1

Тема: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

В жизни каждой нежити наступает момент, когда её куда-нибудь посылают. В жизни капитан-командора фельдъегерской службы Имперского Надзора Альхесиды Эррандес этот момент наступает довольно часто и, обычно, по расписанию. Ничего удивительного.
В жизни каждого хамалани никогда не наступает момента, в который его куда-нибудь везут в виде груза. Однако, старший сын тана Рэйниат оказался именно в этой ситуации. И да помогут Супруги тем, кто это устроил.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

2

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

Более всего его мучила мысль о том, что заканчивается все до позорного глупо - не в море, не в сражении и даже не  в собственной постели в окружении опечаленных правнуков, а тут, в чужом темном трюме на прелой соломе между Супруги знают какими портами. Отец даже не узнает, что с ним случилось - и это, пожалуй, даже к лучшему, потому что весть о том, что старшего сына тана Рэйниат какие-то энзамар скрутили так же легко, как пастух барана, вряд ли прибавит достоинства его гибели. В свое оправдание Ранир мог сказать лишь то, что от общительных игроков в карты, подсевших к нему в портовом кабаке, он в последнюю очередь ожидал похищения, ибо это казалось деянием совершенно бессмысленным. Кража, скажем, его корабля представлялось затеей куда более логичной и прибыльной, однако у жизнь в очередной раз демонстрировала нелюбовь к скучным сценариям, и потому Дийери-Аманор сейчас мирно стоял в порту Керенны, а его хозяина в цепях увозили куда-то в сторону Моря Жемчужин.
То есть Рейнхардт предполагал, что его везут в сторону Моря Жемчужин - за время, проведенное в трюме, он успел потерять счет суткам, и оттого мог лишь примерно оценивать длительность интервалов между заходами в порт, но выходило, что для путешествия на Химаэну они слишком малы; а судя по тому, что в трюме его становилось не холоднее, но теплее, двигались они отнюдь не северным морским путем. Его везли вдоль побережья на юг; куда - боги знают, зачем - тоже непонятно; пленители оказывались неразговорчивыми и очень осторожными - приближаться даже к опутанному цепями хамалани они не рисковали, и еду Раниру просовывали под дверь при помощи длинной палки.
Еда была так себе.
Еда была так себе, но сам факт того, что его кормили, свидетельствовал о нежелании энзамар убивать своего пленника - это одновременно обнадеживало и беспокоило, и Рейнхардт мрачно подозревал, что конечной целью похитителей является вовсе не он, но его отец. У тана Рэйниат можно потребовать все, что угодно, от денег и кораблей до услуг и артефактов; и успокаивала Ранира лишь мысль о том, что ничего из вышеперечисленного энзамар не получат: Веннайе не унизит сына выкупом, а себя - переговорами с похитителями. Вера в отца вселяла уверенность.
Смерть немного беспокоила.
Умирать хамалани не очень хотелось: по меркам островов он считался весьма молодым; жизнь не успела ему наскучить, и неосуществленных планов на нее было до обидного жаль; к тому же, гибель его наверняка расстроит родителей и Уну, и оставит близнецов без пастыря, и если первое было печально, то последнее - почти опасно. Он пытался освободиться, конечно, но первая же попытка колдовать отправила его в глубокий обморок, от которого Рейнхардт отходил долго и тяжело, и случившаяся в тот день качка отнюдь не помогала последовавшей мигрени пройти. Во второй раз у него пошла носом кровь и порвались мышцы на плече, а более Ранир колдовать не пробовал - к этому моменту он уже связал происходящее со свечением рун на кандалах, и был почти уверен, что все эти проблемы некоторым образом создавали именно его оковы.
Хитрость энзамар заслуживала бы признания, если бы так сильно не походила на подлость. Очнувшийся после злосчастной попойки, островитянин не пощадил бы похитителей; но неспособность колдовать сильно урезала его способности, а длинная цепь, приковывавшая к стене, и вовсе лишала шанса на месть. Вот бы только они подошли - даже прикованный к стене, неспособный не только колдовать, но и просто встать хамалани все еще не лишился своих когтей и зубов, однако противники его оказывались неприятно разумными. Рейнхардт мог рассчитывать лишь на одно - что однажды, обманутые мнимой безобидной покорностью пленника, они потеряют бдительность; и что случится это раньше, чем они прибудут в порт назначения.
Когда в его камеру вошли люди, Ранир оскалился.

