1

Тема: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Место: лаборатория покойного Тавира Линьера.
Участники: Сида Эррандес, Нортвин фон Линс, целитель.

Все чертежи и расчёты выполнены, все приготовления сделаны. Осталось только разобрать живую женщину и собрать заново. И так, чтобы живое не перестало дышать.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

2

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Я себя как-то неловко чувствую в одних штанах, - разглагольствовала Сида. Даже сейчас, когда она говорила шепотом, еле шевеля потрескавшимися губами, все равно иначе этот процесс назвать было никак нельзя, - потому что обычно это первое, что я с себя скидываю, если ты понимаешь...
В окна било солнце. Ферранка пыталась развлекать себя и Нортвина по мере сил, но взгляд сосредоточить не получалось, и поэтому она смотрела туда, за стекло, в очень синее небо Луны Звездопадов.
Поверхность стола была отвратительно холодной и липла к спине, кажется, даже сквозь постеленную ткань, но Эррандес почти привыкла. Правда, ей уже казалось, что это будет последним, что ее спина почувствует, и оно казалось обидно.
Это, впрочем, не значило, что следует унывать.
- А когда я засну? - с детским любопытством дергала она Нортвина, занятого своими хитрыми железками, - или та штука, которую ты мне давал - это не снотворное?
Сида поправила холщовые штаны, которые обычно надевала под форменные, и поежилась, металлическими пальцами почесывая бедро. Оказалось неприятно. С утра ее вытащили сюда, обещая исцеление, избавление и починку, у нее не нашлось отсутствия совести, чтобы отказаться, хотя душа просила, и, перед ликом неведомого (и еще подозрительных инструментов Нортвина), очень хотелось заорать "оставьте меня в покое, изверги", а потом выпрыгнуть в окно. Но на страже была бдительная Алейта, которая была не столь бдительна, сколь устала и печальна, и поэтому у Эррандес снова не хватило отсутствия совести, чтобы с ней воевать. Так что, покорная, но несломленная, она печально проследовала за белокурым "извергом", предчувствуя новый виток мучений и "надо еще подумать".
Сейчас просто очень хотелось пить.
И совсем не воды.
- А кофе нет?

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

3

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Нортвин стоически внимал и старался не подавать вид, будто неприкрытые пошлости Сиды ранят его дух. Присутствие духа при бодрствующей Альхесиде было неустойчивым, но при этом бросить дело или даже отвлечься он не мог себе позволить. И вообще полагал, что его неспособность ответить достойно наездам кавалерийского юмора, отягщённого женским полом, только больше раззадоривала Эррандес.
От полного ступора, из которого луну назад Нортвина выцарапало лишь чувство долга и невероятная конструкция механической конечности, полностью функциональной, но фантастичной даже в самом смелом полёте мысли фон Линса, инженер сам не заметил, как дошёл до смущённой усталости и усталому смущению, что было бледной тенью его былых потешных падений. Этим сложно было гордиться, но в известной степени Нортвин даже был благодарен Альхесиде за немилосердную гордость за каждую часть своего тела, и за его богатое духовное содержимое.
Но сегодня вся наросшая шкура Нортвина оказалась сорвана. Он часто оглядывался, начиная говорить и отдавать распоряжения, искал глазами кого-то, осекался, и продолжал изменившимся голосом. На том даже сравнительно безобидные остроты Альхесиды плескались солёной водой в свежий ожог.
- Тебе нельзя, - извиняющимся тоном сказал Нортвин, склоняясь над Сидой. Глаза чудо-женщины не гасли, и он начинал беспокоиться, но сначала отошёл к инструментам, и уже оттуда нервно посмотрел на Терийе. Самоотверженный труд Сиды возымел действие. Сейчас вид странного Старшего тревожил Нортвина куда больше груди Альхесиды.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

4

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Кавалерийская похабщина, озвученная по-хамалански металлическим голосом Сиды, звучала особо чарующе, но целителя вообще ничто не тревожило, потому что он смотрел на все сквозь пальцы.
В буквальном смысле, то есть впечатав руку в лицо.
Кого инженер ищет взглядом, он знал, как и то, что запах кофе из лаборатории Тавира выветрится еще не скоро. Ученик его, впрочем, тоже вызвал у Терийе мгновенную приязнь и даже ощущение духовного родства - что-то такое про молодую поросль, не нашедшую понимания на родине.
Мастер Линьер оставил им концепцию, план, новые шарниры и Нортвина - все, кроме себя.
Когда мальчик отошел, хамалани наклонился с другой стороны, вгляделся в перевернутое лицо женщины, проверил пульс и подмигнул.
- И кофе закончился.
Убедившись, что донна выключилась и боли не чувствует, Терийе укрыл ее покрывалом до горла, с надеждой, что, лишившись вида на крутые ферранские холмы, юноша прибавит в мотивации, а не наоборот - ему должно быть легче иметь дело с операционным полем, не с целым живым человеком.
Ему и так предстояла работа, достойная проклятых.
Обоим, собственно, но черный "изверг", в отличие от белого, имел на своей стороне опыт и привычку.
Все это чем-то даже напоминало старые добрые деньки в Анийе.
- Я давно хотел увидеть, как вы работаете, мастер Нортвин, - вполголоса говорил целитель, делая разметку на левом локте Сиды, - мне рассказывали.
Еще он питал смутную надежду, что завтрак альтграфа тоже не попросится наружу посмотреть, несмотря на то, что картина кровавого надреза на женской руке, открывающего слой за слоем видимый хаос плоти, клетчатку и мышцы, на порядок отличалась от рисунков в учебниках анатомии.
- Посмотрите, как красиво, - пригласил Терийе, кивнув на рассеченные ткани.
Ринней любил свое дело, а еще больше - то, с чем работал.
Когтистые руки по выверенным траекториям двигались над кровавым рудником: он пресекал кровоток, раздвигал и фиксировал ткани со взглядом очарованным и почти влюбленным, точно ожидая, когда покажется клад.
Только вместо рудных жил или зарытого золота он искал металлические кости.
- И вот они, наши шестеренки, - спокойно сказал Ринней, открыв сустав до оговоренной в планах степени, отступил и посветил в разрез магическим фонариком на когте.

