1

Тема: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Место: посольство Хамаланского королевства
Участники: Рауль Рейнеке, Лорайе Арьеса

Кому-то охота знать побольше о внезапном госте.
Кто-то, может, и не хотел бы знать, чей он гость, но куда деться.
А если хорошо разглядывать рисунки в древних руинах, они надевают лицо и приходят за тобой.

как заплачет сестра моя жизнь —
отойди, говорю,
не сестра ты мне больше.

2

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Есть вещи, которых точно не ожидаешь встретить в Керенне.
Но этот город умеет удивить.
Тан Арьеса долго разглядывал спящего колдуна, припоминая что-то свое; рассказ Алейты о том, что предшествовало нападению твари в заброшенном доме, отзывался в висках барабанным боем, и конским топотом, и шелестом высохшего ковыля. Так вот дом с привидениями, он же, для ясности, хамаланское посольство, пополнился еще одним призраком прошлого.
Закат из окна заползал под прикрытые веки - и там все было красное, весна великих степей и тюльпановые ковры до горизонта.
За открытым окном шелестел сад, согретый последними лучами солнца, и тень ветра гуляла по просторной гостиной, которая выглядела так, словно ей никто не никогда не пользовался.
Секретарь очень любезно осведомилась, не нужно ли монсиру чего-либо, и, немного спустя сообщив, что тан желал видеть гостя, проводила до двери, ровно такой же, как сотни других в кереннских особняках.
Вечер и ветер стучались в окно, у которого стояли кресла, и Лорайе из своего слышал, как шаги останавливаются у порога.
Мальчишка выглядел намного лучше, но еще не блестяще.
- Добро пожаловать и располагайтесь. Мы не представлены, монсир, но мне о вас рассказывали.
Лорайе сложил руки на коленях и внезапно, словно ненадолго выпав из рассеянного созерцания, добавил:
- Сир Венней уже знает, что у вас были уважительные причины не явиться на службу. Но пока не догадывается, какие именно.

как заплачет сестра моя жизнь —
отойди, говорю,
не сестра ты мне больше.

3

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Самым дорогим даром хамалани Раулю после жизни было время. Пришельцу позволяли прийти в себя после потрясений, а с момента пробуждения он только и делал, что изумлялся до глубины души. Незнакомая комната, располагающая к умиротворению и отдыху и одновременно напоминающая Рейнеке хозяйский храм, не так удивила его. Смутное чувство, что так и должно быть, только укрепилось, когда ему удалось вытянуть из памяти последние минуты перед забвением. Но далее мир решил, что колдун уже достаточно здоров, чтобы не щадить его рассудок. Когда появился первый из Старших, Рауль усомнился в том, что здравствует и бодрствует. Недобрый, соткавшийся из сновидения как туман, навис над ним и будничным тоном, от которого Рауля вновь бросило в экстатический тремор, объявил, что пришелец волен валяться до полного зарастания травой, но в помощи целителя больше не нуждается и может катиться на все четыре стороны, как только сможет идти самостоятельно. Это было не всё, что он сказал, и от остального Рауль не отошёл даже на следующий день, когда он уже собирался отчаливать от гостеприимного причала Старших и становиться на курс особняка де Кенси, у дверей появилась иная фигура и женским голосом объявила, что Рауля желает видеть тан Лорайе. Вот от этих слов, наслоившихся на явление недоброго, Рауль отходил нет так долго, но тяжело. И голова шла кругом, и хотелось обязательно поделиться свалившейся догадкой.
Никто колдуна не подгонял, но в какой-то момент Рауль почувствовал, что вот пора бы уже. Чувство было незнакомое и неприятное, и Рейнеке не стал испытывать терпение хозяев. О том, что такое гнев недобрых, немало слов рассыпано по северу, и нет слушателей более благодарных, чем дети.
В коридоре оказалось, что голова кружится не только из-за новых ощущений. Глубоко вздохнув, Рауль отлип от косяка двери и зашагал твёрдо, как положено гвардейцу. И чувствовал себя за выправкой достаточно уверенно, пока не увидел сидящего в свете заката Лорайе. До сих пор он видел посланника Островов лишь издали и был тем доволен, не желая попадать в радиус общей истерии. Теперь же...
Рауль чуть тряхнул головой, бодро подошёл ближе и сел напротив Старшего, пытаясь рассмотреть в нём что-то, что рассыплет его дикие и сказочные предположения в пыль или же необратимо установит их истиной. В середине лета и далеко на юге Рауль Рейнеке под взглядом Красного Короля чувствовал, как в кожу входят мелкие приятные иглы лодаурского морозца, роднящего кровь с инеем.
- Благодарю, монсир, - Рауль кивнул, вспоминая о вежливости и о том, что он всё ещё на земле Этрина, и в мундире гвардейца его величества, и это к чему-то обязывает.
- Я тоже слышал о вас, - не до конца понимая, какое именно значение вкладывает в слова, сказал Рауль. - И я тоже не догадываюсь, что меня свалило. Оно ещё живо?