Люди бдительности, тем не менее, не потеряли.

Рейнхардт пришел в себя в кромешной темноте, совершенно не понимая, где он находится и что происходит - мир вокруг мерно качался, но качка эта была отнюдь не морской. Связан Ранир был теперь, пожалуй, даже крепче, чем ранее, и по неизвестной причине в рот ему затолкали вонючий кляп - хамалани по-звериному тряхнул головой, пытаясь выплюнуть проклятую тряпку и тут же пребольно ударился обо что-то твердое.

Ветер дальних странствий на исходе лета –
Ветер этот тоже для меня

3

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

В ее состоянии были свои плюсы - оказывается, Альхесида больше не страдала морской болезнью. для человека, который в юности весь переход до Иль-Заана провел, свесившись с борта корабля и проклиная все живое между приступами тошноты, это было почти что подарком небес. Ну, как и многие другие побочные эффекты
Если отбросить, собственно, саму суть.
Суть же была причиной того, что как только корабль встал на рейде Венасси, ее попросили сойти на землю. Задерживаться Сида не планировала, так что вполне совпадала в желаниях с командой, а ночная столица Амарии ее вовсе не пугала. И даже порт ночью не пугал.
По сути, думала Сида, это порту стоило бы трепетать.
Видами в это время любоваться было не с руки, и выглядела прекрасная Венасси с воды ровно так же, как любой другой город в темноте - черными холмами с разбросанными по ним парой десятков далеких огоньков. Пахло, правда, вовсе не как в Этрине: теплый ночной воздух даже сквозь сомнительные ароматы рыбы и смолы пробивался запахами роз, специй и сладостей.
И - ну просто иначе. Не как дома.
Единственное, в чем Эррандес сомневалась, так это в своей способности найти дорогу до этринского посольства, куда должна была доставить некие документы, существование которых скрывать не желали, а терять их - и того меньше. Потому и доставляла их капитан-командор собственноручно, являя собой иллюстрацию известного постулата "попробуй, отними".
Шлюпка ударилась бортом о причал, и Сида легко перемахнула на вожделенную сушу, не потрудившись попрощаться с морячками. В последнее время её общительность как-то дала сбой, иногда настолько, что самой страшно становилось.
Ну, или дело в том, что поганые обмудки, которые шепчутся у тебя за спиной, достойны только выбитых зубов, а никак не слов прощания.
В остальном настроение было просто отличное. Сида весело шагала между сараями и кабаками, закинув на плечо курьерскую сумку, когда впереди замаячила... ну, скажем, процессия. В принципе, в порту большого торгового города пятеро мужиков, несущих ящик, не были ничем странным. Даже ночью. Ну подумаешь, ящик...
Странно было то, что делали они это в полной тишине. Да и с этим бы тоже бес, но они загородили всю дорогу.
- Так парень, свали-ка, - избалованная своими новыми возможностями и рассерженная отношением корабельной команды, иверка не разменивалась на вежливость, и самого бородатого толкнула из чистого злого умысла. Могла бы и так проскользнуть. Но проскальзывать - это фу, это недостойно имперского офицера.
Мужик влип в дощатую стену. Оставшимся четверым ноша явно оказалась не по силам, длинный ящик накренился и весело пополз вниз - а потом с размаху шибанулся об камни.
- Ох ты ж гребена мать, - восхитилась Эррандес. К ее ногам, бывало, падали мужчины, бывало, даже в наручниках, но до сих пор среди них не было островитян, - у вас тут вечеринка?
Вечер стремительно переставал быть томным. Чтобы не растягивать прелюдию, капитан-командор встряхнула рукой и познакомила лицо ближайшего из носильщиков с шаровой молнией.
Кто-нибудь другой задумался бы, стоит ли начинать драку, но только не Сида. У Сиды было дурное настроение, и...
- И еще я жрать хочу, понимаете? - зачем-то пояснила она валяющемуся на мостовой хамалани, уворачиваясь от удара палашом. В плечо ударил арбалетный болт.
- Да ну ...б вашу мать, - печально заключила Эррандес, перешагивая через жертву обстоятельств, чтобы схватить чудо-стрелка за горло - той рукой, на которой не было кожи, - не дергайся, ужин.
Горло у мужика было отвратительное на вкус. И небритое вдобавок.
Но кровь, как водится, просто восторг.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