Today I have seen the dragon.

5

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Действия мастера Ириннея над живой плотью даже нельзя было назвать чародейством. Стоя рядом, Нортвин наблюдал, как нечто столь колоссальное, сколь и неизрекаемое, ювелирно, кончиком когтя, каким представлялся Старший, прикасается к Сиде, и та изменяется от воли его, а не от вульгарной хирургической стали. Нортвин стряхнул наваждение, выдохнул.
— Я пока не сделал ничего такого, о чём стоило бы рассказывать, — звук собственного голоса доносился как со дна тонкошеего кувшина из необожжённой глины. Зато привычные инструменты в руках были якорем, способным поспорить с якорями «Милости Синтиль», да хранит её Великая Мать, где бы она ни была. За якорем последовала мысль, и Нортвин подступился к Альхесиде, теряя всю рассеянность по дороге, как теряют созревшие одуванчики пушистую крону на ветру. Замерев на долю секунды, Нортвин согласился с Терийе. В самом деле, красиво. Строение человеческого тела несоизмеримо более сложно и совершенно, чем любой механизм. Темара, призови своего звездноглазого брата, пусть Путеводная сегодня не пройдёт мимо. Видит небо, без божественного пригляда им не удастся вмешаться в чудо, даже во имя спасения его от поганой и мучительной смерти.

Какое-то время спустя, — и Нортвин довольно скоро перестал ощущать, наступил ли уже вечер, или уже следующий день, может, следующая дюжина, — происходящее перестало казаться фон Линсу настолько уж вдохновенным и мистическим действом. Чья-то рука появлялась в его мире, чтобы убрать застилающий глаза пот, требуемые инструменты появлялись в нём, кажется, уже даже не по зову, а по одному движению мысли, слишком экономичному, чтобы расплываться на причины и следствия, кто-то ещё стоял за спиной и дышал в затылок, и дыхание это отдавало прохладой и почему-то ещё сосредоточенным спокойствием. Весь же мир состоял из запаха крови, яркого света и невозможно хрупких связях живого между собой, неестественную, но необходимую связь живого и неживого, трение неживого о неживое. Приладить, поставить, обрезать, дать дорогу силе, способной придать форму и пустить по искусственным путям кровь, синовиальную жидкость.
Потом живое перестало отличаться от неживого, и перед глазами Нортвина появилась когтистая рука. С минуту фон Линс смотрел сквозь лицо Терийе, не желая признавать его созданием своего мира, а звуки, им издаваемые — за речь.
— Что следующее? — почему-то шепотом спросил Нортвин. Что-то двинулось совсем рядом, альхаймец посмотрел туда и увидел Алейту, хотя совсем не помнил, чтобы она приходила. Но это не удивительно. Она обещала.
— Что дальше? — более требовательно спросил Нортвин у Терийе, раз уж он задавал, где именно будет следующий разрез.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

6

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Дальше тебе поспать нужно. - вместо хамалани отозвалась Алейта.
И, окинув воспаленным взглядом медика, прибавила:
- И вам тоже, мастер.
Она сгорбившись сидела на табурете, как нахохлившаяся птица на насесте, и неотрывно следила за манипуляциями целителя и механика, причем и тот, и другой вряд ли смогли бы ответить на вопрос, когда именно младшая Линьер появилась в лаборатории. В помещение она проскользнула совершенно бесшумно, и, не проронив ни слова, так же бесшумно устроилась на своем месте, чтобы неподвижно замереть на ближайшие несколько часов.
От одежды ее едва заметно пахло хвойной смолой и можжевеловым дымом.
За то время, пока Нортвин с Терийе работали, солнце успело коснуться горизонта, и за окном постепенно зажигались фонари - Алейта при виде городских огней серьезно нахмурилась так, будто это что-то значило, а потом коротко тряхнула головой.
- Идите отдохнуть. - повторила она. - Я посижу с ней. И накормлю, когда проснется. Я все равно очень поздно спать ложусь.
Тут, конечно, больше подошло бы слово "рано", но хамалани с альхаймцем об этом знать не могли.
Равно как и о том, что спать она сегодня вообще не планировала.
У ног целительницы ждала своего часа аккуратно сложенная холщевая сумка: между болезненными процедурами Альхесиде должно было просто зверски хотеться есть, поэтому Алейта притащила с собой столько снеди, сколько смогла унести.

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

7

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Нет, мам, не получится, - металлически заявила Сида, просыпаясь.
В глаза светило оранжевым из окна - будь вообще прокляты эти ночные фонари, кому пришло в голову, что это лучше, чем обычный холодный магический свет? Уютнее? Почему вообще всегда оранжевый?
Однажды она уснула пьяной, кажется, на скамье в парке. Сон был отвратительным, а на залитой оранжевым мостовой покачивалась тень.
Утром Эррандес обнаружила, что на фонаре повесился какой-то бедняга-оборванец, и визжала и материлась так, что городская стража даже не стала задавать вопросов о наличии у нее увольнительной. Потом, осознав этот момент, маг-командор даже как-то обиделась.
Но сейчас она невольно вспоминала ту паскудную ночь, и она казалась ей даже более противной, чем все те, что Альхесида провела раненой, разглядывая потолок над постелью в походном лазарете.
Хотя, слава Хозяину, хотя бы мухи не жужжат.
В Иль-Заане было полно мерзких тварей.
Мутный и грязный оранжевый свет почему-то слепил, хотя и не был ярким, и вообще выглядел, как пятно рыбьего жира, расползающегося в темноте. Было холодно. Хотелось пить. И есть. Причем, так, что еще немного - и желудок всосется сам в себя.
- Эй, кто-нибудь?
Часы в углу зашелестели и с готовностью отбили три часа.
Пополуночи.
- ...эй?
Одна рука не поднималась, второй Сида сгребла на себя простыню, поджимая пальцы на босых ногах и бессильно шипя. Она так и не решила, стоит ли вставать, но, на всякий случай, зажмурилась.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