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

4

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Живее вас, - подтвердил Лорайе с какой-то непонятной улыбкой.
Но стоило отдать должное стремлению не ронять честь мундира и держаться прямо. Несмотря на то, что призрак гвардейца, явившийся на зов, на лицо все еще был характерно серым, как и положено недавно восставшему из мертвых.
И вид его рождал разнообразные предположения.
Хотя бы о том, с чего бы пациенту Ирье после лечения дрожать от летнего ветерка из окна.
Маленького колдуна проводил до кресла внимательный взгляд из под черной ленты, чем-то напоминающей лодаурские очелья. Такие же повязки, с вышивкой, указывающей на должность, были некогда в ходу на Островах. На той, что тан Арьеса носил теперь, не было ничего.
- Вам повезло, что донна сумела доставить вас сюда вовремя. Но ее рассказ мне представляется неполным, поэтому у меня здесь кофе и немного вопросов.
И кофе был. Прямо здесь, на столике.
В глазах хамаланского посланника светилось ровное и неугасающее любопытство - что-то глубже стремления играть, больше желания разбирать все на части, чтобы посмотреть, как устроено, и шире того, что полагается магам и ученым. Что-то, похоже, родившееся вперед самого Лорайе.
И изгнание не смогло это убить.
Те, кто приходили когда-то в дом-под-озером, видели то же самое.
- Возможно, и ответы на ваши. И вот это.
Легко подманив со стола поодаль какой-то мешочек, тан точно так же извлек оттуда другой, напоминающий формой звезду или грубую фигурку человека. Варварский амулет замер в воздухе над раскрытой ладонью.
- Знакомо?

как заплачет сестра моя жизнь —
отойди, говорю,
не сестра ты мне больше.

5

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Гибель скорбящей хищной грязи не огорчила бы Рауля даже в самой малой мере, но признание Лорайе не было вполне плохой новостью. Оставался шанс в личном порядке взыскать с существа за оскорбительный плевок или как-то так, если говорить словами молодых ослов-аристократов.
Рауль вежливо и только самую малость нервно ответил на непонятную улыбку Лорайе. Тому, кажется, понравилось не высказанное, но для Старшего совсем не тайное намерение колдуна. Хотя сложно сказать. Увидев наяву улыбку Рийефа Рауль был уверен, что у Недоброго на его счёт исключительно плотоядные планы, и ошибся.
Насчёт донны, кстати, тоже. Пробудившись, Рауль думал, что слишком хорошо помнит щупальца и прозрачную плоть Алейты. Но не настолько же обыденное это явление на Островах, чтобы Старшие на прямой вопрос отвечали, что с ней всё в порядке? Рауль бы и спросил, но хамалани выбрал именно этот момент, чтобы вытащить на свет "душный" мешочек.
Потянувшийся к чашке Рауль замер и лишь изрядным усилием воли подавил желание оскалиться и кругом обойти Лорайе, как поступил бы хищный зверёк рядом с более мощным и опасным хищником. Рауль облизнул губы и посмотрел в насмешливые глаза Старшего. Ага, говорил его взгляд, только попробуй соврать.
- Это моё, - не стал отпираться Рейнеке. - Я родился не в Этрине, наставник нашёл меня в степях. Это - сантименты.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