4

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

Все еще плохо понимавший, где небо, а где земля Рейнхардт кивнул исключительно из вежливости, и светящиеся глаза собеседницы его не совершенно не смущали, ибо сейчас он видел много светящегося: в процессе падения хамалани успел аж трижды приложиться головой о твердые предметы - сначала о землю вместе с ящиком, потом о землю лично, а потом, завершая победную серию, на него упала съехавшая с ящика крышка. Слышал Ранир едва ли лучше, чем видел, и потому ослепленный и оглушенный хамалани просто тихо укатывался в сторонку, отдавшись на волю силы тяготения, пока к действительности его не вернул истошный вопль, стократно усиленный звоном в ушах.
Ранир поморщился и приподнялся на локте, останавливая качение. Мир наконец-то обрел верх и низ, причем и тот, и другой слегка плыли относительно друг друга, но в целом находились на положенных им местах - хамалани тряхнул головой, возвращая их на место совершенно, и поднял голову.
Дрожащая картинка сошлась в черноволосую женщину, упоенно вгрызающуюся в горло визжащего энзамар. Рейнхардт мгновение оценивал картинку, а потом смиренно кивнул и, по-змеиному изогнувшись на земле, цепью кандалов поймал за ногу одного из похитителей - того, что целился сейчас в брюнетку - чтобы что есть силы дернуть. Горло падающему Ранир разорвал еще в полете - тот не успел даже вскрикнуть и рухнул, заливая кровью камни мостовой. Оружие его отлетело в сторону  - Рейнхардт пинком придал ему еще большее ускорение, а потом одним гибким движением поднялся на ноги и клыкасто улыбнулся оставшимся.
Пистоль исчез за краем пирса, и там, по всей видимости, в канул в воду.
Похитители неуверенно попятились: кровожадная баба и разозленный хамалани пугали в равной степени, и палаш в руке уже не казался такой надежной защитой. Его владельца, кстати, Ранир еще успел поймать и притянуть к себе цепью - оставшиеся двое, не заботясь особенно о судьбе своих товарищей, бросились бежать, и стреноженный хамалани в любом случае не смог бы их догнать.
Он и не пытался.
Когда захлебывающийся собственной кровью энзамар упал к его ногам, Рейнхардт только чуть поморщился - по правде говоря, он не любил такие вещи, но о мести мечтал ровно с того дня, как очнулся в трюме, и потому не мог отказать себе в небольшом удовольствии, даже если последствия его выглядели... несимпатично.
- Нехорошо как-то вышло. - на хорошем этринском сказал Ранир, перешагивая через вздрагивающее тело.
И, естественно, тут же запнулся о него цепью.
- Я имею в виду, начинать пребывание в другом государстве с убийств - это, наверное, плохая примета.
Вот теперь он успел оценить и светящиеся глаза, и странного вида латную перчатку на руке той, что определенно была этриниткой - эти мелочи, конечно, меркли перед ее любовью к свежей крови, но в конечном итоге, кто он такой, чтобы осуждать чужие пристрастия? Он сам однажды в день матери...
А-а, да что там. Подданный страны, где существовал день матери, вообще терял право осуждать выборы кого бы то ни было.
- Радуйтесь, мадонна. - счел необходимым поздороваться Ренхардт.
Мать учила его, что вежливость - это аксессуар, который всегда к месту.