8

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

С третьим ударом часов в подсобке раздался леденящий душу звук неясного происхождения,  потом что-то на что-то свалилось, и вслед за этим оттуда вылезло чудовище.
Завернутое в одеяло, как большая гусеница, по самую гриву. Перед глазами его все еще живо стоял приснившийся мастер Солейас, который философически жевал травинку и глядел на ученика с фирменным прищуром, как на очень интересный случай. Вероятно, это было про то, что с точки зрения нормальных сородичей тот занимался сейчас форменными извращениями.
- Хмхм, - сказало чудовище, узрев спящую на табуретке, но еще не сдавшуюся гравитации Алейту.
И наметило определить ее в освободившуюся подвесную койку. Но все по порядку.
- Пррвет, - мирно пробурчало оно над операционным столом, колдуя анестезию. - ...бррое утр. Не шевелитесь. Вы меня видите? Выпейте вот, это зелье, будет легче.
Как двигались новые суставы сами по себе, уже проверили, оставалось выяснить, каково с ними управляться владелице. Заботливо левитируя красотку вместе с простыней в соседнюю комнату, оборудованную под палату, Терийе разъяснял ситуацию:
- Сейчас отдых и еда, потом смотрим, как оно вышло. Если хорошо, вы тут с нами на несколько дней.
Самой сложной частью для него была не собственно хирургия, а надобность устроить так, чтобы пациентка их не покинула в промежутке. Так или иначе. Поправить дело должны были много заковыристых поддерживающих чар и хамалани с очень хорошей реакцией, одна штука.
И план, достаточно безумный, чтобы сработать, одна штука.

Ровный белый свет ламп выхватывал так и не снятые чертежи на стенах и редких насекомых, бьющихся в окно, мелькающих неясными тенями и тут же исчезающих.
- Вы теперь почти как дракон.
Уложив Сиду на кровать, целитель расстался с одеялом в ее пользу и утек в свой кухонно-лабораторный угол, где первым делом заглотил бодрящего зелья.
По-хорошему, все должно быть не так, но у них же не по-хорошему.
- У Короля в Тал-Аманор есть один, - бесстрастно продолжал он, провожая взглядом еду. - По идее, летать не должен, летает за счет магии. Но его это не парит, летает себе, живет и чихает на всех. И ест.
Под немигающим взглядом Терийе летающий поднос завис перед ферранкой, а сам он привычно уселся на пол, как большой кот.
- Как дракон, - негромко докончил Ринней. - Приятного аппетита.

Today I have seen the dragon.

9

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Слово "волшебство" Сида, как любой уважающий себя маг, не любила. От слова "волшебство" ее даже почти выворачивало. Это было такое противопоставление магии, как науке, как искусству и ремеслу - что-то из мира восторженных дурочек в облачках шелкового муслина и с мозгами из зефира, что-то о том, как все происходит само собой.
Но все действительно происходило само собой!
Ну, до тех пор, пока затуманенный болью и холодом рассудок не опознал виновника происходящего. Эррандес с тоской поглядела на уплывающую от нее в темноту Алейту, но не стала просить ее разбудить, и звать не стала тоже, потому что Линьер выглядела, как человек, которому если и нужно очнуться, то только на пару минут - чтобы доползти до подушки.
- Я как дракон? - вопрос ферранки звучал почему-то, как вопрос ребенка, который выманивает у родителей некое подтверждение.
"Скажи, я правда принцесса?"
"Честно, быстрее всех бегаю?"
Я как дракон?
Она растерянно пошевелила рукой - той, в которой все было на виду, устало жмурясь от неожиданного света. От зелья все еще горчило во рту, а зависший перед ней поднос и манил и отвращал - это ведь надо было сесть, это надо было поднять руки. Обе.
"Живые" пальцы отозвались легко. Сида растерянно сжала и разжала кулак. Кожа нигде не треснула. Даже не попыталась. Доктор Терийе смотрел с пола взглядом кота, который еще не решил, добыча перед ним, новый приятель на вечер, или чужак, с которого нужно снять шкуру.
- Спасибо. Дракон... это хорошо.
Сида не очень поняла, как исчез ее поздний ужин, но к последнему слову его уже точно не было.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

10

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Бодрствующие не таились, да и некого было таиться в пустующем доме, и потому в комнату, привлечённый разговорами и звяканьем чего-то обо что-то, заглянул Нортвин. Бледный, с мокрой головой, он, тем не менее, казался бодрым. И ещё немного — недовольным облачком. Или, скорее, воробьём-альбиносом, которого насильно искупали в озере.
«Что же вы меня не разбудили, я же просил!» — говорил обращённый к Старшему взгляд альхаймца, но при обращении к Сиде он растерял все претензии к мирозданию в общем и Терийе в частности. Аппетит Сиды обнадёживал даже больше, чем вид Колючки. По лицу Старшего, несмотря на приличный опыт общения с Эньеном, читать было всё так же сложно.
— Надеюсь, это не останки Алейты? — оглядев всех присутствующих и не обнаружив в их числе Линьер, спросил Нортвин и кивнул на поднос перед Альхесидой. Вообще-то он не думал шутить, но дурацкое предчувствие, что всё хорошо и идёт как надо, действовало на него не хуже иль-заанской ромашки и настраивало на дурной лад. Тавир на это говорил, что и нельзя подходить к проектированию с такой суровой миной. Нортвин отвёл взгляд в угол, нахмурившись.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