6

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Мыслями Лорайе с виду полностью владел дикарский амулет, и того, как забеспокоился колдун, он будто бы и не заметил. Хамалани держал мешочек, не прикасаясь руками, бережно, точно живого зверька, и рассматривал его с равнодушным любопытством исследователя, видевшего много чего в этом роде, но не утерявшего надежды обнаружить что-то новое.
Через миг деланная задумчивость с него осыпалась, и он поднял взгляд на Рауля.
- Воспоминания, значит, -  отстраненно заметил посланник, чуть приоткрыв клыки в полуулыбке. - У меня остались довольно яркие воспоминания о ваших родных краях.
Пахли они где-то так же.
И были чуть более приятны, чем те, что остались у степей о нем. Перед одним из подобных знаков памяти Лорайе в свое время застыл в прострации, когда постиг, что это символизировало не иначе как его лично - ибо пасть и когти у него были явно меньше, и это порядком мешало опознанию. Безобразно длинного шила известно где впечатленные местные и вовсе не изобразили, хотя корень зла крылся именно там, а мораль этой истории - в том, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. И недоброе тоже, не без того.
Но время, должно быть, давно cгрызло идолы в пыль, так же, как веру с памятью: там, где, как дома, разъезжают этринские отряды, даже дети уже вряд ли верят, что, если дым коснется неба хвостом, и зов услышат восемь ветров, призванный, как было на заре времен, отзовется.
Забавно было другое: за кого теперь кочевники держат этринитов, особенно тех, в ком явно видны нечеловеческие черты. Вроде того же графа Кенси, да.
Мешочек висел над сложенными чашей когтистыми руками, пойманный в крошечный тихий смерч. От талисмана Рейнеке пахло засохшей кровью и мертвой плотью, и, обнаружившись на подъездной аллее посольства, вещица просилась быть поднятой, настолько она ощущалась там неуместной и чужеродной.
Как и они все здесь сейчас - пришельцы, чужаки, Нездешние Гости.
Лорайе невозмутимо послал амулет через стол к владельцу, походя, без интереса, добавив:
-  И у этой вещи нет другого назначения, не считая сантиментов?

как заплачет сестра моя жизнь —
отойди, говорю,
не сестра ты мне больше.

7

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Рауль весь подобрался и затих, прикипев взглядом уже не к амулету в руках Лорайе, но к его мраморному лицу. В начале это выглядело так, как если бы молодой лис в курятнике обнаружил спящего сторожевого пса, но, будто опомнившись, Рауль подался вперёд и стал больше похож на легавую, впервые в жизни учуявшую птицу. Даже рука с уцелевшим когтем подобралась к груди, будто колдун намеревался показать гостю с Островов, для чего служит кружащийся в его руках амулет.
Его истинное содержимое никак себя не обнаруживало, и оставалось тайной и для мастера Эрвена, и для везде морщащего длинный нос Мордрейка. Но откуда Рейнеке было знать, что миф, разглядывающий его работу в брезгливой манере магов интересоваться чем-то неприятным без прикосновений, так же может только подозревать о его назначении.
— С её помощью я нашёл сказку, которую слышал с детства. Тогда меня самого считали её частью, к добру или к недобру, и звали Ру-Хулом.
Сыном Короля.
Рауль любил посмеиваться над этим именем. Когда подошло время Маллари, смеялся за компанию с Рэймином, который единственный из всей студенческой братии мог оценить шутку «принца степей» или, чаще, «принца голозадых». Но перед Лорайе Раулю стало не до смеха.
В бездонных закромах степнячьих рассказчиков не было сказа о тех, кто возвращался от Зелёного озера.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