Ветер дальних странствий на исходе лета –
Ветер этот тоже для меня

5

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

- Да я от радости просто охереваю, - облизнулась Эррандес, с одобрением обозревая поле битвы и с усилием выдергивая из плеча болт. Последний пришлось обнюхать - но, кажется, обошлось без ядов, просто так больно, - не знаю, как у вас, а я не в первый раз так делаю, и явно не в последний.
Островитянин так задорно полосовал когтями своих обидчиков, что приятно посмотреть было. Ну... если честно, и вообще приятно посмотреть - с эстетической точки зрения, у хамалани было очень всё в порядке. Ну, разве что, он был немного грязный, но хорошего мужика можно и отмыть перед использованием, а так-то - кто бы отказался от островного парня в кандалах?
Но если кроме шуток, странно другое. Почему он не порвал эти кандалы до сих пор и не устроил своим похитителям день хозяйского гнева?
- Капитан-командор Альхесида Эррандес, - Сида привычно щелкнула каблуками, для арзнообразия пытаясь побыть вежливой и соблюдающей необходимое уважение к представителю Островов, даже если оный представитель стоит перед тобой в ночном переулочке среди трупов, интересно декорированный цепями, а у тебя рожа выглядит так, будто ты только что ела варенье руками из банки. Смородиновое, например.
Иверка задумчиво вытерла лицо рукой. По ощущениям, стало только хуже.
- Короче, идти можете?

- ...осталось совсем немного, - спокойно объясняла Эррандес. Шли они медленно, но, к счастью, порт остался позади, и дальше Венасси стала намного симпатичнее, даже учитывая то, что ночные улочки были почти совсем пусты, - мы дойдем до этринского посольства, там вас приютят и мы со всей этой херью разберемся.
Задерживаться она не жаждала, но все-таки остановилась у небольшого фонтанчика на перекрестке, чтобы отмыть свое "варенье", сейчас дарующее приятное ощущение тепла в зарастающей ране на плече.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