11

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Добрый взгляд доктора как бы намекал, кто в следующий раз пойдет на бульон и котлеты, если от недосыпа сделается неаккуратен. Ибо самая каторга им только предстояла.
- Жила, живет, будет жить, - Терийе устало фыркнул.
Непонятно было даже, про кого это.
Он ел глазами руку ферранки, ловил каждое движение и, что характерно, роскошный пейзаж по соседству, не прикрытый одеялом, интересовал его чуть больше, чем никак: сейчас это зрелище было куда менее завораживающим. С рукой было много возни, но оно того стоило - для наглядного эффекта.
Терийе по-детски энергично похлопал себя по колену для привлечения внимания, покосился на Сиду и беспардонно ткнул в сторону Нортвина пальцем:
- Хорошо сделал.
А возможное отторжение было заботой уже не механика.
Целитель глядел в окно так, словно оттуда сей же час могла явиться Инквизиция, потом поднялся и задернул занавеси.
- Драконов тоже когда-то никто не мог даже представить. Я думаю, в будущем и такие вещи перестанут считаться необычными.
На пару мгновений сжав пальцы металлической руки, он занялся изучением прооперированной.
О таких, как Сида, может, еще будут рассказывать сказки.
- Теперь вам необходим покой, - закончив осмотр, Терийе ткнул в ширму в углу, заставив ее качаться, как живую, что смотрелось даже немного угрожающе. - Мастер Нортвин, там ваши бутерброды.
Там даже было подписано, где чье.
Мутная луна рыбьим глазом таращилась из-за облаков на мастерскую, превращенную в операционный зал: в полутьме инструменты, что инженерные, что хирургические, выглядели довольно зловеще, и сталь ждала своего часа - слишком много магии ни одно тело не вынесет, а времени бьло в обрез.
Плавный полет Алейты от табуретки в темноту был достоин историй о привидениях, и матросская койка, подвешенная в подсобке, феноменально мало прогнулась под ее весом. Поразмыслив, Ринней удивительно четким и не врачебным почерком вывел прямо на стене "доброе утро".
Хоть кто-то тут должен выспаться.

Today I have seen the dragon.

12

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Ты что, - шепотом обиделась Сида, обозревая растрепанного Норти, - как я могу съесть Линьер? Я узнала бы ее запах даже в бульоне...
Она бы еще что-нибудь добавила, по ее мнению, веселое и ободряющее, но строгий хамаланский доктор что-то такое сказал про покой. Вообще, из любви к искусству нужно было возразить, но из чувства благодарности к обоим "извергам", наверное, не стоило, потому как выспаться надо было не только Алейте.
Строго говоря, сама Эррандес почему-то чувствовала себя тоже очень усталой. И, стоило подносу исчезнуть, она собралась моргнуть, но прервалась на середине.

Еще говорили, что Эррандес стыд неведом. Может, оно было и верно, но до определенных пределов, и если мысли о недопустимости обнажения ее беспокоили редко (но иногда все же да), то недопустимость обнажения собственных костей и мышц... Ну, в общем, боевое ранение - это одно, а все это - совершенно другое. Сида шевелила ногами, лежа на все том же, чтоб его холерные демоны. операционном столе и улыбалась.
К горлу подкатывали тошнотворный комок и непреодолимое желание позорно разреветься - что, в принципе, указывало бы на опасное приближение к последнему краю, если бы было хоть сколько-нибудь очевидно.
- А что на этот раз? - любопытствовала "подопытная", кутаясь в свою рубашку, - ноги? Спина? Спину больно, но там хоть кровь не идет... А вторую руку? Нет, мне просто интересно, потому что с этой механической штукой там по краю оно никак не заживет и противно болтается, бинты бесят. А мне дадут то снотворное? Оно хорошее было, я ничего не помню.
Сида не могла остановиться.
Сиду трясло.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

13

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Алейта тяжело вздохнула и болезненно свела брови на переносице.
Сиде она искренне сочувствовала - не понимая, правда, потому что сама, осознанно сделав из себя в первую очередь инструмент, логичным образом не печалилась из-за соответствующего отношения; но вот для Эррандес, привыкшей купаться в восхищении, такое наверняка было в новинку и вряд ли радовало приятно.
Алейта со стыдом призналась себе, что слабо, но злорадствует. Самую малость - и малость эта моментально гасла при мысли о том, что Сиде сейчас непритворно плохо, и что в таком состоянии сама Линьер видела подругу от силы пару раз в жизни.
Белобрысый альхаймец смотрел на нее как на дипломный проект - хотя Алейта бы сказала, что это уже неплохо, ибо на остальных женщин он, как правило, глядел с ужасом; во взгляде хамалани проскальзывало что-то похожее на восхищение, однако адресовано оно было не самой Альхесиде, а скорее впечатляющему симбиозу живого и рукотворного, что возникал под руками целителя и инженера. В целом, от него Алейта бы точно не стала ждать восторга: островитяне вообще смотрели на людей подчас... странно, и пристрастия их были настолько своеобразны, что одобрительный взгляд хамалани стоило бы считать скорее плохой новостью.
Это означало бы, что в тебе определенно что-то не так.
Алейта вдохнула еще раз, покосилась на господ изобретателей, не ожидая, впрочем, понимания, и подошла к столу, чтобы обнять сгорбившуюся на нем Альхесиду.
- Совсем ты у меня расклеилась, - сумрачно проговорила целительница, поглаживая иссиня-черные жесткие волосы, - ну, ничего, ничего, все хорошо будет. Ты же помнишь, те деньки вернутся. Ты же красотка у меня, кого угодно спроси. Вот выпустят тебя отсюда, пойдем в "Донну". Пойдем? Мужика там себе подцепишь... двух! Как тогда, помнишь?
Негромкая речь Алейты лилась тихо и напевно, будто она разговаривала не с Сидой, но с разнервничавшейся лошадью или маленьким ребенком.