8

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Лорайе не мог знать, на что годится игрушка Рейнеке - но не сказать, чтобы колдун своим поведением мешал догадываться. И, даже если бы он знал, это бы ничего не изменило.
Амулет аккуратно упал на стол недалеко от чашек, и фарфор откликнулся едва слышным звоном. Тан беззвучно поднял свой кофе и пригубил, с рассеянным интересом глядя на гостя.
Потому как, если запрягаешь, надо ехать.
У предков графского воспитанника было много сказок, но та, в которой полагалось вырывать когти, а еще лучше обрубить железом, похоже, со временем не менялась.
- Ру-Хул, - вкрадчиво повторил собеседник Рейнеке, - к добру или недобру.
Некоторые слова у всех племен степи звучали похоже.
И эта широкая хищная улыбка была лишь наполовину связана с разговором.
В ней было что-то и от древней и занятной сказки про Лорайе и трудности перевода, и того коронного момента, когда он, наконец, стал понимать, о чем ведут речи местные, и сумел изъясниться сам. Как звучит "не убивай меня", правда, выяснилось много раньше. Но ко времени, когда он осилил степнячий говор, "красный бог" уже прописался на устах кочевников и в их мифологическом зверинце - короля делают подданные, это случилось потом, тогда у него были только зубы, магия и дурное от изгнания настроение.
Хотя зубы, конечно - это уже неплохо.
У Рауля они точно имелись, любопытнее было, прилагалась ли к ним голова. Зубы без головы - предмет хороший, но декоративный, как та челюсть, когда-то висевшая в тронном зале. Кто бы спросил Лорайе, так в живом драконе оно смотрелось лучше.
- Звучит как начало истории, монсир, - констатировал он безмятежно, - мой Дом всегда ценил интересные истории, даже если это сказки. Расскажете?
Имя, которое он теперь носил, к этому даже обязывало.

как заплачет сестра моя жизнь —
отойди, говорю,
не сестра ты мне больше.

9

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Выпад изрядно повеселил Лорайе, и Рауль посчитал это хорошим знаком. Даже оскал судьбы лучше, чем её полное равнодушие.
— Быть может, тогда у вас найдётся предыстория к моей сказке? — отражением в пыльном стекле ухмыльнулся Рейнеке.
— Я хочу сказать, у меня есть одна, но я в неё не верю. Женщины степей говорят, что если крепко заснуть ночью и не повесить у колыбели железный колокольчик, то придут Те и подменят живого ребёнка на своего. А этот уж будет пить кровь вместо молока и высосет счастье из семьи, в которой растёт, пока не убьёт мать и не сбежит в холмы.
Эта байка была известна людям уютного и чистого, учёного города. Немногим, только интересующимся чем-то подальше своего носа и желательно на север, но история была настолько старой, что растеклась по холмам, плеснула в хребет Экайры, и брызги долетели даже до берегов других морей. Однажды Рауль встретил её в сборнике «леденящих душу историй», переработанную бездарно и не так уж страшно, но узнаваемую. Но, в общем, Рауль никогда и не претендовал на уникальность происхождения. Ему лишь не хотелось вовсе не иметь корней.
— Нашёлся такой, что не поверил. Алард его звали, его там до сих пор недобро поминают. Он решил, что если подменыш будет сыт и доволен, то удачу он обернёт против его врагов, а ему останется грести одни только победы. Ну, и посадил его в своё седло. И провёз почти по трети тех земель, пока не зарвался и не напугал уцелевших врагов настолько, что они собрались и разбили непобедимое «костяное войско». Алард там голову сложил, а с подменышем хотели сделать то, что должно, чтобы Те предложили выкуп за жизнь своего. Но кавалерия Этрина появилась раньше, чем Те усовестились и вернулись в свои развалины. Отсюда история становится совсем не сказочной, монсир.
Рауль склонил голову набок в манере, которой его никто не учил, но которая очень напоминала одного целителя.
— Зачем дети, всегда было интересно мне. И почему подмена, когда можно взять?