6

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

- Лучше до хамаланского, - внес свое предложение Рейнхардт, - мне бы очень хотелось избавиться вот от этого.
Он слегка встряхнул руками, демонстрируя свои кандалы, и цепь на них негромко звякнула. Погасшие руны на оковах сейчас невооруженным глазом можно было принять за мелкие царапины - каковыми, собственно, хамалани их и полагал, пока в первый раз не попробовал использовать магию.
- А я, при всем уважении, не уверен, что ваши соотечественники с ними справятся.
Вслед за своей спутницей он попытался умыться, но у него это получалось в разы хуже: тяжелая цепь мешала, да и отмываться Раниру нужно было гораздо более основательно. Кровь, считай, не грязь, а он за время, проведенное в камере, умудрился основательно протереть собой грязные корабельные доски, так что лазурный шелк его одежды стал сизым - и порядком изорванным, как Рейнхардт выяснял сейчас, осматривая себя в свете фонарей. Что творилось на голове даже представлять страшно - рыжие косы наверняка свалялись в такой войлок, что хорошо, если обрезать не придется.
И ходить стриженным, как какой-нибудь Арьеса, фу.
Хамалани расстроенно вздохнул.
- Мне очень неловко. - признался он. - Прошу простить мой вид. Последнюю дюжину дней меня держали в трюме.
На площади часы звонко отбили полночь. С холмов в сторону порта тянул прохладный ночной бриз, и острые макушки кипарисов, уходивших вверх и в темноту, мерно покачивались, будто пытались зацепить бегущие по небу облака.
Сида пожала плечами и достала платок. Намочив фонтане, она критически оглядела островитянина:
- Наклонитесь, - было немного непривычно, учитывая, что командор Эррандес всю жизнь считала себя довольно высокой даже в центральном Этрине, где каждый второй - пожарная башня. Впрочем, это был не первый знакомый ей хамалани, обошлось без потрясений. Флегматично оттирая лицо своей находки, она задумчиво сказала:
- В принципе, я могу вас сопроводить и до посольства Островов. Но мне там вряд ли будут рады. Однако, ведь заходить мне не обязательно, да?
Покорно подставлявший лицо Ранир удивленно моргнул.
- Вы спасли меня - конечно, вам там будут рады. Я родом из весьма уважаемого семейства, и если в посольстве есть люди моего отца, то вам еще и выразят официальную благодарность.
Он вдруг поморщился.
- Но там их нет, наверное. Наша семья... не очень преуспела в дипломатии.
- Рэйниат, что ли? - весело фыркнула Эррандес, - ну да, ну да... но дело не в том, спасла ли я вас. Видите ли, я немножко мертвая. Скверна, и всё такое, вашим сородичам не очень нравится мой запах, да и вы не будете в восторге, когда продышитесь.
Она помолчала и в сердцах добавила:
- Впрочем, я их понимаю. Так что оставьте при себе официальную благодарность, будем считать, что я делала свою работу.
- Это не имеет значения. Не для нас, во всяком случае. Запах, скверна - это все глупости.
Хамалани выпрямился и задумчиво потер отмытую щеку - цепь негромко позвякивала в так каждому его движению.
- Видите ли,  у нас на островах есть такое понятие - оно называется "навейе". Это... что-то среднее между уместностью, долгом и вежливостью, наверное. У энзамар такой вещи нет, так что сложно объяснить. "Чувство, подсказывающее правильный поступок в конкретной ситуации", вот так, пожалуй. Так вот навейе в данном случае велит принять вас, как гостя, и выразить вам благодарность, вне зависимости от вашего желания.
Ранир улыбнулся почти виновато.
- Если вас это утешит, многие вещи на островах не учитывают желаний. Ничьих. Пойдемте?
- Выразить благодарность вне зависимости от моего желания, - восхитилась иверка, - потрясающе. Почти как "причинять добро". Ну тогда идемте. Мое дело - предупредить.
Хорошее настроение - вероятно, последствия выпитой крови, человеческой, что так редко ей доставалось - не покидало Альхесиду вот уже целых... почти полчаса, так что она была готова на всё.
Хотя, погодите.
- А вы вообще знаете, куда идти?
- Нет, - честно признался хамалани, - я никогда не был в Венасси. И, честно говоря, не планировал.
Сида замерла уже в полуобороте, она собиралась устремиться дальше по улице, но откровение островитянина поумерило ее пыл.
- Ладно, - сказала она, срывая с ближайшей ветки крупное яблоко, и деловито полоская в том же фонтане, - тогда план такой: идем в сторону этринского посольства, если поблизости находим хамаланское - то сворачиваем туда. Если нет, то имперские подданные нам всё скажут, и вы пойдете туда утром. Всё просто.
Навейе, мать его, надо же. А мозги явно об мостовую отшиб.
- Я думал, вы знаете, - пояснил Рейнхард.
Несмотря на солидный рост, за этриниткой он поспевал с некоторым трудом - цепь на ногах мешала нормально идти и при каждом шаге загребала камни мостовой, так что по пустым улицам Ранир шествовал скрежеща и лязгая, как та статуя иверского командора. Из соседнего окна выкрикнули что-то на амарийском - неразборчивое, но определенно ругательное, потому что нечто подобное Рейнхардт пару раз слышал от отца - и с треском захлопнули ставни.
Ранир вздохнул.
Кривая улочка по-амарийски кокетливо вильнула вправо, а потом встала на дыбы - Рейнхардт печально поглядел на то, как мостовая резко уходит вверх и в темноту, про себя сам припомнил пару отцовских ругательств и поудобнее перехватил цепь от кандалов.
Дорога предстояла долгая.