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

14

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Всё время, не занятое сном, едой и работой, было отдано разбору полётов. Единожды остановившись сразу после пробуждения, Нортвин едва не впал в сомнения и уныние, неуверенность ведомого, оставшегося без наставника. Скорее инстинктивно, чем осознанно, Нортвин взялся за ум. Их первый, по прикидкам — и самый простой шаг обошёлся и целителю, и инженеру слишком дорого и по времени, и по усилиям, с этим нужно было что-то делать. Как говорили в этих широтах, локоть — это только цветочки, ягоды ещё впереди.
От вопросов, что делать, он с Терийе не отходил даже сейчас, когда вот что делать прямо сейчас метким замечанием Старшего было определено и метаться вправо-влево было уже поздно. Но Нортвин отлично знал, что если не запишет или не объяснит кому-то мысль сейчас, потом она потеряется, оставив после себя только досадный едкий след ускользнувшего решения.
Что-то набросав под строгим взглядом Терийе поверх чертежа запястья, фон Линс отвлёкся. В лаборатории что-то происходило, что-то странное, а на вид всё было нормально. От противоречивости ощущений фон Линс нахмурился, отложил в принципе бесполезную уже бумажку и подошёл к женщинам с той неуверенностью, что больше свойственна животному, когда увиденное оно не способно однозначно опознать, но подспудно чует угрозу. Кто знает, с Сидой можно было ждать даже самого настоящего взрыва.
— В самом деле. Алейта права. Ты очень красивая женщина, Альхесида, — совершенно серьёзно и даже как-то несвойственно ровно для себя сказал Нортвин, полагая, что сказать какой-нибудь очевидный и не поддающийся сомнению факт, достаточно нейтральный и отвлечённый от железок и предстоящей операции, будет самым подходящим действием.
Решив, что на том действие нужно передать Старшему, потому как первый выход в этом действе всяко был его, фон Линс отошёл к столу с дезинфицирующим раствором.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

15

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Сида совершенно диким взглядом уставилась на Алейту, собираясь что-то сказать, но тут явился фон Линс и подлил масла в огонь, поэтому свою речь Эррандес напрочь забыла - судя по выражению ее лица, в некотором роде это было к лучшему.
- Да вы больные, что ли? - тихо воззвала она, - мне больно! Мне плохо, ..., я железная наполовину, какие мужики, какая красивая женщина, ... вашу мать?! Я вообще выживу? Я, ..., вообще-то не планировала дохнуть в лаборатории, едва перевалив за тридцатку, хоть бы в драчке какой...
Иверка облизала трескающиеся губы и вцепилась в край стола железной рукой. В таком состоянии она себя не помнила, и отчаянно пыталась унять дрожь, заставляющую буквально стучать зубами.
- Я пить хочу, - внезапно пожаловалась она, - ужасно хочу пить. Не могу, аж в глазах темно. Я сдохну сейчас, точно. Или высохну и рассыплюсь. Бесы бы вас драли, что со мной происходит? Что вы мне дали?
Продолжая нервно облизываться, словно испуганный кот, Сида припала к поверхности стола, усиливая свое сходство с животным, и стало заметно, как быстро гаснет магический свет в ее глазах.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

16

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Терийе глядел еще мрачнее обычного и снова бы приложил руку к лицу, но он и того не мог сделать.
- Мотивацию, мастер Эррандес. Пытались, - проворчал хамалани, по очереди прошив взглядом коллег. - Никуда вы не сдохнете, пока я тут. Даже не думайте.
Ринней до сих пор старался вести себя так, чтобы ученик Тавира не видел в пациентке живого человека и не дергался оттого - и все-таки Нортвин выбрал не тот момент, чтобы об этом вспомнить.
По-хорошему, Сиде было отчего чувствовать себя неважно: после того, что с ней уже проделали, надо бы отдыхать, а не терпеть новые операции. И затем, чтобы это было возможно, и чтобы вся безумная затея удалась, Терийе не мог позволить себе отвлекаться  - один прогиб, и ты погиб. Заклинания продолжали едва слышно звенеть вокруг, когда хамалани шагнул к столу - альхаймец, чистокровный человек, не мог этого слышать, Алейта и сама Альхесида не могли не улавливать, но даже они не знали в точности, сколько сил и внимания это отнимает. Но пока Терийе мог поручиться, что дело не в нем.
И даже не в зельях.
И что раньше такого не было.
- Это только что началось? - осведомился он, уже привычно поймав ту руку Сиды, на которой еще был пульс - и мельком вопросительно глянул на Алейту, то ли за подтверждением, то ли в поисках поддержки.
- Мастер Линьер, - отрывисто попросил он, дернув плечом в сторону стола с зельями, - воды.
Пока все отойдут подальше, можно было прояснить, что там.
Длинная лапа доктора прошлась по густым волосам иверки, временно унимая боль. Фон Линс был безукоризненно прав в своей констатации факта, но сильно ли оно помогало?
- Что еще вы чувствуете?  - тихо поинтересовался целитель, склонившись к лицу Сиды. - Мы вам ничего такого не давали.

Today I have seen the dragon.

17

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Нет! - Сида развернулась, обнаруживая впечатляющую для умирающей прыть, и вцепилась в Алейту, которая было уже направилась к двери, - не уходи! Нет!
Свернувшись клубком, она откинула голову, чтобы смотреть в лицо хамалани - прикосновение несколько облегчило пылающий внутри огонь, но это была капля в пустыне, и она, разве что, помогала не кататься в исступлении по полу.
- Я высыхаю, - пока членораздельно пожаловалась Эррандес, буквально физически ощущая, как рассудок покидает ее, - я высыхаю, это ужасно. Я схожу с ума, пожалуйста, остановите меня! Я хочу пить!
Очередная судорога заставила ее, как от огня, убрать руки от Линьер и вцепиться в хирургический стол, оставляя глубокие вмятины. Женщина ощущала, как ее тошнит - впрочем, было нечем, и она свернулась вдвое: пряди прилипали к лицу от холодного пота.
- Раньше... не было... раньше мне не настолько... просто так хотелось... Хозяин, нет!
Произносить это было тяжело, и вовсе не из-за судорог. Сида отчаянно хлопнула себя по губам ладонью, разбив одну ударом - не вытекло и капли крови.
- Нет! Я не знаю, что не так! Просто бросьте меня... привяжите. Еще немного...