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

10

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Лорайе приподнял бровь в сдержанном недоумении.
- Насколько мне известно, у них особенное чувство юмора, такое, от которого весело только им. Впрочем, что можно сказать о мотивациях сказочных существ?
Пока тан думал только о кофе и крови - сегодняшнюю мерзкую новость надо было чем-то залить, желательно ее авторами, а орехово-медовый привкус из чашки никак не мог помочь, но все же делал поганый день чуть приятнее.
История Рауля становилась действительно примечательной лишь к концу, например, тем фактом, что тот после своих приключений все еще мог ее рассказать, и притом не зеркалам в Залах.
В остальном, похоже, были места, где ничего не менялось: в пустых землях севера усобицы между племенами и раньше случались регулярно. Лорайе когда-то говорил, что там три времени года - резня, после резни и скоро резня.
Почти идеальный климат.
Присматриваясь к облику колдуна, тан видел только кровь: хамаланская в нем была разбавлена лодаурской столько поколений назад, что приписать это островитянам, заглянувшим после Реставрации, было сложно, а другой  там в пределах видимого не было.
- Спасибо за рассказ, - ровно отозвался хамаланский посланник, - эта история, кроме всего, показывает, что и у судьбы есть чувство юмора. И, кстати. В русле тех самых сказок, насколько я помню, те люди после содеянного ими могли ждать лишь того выкупа, что и так получили.
Лорайе пожал плечами, глядя на гостя внимательно, но с некоторой деланной скукой.
- Если я что-то знаю о мире, то у всякой небылицы в нем есть прообраз, и те, что совсем не связаны с реальностью, не живут долго. Но предыстория здесь вряд ли так же важна, как продолжение... и окончание.
Любопытство, блестящее в его глазах, было скрыть не легче, чем утаить пламя в маяке, но в этом чувстве было больше безразличия, чем в ином равнодушии: перед этим огнем все были равны.
Он перевел взгляд на амулет, лежащий рядом с чашками на кофейном столике в прямоугольнике света из окна, словно на пустом алтаре:
- И как же вам помогло это?

как заплачет сестра моя жизнь —
отойди, говорю,
не сестра ты мне больше.

11

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Тишина посольства, мягко ступая в обход двух сказок, забирая их беседу в кольцо осады, припала к полу у прогоревшего закатом окна и стала выжидать, не выпуская из поля зрения ни страшную легенду, ни простенькую побасенку со счастливым концом. Им не удавалось обмануть этого бесплотного наблюдателя, она не верила ни на ин что высокомерной маске древнего идола, что честным глазам беспокойного найдёныша, когда он подобрал со стола мешочек с останками мертвеца и заодно — чашечку с кофе, да ответил просто, без подробностей:
— Это помогло мне уловить связь сказок и реальности.
Кто бы ни варил кофе в доме Арьеса, Раулю захотелось попасть к нему в ученики хотя бы на один вечер, даже если за этим последует годовое рабство. Останавливало его от признания только то, что был вопрос важнее, за который можно было отдать душу, хоть бы и ту, что была зашита в маленьком невзрачном мешочке в руке Рауля.
— Если вам кажется неважной предыстория, расскажите окончание, — дружелюбно согласился Рауль, крепче сжимая амулет. — Что ждёт тех, кто сегодня называет оставившего изумруд озера в оправе подземных, раскрашенных по стенам историями развалин тана Островов Красным Королём?

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

12

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Становилось ясно, отчего сир Рейнеке вел себя так, будто в кофе его ждал тилрос.
Худшее, что там могло быть - фирменный рецепт секретаря под названием "Бесово Пекло", с абсолютно нечеловеческой дозой перца, но степной полукровка чем-то ей, видно, глянулся, и был избавлен.
А страшная тайна не была страшной тайной, потому как не была в полной мере правдой.
Разве он король?
В ответном взгляде вместе с объяснимым недоумением читалось сожаление.
- То, чего они заслуживают, - сдержанно заметил Лорайе, мысленно отсмеявшись.
Ответ был всегда одним и тем же.
Некоторые черты его характера эпос схватил на удивление точно, на зависть любым хроникам.
Кое-что никогда не менялось, даже это безупречное дружелюбие - никаких предупреждений, никаких угроз - и этот голос, бархатная смесь меда и горечи. Этот голос слишком часто был последним звуком в чьей-то жизни, а последним звукам не подобает быть неприятными.
Хамалани повертел в руке чашечку так, словно она что-то доказывала, и обвел колдуна предельно лирическим взором.
- Интересно слышать такое от человека, который говорит, что не верит, будто он подменыш.
Это найденыш еще не знал, что лечил его Господин Крови, а Господин Волков теперь приручал кереннских крыс. Сказки выдумывали не те, кто заслуживал знать имена.
Кто бы мог подумать?
И, главное, как?
- Я знаю, о каком месте вы говорите. Туда нелегко пробраться, - с улыбкой признал Лорайе, оценив приложенные усилия. - Но мастер Кенси, должно быть, был разочарован.
Это был выстрел наугад, но графу мог быть в том интерес, если вспомнить гипотезы из его изысканий. А настоящий ученый всегда идет до конца, не так ли?