Ветер дальних странствий на исходе лета –
Ветер этот тоже для меня

7

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

Нельзя сказать, что Сида не поняла, что именно выкрикнули из окна, но отвечать не стала: она вполне могла поставить себя на место людей, посреди ночи разбуженных подобными звуками. Могла бы, пожалуй, и повеселее завернуть. Впрочем, несмотря на скорость скованного хамалани, они таки продвигались на своем нелегком пути. Пути, который мог бы быть приятным в других обстоятельствах: одно удовольствие тут гулять по ночам, должно быть. Да и днем... хотя днем уже нет.
- Я тоже в первый раз здесь, и даже расположение посольства Этрина знаю только по описаниям, - в свою очередь призналась Эррандес, непривычно для себя серьезная, - но, если верить им, мы недалеко. То есть...
В самой верхней точке улицы начинался изящный кованый забор, опираться о который с дурными намерениями Сида бы не стала, и другим не посоветовала. За ним пышно отцветали всё те же розы и возвышался уютный особнячок, который выглядел бы неприлично мило, если бы не... если бы не флаг.
- Судя по всему, нам только и осталось, что найти ворота. Ну же, давайте, осталось немного.
Ранир выдал самую вежливую из своих улыбок.
Ворота оказались закрыты.
- Неприемный... час... наверное, - отдуваясь предположил хамалани, прислонившийся к запертой калитке, кованый узор на которой сплетался в изображение сияющего Ока.
- Ой, херня какая, я им почту принесла, а у них час неприемный. Вот пожалуюсь автору писем, он им поправит расписание, - отмахнулась Эррандес и загрохотала железной рукой в калитку, непочтительно метя в Око, - открывайте именем Императора!
Хамалани посмотрел на нее с сомнением, но счел вежливым присоединиться: металлические оковы рассыпали синие искры при каждом ударе о решетку.
- Ой, глядите, - снисходительно умилился Ранир, - зачарованная!
На розовых лепестках заплясали отсветы фонаря, и со стороны подъездной аллеи послышались шаги - видимо, поднятый поздними визитерами шум все-таки разбудил кого-то, и судя по мрачному выражению лица вынырнувшего из розария этринита, этому факту он был совершенно не рад.
- Что за шемерова напасть? - раздраженно осведомился он у Эррандес.
И буркнул запоздало:
- Слава Императору.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

8

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

Виконт Дорман, полномочный представитель Империи Этрин в Королевстве Амария, по ночам предпочитал спать. Да, он прекрасно понимал, что многие его коллеги в это время сидят над бумагами, и даже сам барон де Вер любит работать по ночам, но сир Амори вставал незадолго  до рассвета и всё прекрасно успевал сделать с утра, до того, как все проснулись и начали издеваться над ним, издавая отвлекающие звуки, вроде сопения, разговоров, уличной музыки и попыток подать прошение.
Всё, чего виконт Дорман хотел от судьбы - это чтобы его не будили.
И, по иронии судьбы, как раз этого его и лишили.

