-то полезное. Приподнявшись на локте, целитель подозрительно оглядел побратима. Он, конечно, выглядел не ахти, но не было похоже, что от ирландца ему требовалось хотя бы сочувствие. Весь его вид говорил скорее о том, что Хьюго стоит лежать, дышать и хотя бы в виде исключения подумать о себе.
Лантерн с опаской дотронулся до разбитой макушки. Всё в самом деле не было так уж страшно, хотя целитель в упор не помнил когда и как там из грязной кровавой пакости образовалась мокрая кровавая пакость куда менее отвратительного свойства. И, по всей видимости, стоило последовать молчаливому увещеванию Лермонта.
Хьюго устроил голову обратно в удобную выемку в земле рядом с коленом побратима, но тут же сел, хмуро вглядываясь вглубь рощицы.
При первой же его попытке встать земля сделала немилосердный кульбит и неприятно ударила по нижней части спины, вот только рана на голове к этому не имела никакого отношения. Железные пальцы побратима по настроению шотландца умели гнуть монеты, а теперь пытались продавить в плече Лантерна дырку, но самым неприятным, как обычно, было не это, а кошачий шёпот Тэмлинна, на трёх языках сразу повествующий о голове и её содержимом одного конкретного ирландца. И разумеется для начала против него сыграла его заработанная репутация.
- Отвяжись, - не уступая брату в раздражении прошипел целитель, милостью богов, не иначе, вывернувшись из хватки Тэма. Когда он начинал защищать брата от нуждающихся, разговаривать потом оба могли только через посредников до дюжины дней. Но это был иной случай, и на этот раз Хьюго сел сам, когда ему навстречу из усталой осенней зелени ухмыльнулось жёлтыми зубами доброжелательное синеватое лицо.
- Cailleach Bheur, - прошептал он, будто это не ему требовалось втолковать отчего не стоит спешить в темноту за кругом света, а Лермонту. Можно было бы считать извинением, если бы не...
- Помогите бедной старухе, добрые путники, - потягивая носом воздух, жалобно и торжествующе протянула карга. Взгляд её при этом был ещё менее доброжелателен, чем был бы у дракона, которому отдавил хвост Кухулин.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

9

Re: Как объяснить это жёнам?

[nic]Томас Лермонт[/nic][lz]that was a promise[/lz]
Будучи бардом, Тэм всегда умел находить нужные слова. Основные трудности крылись в том, что слова эти иногда были способны сжечь уши тому неосторожному, кто попытался их подслушать. А постижение смысла и вовсе могло закончиться чем угодно: однажды Хьюго уже лечил королевского рыцаря, который пытался представить акт довольно извращенной любви между двумя несуществующими тварями, коему Честный Томас уподобил его брак с некоей девицей (по статусу, отнюдь не по поведению). Впрочем, лечение не пошло рыцарю впрок, потому что двумя днями позже Лермонт убил его на поединке, оставив веселую девицу не менее веселой вдовой, но это частности.
К слову, убит сей достойный муж был вовсе не за то, что слишком много трепался, вызывая барда на поединок, который мог бы закончиться малой кровью, а за то, что оба дня лечения доводил Лантерна до нервной икоты. Томас, знавший побратима и его железное терпение не первый год, умениям бравого воителя удивлялся, но без восхищения, и обоснованно решил, что такую опасность из мира следует исторгнуть. И исторг. Как умел.
Но это все тоже частности.
Сейчас Лермонт произнес больше всего подходящее к ситуации слово: "старуха" отшатнулась, а у ног шотландца недвусмысленно зеленым ядовитым дымком зачадила трава.
- О да, нашел Великую Каргу, - скривился Тэмлинн, - много чести этой твари...
Он изо всех сил продолжал надеяться, что на самом деле ирландец ошибся, а не бредит, прозревая в чертах карги третью ипостась Госпожи. Создание в тряпках, тем временем, продолжало двигаться по размытой границе света, неотрывно глядя на побратимов и продолжая бормотать, то ли что-то выпрашивая, то ли чем-то угрожая. Лермонт с тоской подумал, что встать он все еще не может, а Хьюго в бою... не то, чтобы бесполезен: это всегда хорошо, иметь за спиной лекаря, одаренного Матерью, и всегда готового исцелить тебя... ну и посох у него тяжелый... но когда лекарь сидит еле-еле, с трудом фокусируя взгляд, лучшее, что он может сделать - это притвориться мертвым. Авось, не заметят.
- Иди-ка ты отсюда, бабушка, - внешне спокойно посоветовал бард, ни разу не готовый умирать, - подобру, поздорову. Трупов вон там хватит, мяса до зимы запасешь.
- А кровушка... свежая кровушка пропадает, нехорошо, - запричитала тварь, возмущенно размахивая тряпками, - свежая-вкусная, ой, пропадает...
- Да вот еще, мне она самому еще пригодится, уйди, старая, - чего Лермонт не умел, так это молчать, - давай, иди, а то похолодало, не ровен час простудишься, кости ломить будет, тряпки отсыреют...