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

18

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Вот чего им не хватало для счастья - нужды фиксировать сходящую с ума железную бабу.
И почему никто не подумал, что такое может случиться на операции? Природу состояния Сиды никто пока не уяснил, можно было ждать чего угодно. Кроме того, что кровь в ее теле внезапно начнет высыхать - выгорать, как масло в лампе - когда утром все было хорошо и на месте. И что при этом сил в ней будет столько, сколько не должно быть у человека почти без пульса.
В недавних любопытных вопросах Эррандес слышался вызов им с Нортвином - а докажите, что вы не такие, как те извращенцы, что ставили над ней опыты. Целитель не мог бы спорить, потому что и правда был из того же теста. Ну, почти. И оттого имел отработанный метод усмирения буйных подо... пациентов.
И один Шемер знает, почему важно было позвать иверку по имени, но это было важно.
- Сида, помните, мы хотим помочь, - сказал Ринней очень мягко, продолжая гладить ее, свернувшуюся на столе, застеленном вместо простыни черным этринским парусом. - Не сопротивляйтесь вот сейчас.
На реакцию он не жаловался, но не так много было времени на выбор, что делать сперва.
Колючка все-таки находил это не лишенным изящества: самая простая из техник управления мертвецами, измененная так, чтобы лечь на живое, не могла причинить вреда, но могла не дать навредить себе и миру, и лекарь так и не разобрался, не считается ли это малефицией по закону империи. А хотя к бесам закон.
Пока к нему и так шли нити от всех поддерживающих чар, это было быстрее всего. Еще одна сеть потянулась по мыщцам рук и ног, частично перехватывая контроль над терзаемым болью и жаждой телом: струны натянутся - и никаких судорог, и никаких ремней или вязок.
Только шелковая паутина кукольника.
Ну донна же не уточняла, к чему именно ее надо привязать... или к кому.
- Ей не хватает крови, - проронил Терийе в процессе с какой-то детской обидой, будто ему дали стекляшку вместо леденца, и между тем он думал. - Куда уходит ее кровь? И нет, это не я.
Что будет, если не сработает ни это, ни обезболивание, ни усыпление, хамалани не брался представить; в худшем случае выйдет отвлечь ее на себя и выиграть время для остальных двоих.
Интересно, в лаборатории Тавира есть цепи?

Today I have seen the dragon.

19

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Она не уходит, - внезапно подала голос Алейта из-за спины хамалани, - она ушла.
Глядящая на происходящее скорее с недоверием, чем с испугом, целительница только сейчас, слишком поздно припоминала фразу, оброненную Альхесидой давно, скорее под действием курительной смеси, чем осознанно, и оттого не запомнившуюся ни ей, ни Алейте. Даже сейчас, почти на грани безумия, Эррандес не могла признаться в том, что казалось постыдным и отвратительным, и тогда, пару дюжин дней назад, слова с ее языка явно сорвались случайно, чтобы моментально позабыться.
Но теперь Алейта вспоминала.
- Она жаловалась мне однажды на то, что хочет крови. Постоянно. И естественно, она ее не пила, и мне кажется, сейчас она просто... кончилась.
Последнее слово целительницы утонуло в звоне разорванного заклинания: неведомая сила легко разорвала магические путы, и отдача прерванного колдовства хлестнула по Терийе, заставляя хамалани испытать незнакомое чувство отката. Слабое, но достаточное для того, чтобы у целителя пошла носом кровь; и завороженно глядя на то, как по губам целителя стекает крупная темная капля, Алейта с тошнотворной четкостью понимала, что вот-вот случится.
Она успела рвануться вперед, чтобы схватить Терийе за локоть и развернуть к себе в попытке коснуться лица и зарастить лопнувшие сосуды - сущая мелочь, если подумать, даже не рана - и поднимая руку уже осознавала всю тщетность своей попытки и всю необратимость произошедшего.
Алейта могла остановить кровь, но запах ее, столь желанной для Альхесиды, уже наверняка достиг обоняния иверки.
- Норти, выметайся, - коротко рявкнула Линьер, - и закрой дверь с той стороны!

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

20

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

И вот теперь это был очень испуганный хамалани.
Раньше, как стервятник, склонявшийся над столом, от отката лекарь мгновенно выпрямился, но обращенный на Алейту благодарный взгляд тут же стал каким-то странным, потом вовсе диким, и Ринней, оскалившись, рванулся, чтобы развернуться обратно. Почему-то он подумал в первую очередь не об эпической битве с железной бабой, жаждущей вылакать его кровь, разносе лаборатории, кровавом месиве с шестеренками и прочем, обозначенном им в уме как "худший случай".
Она же железная.
Она...
- Сида, только не убивай себя! Сида, нет!
Ну, железяка.
Ну, мертвечина.
Ну попробуй только...
- Нортвин, цепи!

Today I have seen the dragon.

21

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Сида, нет!
Что-то такое в этом было, что заставило ее сдернуть железные пальцы с горла, хотя Эррандес была вовсе не уверена в том, что это поможет. Может ли это ее убить? Неизвестно.
Но попробовать стоило, потому что Алейта уже успела проговориться, так что иверка видела только один выход - видела, и не смогла в него выйти.
Ее насухую тошнило, волосы прилипли к лицу, и среди всего этого безумия особенно отчетливо почему-то ощущалось, как до онемения мерзнут босые ноги.
А потом в сознание ввинтился запах крови.
Она вскочила, отмахиваясь от Нортвина, которого от этого жеста ударило в стену, шлепнулась со стола, перевернув его, с диким грохотом расколовшего каменную плитку.
- Нет...
ну пожалуйста
ну пожалуйста, нет, ну пожалуйста

- Алейта?
пожалуйста
- Уходите!
Она должна была ползти дальше, может быть, уже сама представляла, как тяжело прыгает на хамалани, пытаясь смять его, разорвать артерии на шее, ради, возможно, всего пары глотков. Но вместо этого развернулась, пинком переворачивая стол, смела тумбочку с инструментами.
- Да... да уходите же!
В конце концов, это было легко забыть, но она не зря была мастер Эррандес. Чтобы управлять силой, нужна совершенно особенная воля. Чтобы пережить потом откат, стоя на ногах - еще немного совершенно особенной.
И именно она сейчас держала ее на самом краю и не давала сорваться.
Какое-то время.
Эррандес остановилась, переводя погасший взгляд с подруги на Терийе и обратно.
Потом рука сомкнулась на горле целителя, вжимая его в стену.