- Разумеется, нийр-тан Рейнхардт, мы немедленно сообщим вашей команде - прямо сейчас, но  до утра вы могли бы почтить своим присутствием территорию посольства Империи. Мы будем счастливы принять вас, и нет никакой нужды будить ваших почтенных сородичей посреди ночи, - виконт с трудом сдержал зевок, но неукоснительно следовал принятому на Островах тону общения. Сида наблюдала этот печальный спектакль, вытянувшись у дверей кабинета и сожалея, что ни капли не хочет спать. Собственно, у дверей этого особняка их со спасенным хамалани иллюзорное равенство закончилось, и нийр-тана принимали со всем возможным почетом, а фельдъегерю дипломатической почты оставалось только ждать, когда на него обратят внимание. Ждать Эррандес не любила, но с некоторых пор это перестало представлять для нее проблему.
- Есди вы согласны, вас сию минуту сопроводят туда, где вы сможете отдохнуть и привести себя в порядок.
Сида стояла навытяжку и уныло материлась про себя, думая, что если бы прошла мимо тех ребят с ящиком, то сейчас бы уже где-нибудь отдыхала, а бумаги отдавала завтра. Как бы ни нравился ей виконт Амори, вообще отличный мужик и свой, алас-домарец, но в три часа пополуночи всё происходящее было как-то особенно уныло.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

9

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

Нийр-тан, протащившийся в кандалах через всю амарийскую столицу, сверху вниз печально глядел на этринского посла и пытался в меру сил соответствовать оказываемым ему почестям, хотя прямая осанка давалась ему сейчас очень и очень непросто. Но виконт все делал правильно, свою должность занимал явно не просто так, и его вежливость и внимание к церемониалу заслуживали похвалы и уважения, пусть даже этот самый церемониал, по скромному мнению нийр-тана, должен был быть трижды неладен.
Вообще-то нийр-тан уже сам успел подзабыть, что он нийр-тан.
И от обращения по имени уже тоже немного отвык.
- Я хотел бы выразить благодарность сотруднику вашей дипломатической службы,  - поддерживал заданный послом тон Ранир, - без ее содействия я бы не стоял сейчас перед вами. Когда я вернусь на Острова, я буду просить у великого тана вознаграждения для нее, и надеюсь, вы не оставите без внимания ее исключительный поступок.
Все происходящее не доставляло удовольствия никому, но всем представлялось необходимым, и оттого все вынуждены были изображать заинтересованность: охранники у дверей едва сдерживали зевоту, секретарь посла явно был сосредоточен на том, чтобы удержать глаза открытыми, младшие сотрудники посольства подпирали друг друга, чтобы не упасть, но стояли, а Рейнхардт возвышался над всей этой печальной картиной и испытывал нечто среднее между неловкостью и снисходительностью.
- Мне крайне неловко беспокоить кого бы то ни было в столь поздний час, но если есть такая возможность, я хотел бы видеть посольского мага. Я очень хотел бы избавиться от этих оков, которые причиняют мне большие неудобства.
Не говоря уже о том, что они тяжелые, заразы.
Секретарь посла сделался чуть грустным.
Посол вида не подал.

Разбуженный маг приятно радовал искренностью реакций: он, во всяком случае, не спешил рассказывать Рейнхардту, как его явление в ночи облагодетельствовало все посольство, и положенное приветствие пробубнил только получив тычок в бок от секретаря посла.
Ранир притворился, что ничего не заметил.
Вид зачарованных кандалов, впрочем, мастера почти разбудил, и пока этринит корпел над ними Ранир украдкой вытирал идущую из носа кровь оборванным рукавом: для демонстрации эффекта хамалани попробовал зажечь светильник и сразу присел на заботливо подставленный секретарем стул, встать с которого Рейнхард сил уже не нашел.
За окном запели и смолкли соловьи, потом запели еще раз и снова затихли.
- Хорошая вещь, - нехотя признал маг, - иверская. Старая работа. Я о таких только слышал.
- Вы можете их с меня снять? - сдержанно поинтересовался Ранир, стараясь не выдавать раздражения.
Этринит неопределенно махнул рукой.
Рейнхардт устало прикрыл глаза, и когда открыл их, за окном уже пели жаворонки.