как заплачет сестра моя жизнь —
отойди, говорю,
не сестра ты мне больше.

13

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Рауль обезоруживающе улыбнулся, как бы испрашивая извинения за эту путаницу в предрассудках. В конце концов, каждому Дикарю положена своя доля мистических предубеждений, которые из него ни одна цивилизация не вышибет. Гвардеец ответил не сразу, но больше от того, что был очарован кофе, а не потому что не удавалось подобрать слов.
— Согласитесь, легче поверить в выпускника Маллари, по дурости отправившегося в степи искать черепки с затейливым орнаментом и по ходу подружившегося с хорошенькой степнячкой, чем в то, что тот, кто может прийти и взять, что хочет, как хочет и когда хочет, будет прятаться под покровом ночи и ждать, пока отвернётся женщина, чтобы выкрасть младенца и подменить его. Во всякой сказке, если она правда, должен быть смысл, а дома под холмами я видел.
Ладно, об этом он уже проговорился, и посол догадался. Или посол просто читал его как открытую книгу, посмеиваясь про себя над попытками найдёныша о чём-то умолчать.
— Это далеко, но если знать, что ищешь...
Рауль неопределённо повёл рукой, давая понять, что не так-то оно было и сложно, в сущности. Ну, подумаешь, проводник, столкнувшись с неизрекаемым, умер, и Рауль не захотел, а даже если бы захотел, то не смог бы, ему помочь. Женщина из Ханналы зря обвиняла его, незаслуженно просила его смерти, и хорошо, что Хайле её не послушала.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

14

Re: «Из темноты» - 4 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Рассуждал Рейнеке-приемыш неприлично здраво, и удивительно, как он при этом умудрился не продолжить свои несказочные измышления до простейшего и тоже несказочного вывода - учитывая, как именно его народ относился ко всему, что напоминает нелюдей в каком угодно колене, и что народ этот думал о бабах, которые с нелюдями знаются... в мире бывали сказки, давшие начало страху, но в этой - сначала был страх. Конечно, оставался еще вопрос, кто научил их бояться.
- Это слишком далекая прогулка, чтобы получить только пустые стены, - подытожил Лорайе с ироничным сочувствием.
Насчет графа ничего не было сказано - тем лучше, ничто не мешало поговорить об этом лично с магом. Не то что бы его задевали чьи-то копания в оставленном убежище, но становилось любопытно, что там вообще можно было искать.
- Вы прошли долгий путь, - продолжал хамалани доверительным тоном, но уже без улыбки, - слишком долгий, чтобы он закончился быстро. И для того, чтобы он так не закончился, я попрошу рассказать обо всем необычном, что вы заметили в том доме... и о магии, которой вы разбудили эту тварь.
Свои дознавательские замашки тан Арьеса скрывал много тщательнее, чем окутанное мифами прошлое, но это был тот самый момент, когда приходилось вспомнить, что хамаланский посланник по основному роду занятий - коллега, скорее, не командора императорской стражи, а одновременно Верховного Маршала и Великого Инквизитора. И немного даже магистра Клинков.
Прикончив чашечку, Лорайе отставил ее на блюдце, заставив фарфор тоненько звякнуть.
- Призвав достаточно огня, чтобы ее убить, вы наверняка подпалили бы здание. Человеку вообще непросто это сделать, особенно если их несколько. Но есть другие способы.

Способы, которые Рейнеке, только научившемуся управлять своей силой, не открывали - но даже так все складывалось забавно и неожиданно неплохо.
Поэтому Лорайе передал наилучшие пожелания Его Величеству и мастеру де Кенси, и не думал напоминать, что склонность забираться в чьи-то пустые дома, и вообще трогать чужое, не спросив хозяев, мало кого доводила до добра. И собирался вскоре пойти тем же путем: есть вещи, которыми равно весело заниматься и мальчишкам, и древним чудовищам - например, взлом и проникновение.
То есть, как некоторые это называют, практическая археология.

как заплачет сестра моя жизнь —
отойди, говорю,
не сестра ты мне больше.