Алейта просила подождать ее поста.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

22

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Звук, с которым Нортвин ударился в стену, по всей видимости, обозначил, что за цепями идти некому, а значит, справляться придется как-нибудь без них. Алейта дернулась было в сторону фон Линдса, но дорогу ей преградил опрокинутая Альхесидой тумбочка: под ноги целительнице полетели хирургические инструменты и бинты, разбился о каменный пол стакан... Алейта замерла над перевернутым столиком, а потом обернулась, чтобы в следующее мгновение увидеть, как Эррандес играючи легко вжимает взрослого хамалани в стенку.
Никуда уходить она не собиралась.
У нее в жизни было слишком мало своего, чтобы она могла даже по принуждению бросить хотя бы малую его долю. Альхесида в этом своем занимала совершенно особое место, и при необходимости Алейта готова была вместе с Терийе висеть на ее железных руках, удерживая от самоубийства, а самому Ириннею Алейта до сих пор была обязана спасением не менее важной для нее Амарте; и при наличии хотя бы небольшой возможности помочь им обоим...
Если она хоть что-то могла сделать...
Что?..
Времени закатывать рукав не было - Алейта его просто когтями распорола до локтя и, откидывая в стороны лоскуты ткани, искренне надеялась, что Сида еще не успела сломать Терийе трахею. Замереть на мгновение руку Алейты заставило лишь короткое воспоминание - эхо чужих слов, запавших в душу:
Маленькая госпожа, больше так не делай.
Алейта помедлила секунду, а потом коготь аккуратно вошел в плоть. Целительница зашипела от боли - кровь из длинного пореза моментально залила предплечье и потекла по пальцам.
- Сида, - хипло позвала она, протягивая руку вперед осторожно, как предлагают еду хищным животным, - Сид... иди сюда.
Потемневший взгляд Эррандес вселял в сердце какой-то почти животный страх. Обернувшаяся Альхесида через плечо по-птичьи внимательно осмотрела и целительницу, и кровавые потеки на ее руке, моргнула, и , выпуская из рук горло хамалани, коротким прыжком бросилась к ней. Алейта, не ожидавшая такой прыти от подруги, против воли начала пятиться - каждый ее шаг чуть увеличивал стремительно сокращающийся разрыв между ней и Сидой, и тем выигрывал очередную долю секунды для Терийе.
И Алейта очень надеялась, что он мудро использует полученные мгновения.

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

23

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Не надо было даже смотреть - Ринней чего-то такого и ждал, потому что сам бы поступил так же.
Все, что он знал - что Эррандес на самом деле меньше всего хотела бы кого-то из них прикончить, что у него одна попытка, и что кровь все равно нужна, потому что так легче положить этому конец.
Он не знал, какие законы управляют измененным телом иверки, насколько ее трудно теперь остановить физически, и сработает ли теперь примененная к ней магия - зато знал все это.
И еще то, что крови Алейты она не должна была даже касаться.
И еще то, что инженер жив и не собирается умирать, иначе бы Ринней знал, и даже если бы он помог Алейте убраться подальше, поблизости оставался еще беспомощный альхаймец.
И еще то, что у Алейты есть родня и друзья, а в городе был другой мастер несравненно лучше его.
Что до него - в худшем случае его все равно никто не хватится.
Даже раньше, чем прояснилось в глазах, с первым глотком воздуха Терийе продолжил то, что и замышлял, прежде чем Сида и ее железная рука до него добрались. Первые пару секунд все это было беззвучно, потом оформилось тонким перезвоном магии - словно множество легких сосудов разбивались один за другим.
- Линьер - нет. Плохая кровь, - непреклонным, но спокойным тоном дрессировщика сказал Колючка; он не знал, впрочем, возымеют ли эффект хотя бы интонации.
И лаборатория как будто оказалась под водой.
Потому что только в воде, в очень сильном течении темно-красные ленты водорослей разворачиваются так ровно и быстро - но это были не водоросли, не течение несло их к настигающей добычу Сиде, и корнями они росли из змеящихся на руках хамалани разрезов. Собираясь из раскрытых венул в пучки, а из них в жгуты, напоминающие щупальца, невесомые красные ветви двигались сквозь воздух так, словно были живыми.
Терийе оттолкнулся от стены, сокращая расстояние, и болезненно сощурился. 
В этот же миг одна кровавая линия змеиным движением обогнула иверку на уровне груди, будто желая пресечь ей путь, а вторая впечаталась в лицо и мазнула по губам, при этом немного потеряв в длине.
И отдернулась, оставляя на щеке следы.

Today I have seen the dragon.

24

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Рассчет был верен - Сида отвлеклась, вначала рванувшись на запах крови, исходящий от Алейты, потом заметила кровь хамалани.
Это смотрелось довольно жутко - то, что выглядит умильно в исполнении котенка и ленточки, выглядит совсем иначе в исполнении безумной и не совсем живой женщины и полос внезапно ожившей крови. Сида охотилась.
Схватила одну, та даже растечься то ли не успела, то ли целитель и не предполагал такой возможности - только мгновенно впиталась в кожу, как вода в пересохшую землю, и исчезла.
Эррандес встала, как вкопанная - тут можно было бы сказать, что в ее глазах мелькнула тень рассудка, но нет.
Не мелькнула. Ничего такого человеческого не проявилось на нем, кроме странной и болезненной сосредоточенности, будто она делала что-то очень, очень сложное, почти невозможное, может, пыталась поднять каменную плиту, или собственный рухнувший мир.
Эррандес снова подняла руку - механическую. Затем опустила ее и подняла живую, которой очень осторожно, очень медленно коснулась лица Алейты. Затем синяков на горле Терийе.
Потом она повернулась и пошла прочь, по пути осторожно подняв операционный стол. Двигалась Альхесида медленно, и от того казалось, что путь ее далек. хотя лаборатория и не отличалась размерами, и далекий этот путь лежал к окну.
Механический кулак прошиб раму с первого раза.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