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.

10

Re: Как объяснить это жёнам?

[nic]Хьюго Лантерн[/nic][ava]http://se.uploads.ru/NigCs.png[/ava][lz]Добрый доктор[/lz]Хьюго глупо таращился на каргу, подозревая в ней порождение недоброго сновидения или одну из тэмовых баек, которую скорее переживаешь, чем на самом деле слушаешь. Но от движения век вниз и вверх старуха никуда не исчезала, а то и вовсе, как казалось целителю, щёлкала крупными зубами у самого лица Хьюго.
Ирландец на ощупь нашёл свой резной ясеневый посох, и это частью даже помогло. Карга перестала касаться горбом верхних веток у деревьев, а её синее лицо больше не закрывало полнеба, и без того тут не особо ясного в смысле есть оно там среди ветвей или нет. Ну, и слова, помимо самых знакомых, - трупы, кровь, здоровье, - разбирать стал. Не так уж легче от того жить стало, если по чести, но всяко лучше.
Лантерн склонил голову к левому плечу. Видело небо, ему никогда не давались сделки с совестью. Кто-то и вовсе считал Хьюго одной прямоходящей совестью, а иной никогда не забывал по этому поводу проехаться так, что куда там гружёной под завязку телеге.
Но это ещё вопрос, умеет ли прощать тот, кто в принципе не умеет злиться.
- Тебе бы, матушка, не нашей усталой да густой крови, сама же видишь, что чуть тёплые, - сказал Хьюго, надеясь, что голос его звучит не менее спокойно, чем у побратима. Ну хоть полстолько. По мнению самого целителя, надежды провалились ещё когда он молчал, а то и до рождения его на свет на изумрудном острове.
- Давай так, я тебе укажу где троих в самом деле живых взять, а ты нас трогать не станешь. Провозишься только, да уж и я обещаю, что кровь наша тебе нутро жечь станет свинцом. Соглашайся, máthair.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

11

Re: Как объяснить это жёнам?

[nic]Томас Лермонт[/nic][lz]that was a promise[/lz]

Время шло. Тварь кряхтела. Тэм подтаскивал поближе Арфу, на тот случай. если мозгов у людоедки окажется чуть меньше даже, чем кажется на первый взгляд. Впрочем, сколько бы их там ни было - на несложные подсчеты и осознание своей выгоды хватило
Унылая тряпка поползла куда-то в темноту, куда указывал добрый Лантерн: у Томаса появилось несколько комментариев относительно того, до каких пределов распространяется целительская доброта, но он оставил все при себе. Иногда лучше жевать, чем говорить.
Было бы еще, что жевать.
- Знаешь, я ей завидую, - печально признался Лермонт перед тем, как сон все-таки победил.

Школа Тэму понравилась с первого взгляда, от тумана, цепляющегося за шпиль одной из башен, до плюща на стенах. У нее, если подумать, был только один недостаток - слишком много людей. Но он же оказался неотъемлемым свойством, поэтому поступающий не ворчал.
Ну, и еще потому, что выбора у него никакого не было.
- Тут главное Мерлина
найти, - доброжелательно пояснил парень, похожий на ирландца, только не рыжий, - а его так просто не сыщешь.
- Налево поверни, - буркнул Тэм, косясь в незнакомый коридор.
Директор школы оказался... в общем, если бы кто-нибудь поставил рядом Мерлина и тэмова деда, который никогда не был личностью исторической (если не считать историй про некоторые пограничные стычки), то было бы еще непонятно, кто из них важнее.
- От вас холмами несет, молодой человек, - строго сказал профессор в ответ на приветствие, - что вы себе позволяете, здесь вам не Неблагой Двор, и предсказывать на каждом шагу я никому не позволю, так и знайте!
- Простите, - устыдился Томас, - я не хотел. Я Томас из Кейтнесса...
- Мормаер, конечно! Черт-те что, а не семья. Лантерн, а вы почему бродите по коридорам вместо того, чтобы учиться?
- Но профессор, у меня...
- Немедленно оба на уроки!
- ...окно, - за ирландца закончил Тэм в стремительно удаляющуюся спину Мерлина, - это что, меня приняли?
- Наверное да. Подожди, то есть, ты был у ши? в холмах? И на что... ну... на что похожа Королева?
Том подумал.
- Представь, что твоя прапрапрабабка еще жива, - задушевно начал он.

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.