25

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Позже Нортвин старался восстановить ход событий в эти минуты, но память начисто обрывалась в момент удара Сиды, и в следующее мгновение он уже стоял в дверях лаборатории, почему-то с цепями в руках, а лаборатория лежала в руинах. Никакого сходства со строгим упорядоченным пространством, только покалеченная мебель, перемешанные в хаосе инструменты, бумаги и кровь, и над всем этим — люди. Люди? Потом Нортвину было стыдно, он едва ли присмотрелся к Алейте и Терийе должным образом чтобы хотя бы удостовериться, что они в самом деле живы. Всё потому что Сида уходила.
— Стой, Сида! Помоги мне!
Фон Линс протянул к Альхесиде руки и пошёл вперёд. Нельзя ей уходить. Даже если это требует усилий больше, чем человеческих, нельзя. Она умрёт там, Темара, ты же знаешь это лучше всех на земле. Она недоделана. И станет хламом, неживым и гниющим, неживым, если не доделать.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

26

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Вау, - брякнул Терийе, едва обретя дар речи.
Как будто это не ему тут только что чуть не отвернули голову. Осторожно разминая пострадавшую шею, он слегка качнул головой туда-сюда - выглядело это недвумысленно и очень неодобрительно. Но если то, что вело Альхесиду теперь, оказалось сильнее жажды крови, магический барьер ее тем более бы не остановил, а Ринней вообще не был в них виртуозом. Хотя у него все еще был план. У всякого уважающего себя некроманта должен иметься план на подобный случай. Разумеется, коварный.
Или не очень.
Оставшееся щупальце, похожее на длинный, гибкий и очень нервный хвост, только растущий из руки почему-то, тем временем смыло силой в сторону столика, где оно тут же забралось концом в одну из опрокинутых склянок. Залезло, вылезло. Изогнулось. Метнулось к окну. Толка в бою от них не было, но они могли заменить руки, а доставали куда дальше и двигались быстрее.
За этим целитель не заметил, откуда так быстро явился фон Линс, который еще недавно - он мог поклясться кем угодно! - лежал без сознания.
Как по волшебству.
Хамалани шагнул ему наперерез и схватил за плечо, сам не зная, чего больше хотел этим добиться - прикрыть на всякий или убедиться, что Нортвин настоящий и действительно он. Но выглядело так, будто маг и инженер заодно.
Рука об руку, или как там говорят.
- Ну куда... Я же говорил уже, - устало проворчал целитель. - Даже не думайте.
Щупальце из крови и снотворного зелья протянулось к волосам иверки и коснулось головы - если и зелье и дублирующее его заклинание не сработают, второй попытки не будет, и тогда погоню ему не осилить... наверное, сохранить силы теперь было бы мудрее.
Но где мудрость, а где Колючка.
Вот как-то так он и сдохнет, никогда не станет мудрым.

Today I have seen the dragon.

27

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Что-то толкнуло Нортвина в плечо, хлестнула по руке хамалани светлая коса, и в следующее мгновение Алейта, преодолевшая расстояние от дальней стены до окна столь стремительно, что казалось, будто по волшебству, мертвой хваткой вцепилась в плечи Альхесиды, не удерживая, но скорее... обнимая?
- Не уходи, пожалуйста, - бормотала Линьер в спину Эррандес, - пожалуйста, не бросай меня, пожалуйста, не надо...
Удержать Сиду, если бы та пожелала все-таки выпрыгнуть, целительница, конечно, не сумела бы, но не было силы, которая смогла бы разжать ее руки - ведь если падать, то вместе, и если погибать, то вдвоем, как оно было всегда - и здесь, и за морем, и в лодаурских степях; потому что было что-то важнее железных суставов и рыбьих костей, важнее и крови, и порчи, и прочи в крови. Что-то простое, изначальное и жизненно важное - люди звали это дружбой, но Алейта, испытавшая при виде удаляющейся Эррандес настоящее отчаяние, сейчас не смогла бы подобрать этому имени.
Может, у хамалани с их полным оттенков языком есть название для этого.
Ее не пугали ни стальные руки Сиды, ни голод в ее глазах - только то, что она собиралась с собою сделать.
Невесомое прикосновение пальцев к щеке все еще было живо на коже.
От впившихся в плечи Альхесиды когтей расходилось тихое снотворное заклинание - то, что Алейта использовала для наркоза, надежное обычно, но едва ли действенное сейчас; скорее жест отчаяния, нежели уверенное решение; и от осознания собственной полной беспомощности становилось еще хуже и страшнее.
Она не могла бы помешать тем, кто ранил Амартайе; ее не было рядом, когда убили Тавира - и это казалось оправданием; но сейчас и здесь она, даже присутствуя, оказывалась беспомощной. И если она опустит руки, если не сделает ничего, если позволит...
- Не уходи, Сид, ну пожалуйста... как я без тебя...

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

28

Re: «Одушевление неодушевленного» - 6-12 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Нортвин звал, и с ним звала Темара, механизм в теле Эррандес подчинялся - разворачивая ее назад, задерживая, голод был силен, последняя воля немного сильнее голода, но ничто не могло побороть божественный зов.
По крайней мере не сейчас. По крайней мере, пока он звучит - а потом голос инженера затих, и Сида приготовилась прыгать, когда кровавая лента коснулась ее и снова исчезла.
Еще немного времени это дало Алейте, глаза Эррандес на секунду снова вспыхнули, будто механизм включился. Вспыхнули и погласли, потом опять - как мигает магический светильник, в котором кончается заряд.
В ней было немного крови, и вся эта кровь разносила снотворное по телу. В ней не было другой, чтобы этому сопротивляться и чтобы отторгать магию - и потому снотворное заклинание Алейты путешествовало по венам вместе с зельем. Механизм, составляющий ее основу, утихал под властью Темары, остальное охотно засыпало, подчиняясь.
Глаза в последний раз мигнули и...
закрылись.
Она еще, кажется, успела обнять Алейту перед тем, как осесть на пол.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.