Ветер дальних странствий на исходе лета –
Ветер этот тоже для меня

10

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

Иногда Сида просто обожала чувствовать себя бесполезной. Вот, например, как сейчас - всё сделано, письма переданы, в окно заглядывает утреннее солнце, и можно валяться в постели, наплевав на порядок с дисциплиной вместе взятые. Тем более, когда тебе, из уважения к личному императорскому посланнику, выделили целую комнату.
Тем более, когда ты можешь спокойно валяться на простынях, не опасаясь, что после этого их выкинут.
Эррандес лениво сползла с кровати, умылась не менее лениво и принялась решать, где бы провести ближайшие пару дней, чтобы как следует отдохнуть. Во-первых, полюбоваться амарийской столицей, во-вторых, с кем-нибудь подраться, в третьих - попробовать местные ликеры, в четвертых… в общем, планы были. Недолго. В аккурат до стука в дверь.
- Мадонна капитан-командор, господин посол просил вас зайти.
У Альхесиды немедленно сформировалось дурное предчувствие. И, как выяснилось, не зря.
Еще спустя час она торчала во дворе посольства, за неимением парадного мундира застегнув на все пуговицы повседневный, с затянутой на рукаве повязкой дипломатической почты и пурпурной лентой представителя посольства Империи через плечо. Вытянувшись, как полагается офицеру, облеченному особой миссией проводить нийр-тана Рейнхардта к его соотечественникам, очень чувствительным к церемониалу. Про себя Сида думала о нийр-тане Рейнхардте всякое, и ничего из этого не было приличным. Даже принимая во внимание тот факт, что он вряд ли был в этом виноват.
Ну просто затягиваться в сукно в такую погоду было слишком тяжело даже мертвой нечисти - спасибо неведомому создателю, чтоб ему после смерти собственную пятку сосать, она хотя бы больше не потела.
А вот хамалани, должно быть, хорошо, он-то обрядится в этот их шелк и будет так ходить.
Рядом издевательски журчал среди роз хрустальный фонтанчик. Сида огляделась - никого не было. Потом огляделась еще раз.
- Да етись оно конем, - коротко и емко заключила она, скидывая перевязь, а следом - мундир.


- Капитан-командор Эррандес, потрудитесь объяснить, - голосом посла можно было замораживать лед для вина. Это было бы весьма кстати, если бы голос существовал отдельно от виконта Дорман, но увы, у всех есть недостатки. Иверка мгновенно оценила ситуацию в пересчете на количество суток гауптвахты и вытянулась, салютуя.
- Слава Императору!
Небольшая процессия, состоящая из посла, охранников и, собственно, нийр-тана Рейнхардта как-то даже растерялась. Но ненадолго.
- Слава Императору, - желчно согласился сир Амори, - я понимаю ваше патриотическое рвение, но оно отнюдь не означает необходимости раздеваться до такой степени.
Сида с достоинством застегнула мокрую рубашку. Отчаянно хотелось хамски подмигнуть хамалани.
- Мне, как и Империи, нечего стыдиться, монсиры.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

11

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

Хамалани глядел куда-то вверх и сквозь, и отцовская кровь в нем сейчас отчаянно боролась с материнским воспитанием.
- Я бы сказал, что вам, как и Империи, есть чем гордиться.
Победила, очевидно, первая.
Этринский посол смотрел на нийр-тана так, будто тот его предал; нийр-тан виртуозно умудрялся не встречаться взглядом с послом и исподволь разглядывал мокрую рубашку капитан-командора. Виконту Дорману оставалось только тяжело вздохнуть: поддержки от островитянина в данном вопросе ждать не приходилось, но он хотя бы не видел в происходящем никакой проблемы, а значит международного скандала удалось избежать и польза несомненна.
- Капитан-командор Эррандес, оставайтесь, пожалуй, тут, мы с вами поговорим позже. Нийр-тан Рейнхардт, вас к мастеру Талмару сопроводит лейтенант Динатар.
Рейнхардт чуть шевельнул бровью.
- К мастеру Талмару?
- Посол Островов в Амарии - мастер Талмар Вирайя. Я думал, вы знаете.
- Я никогда не интересовался этими вопросами, - вполне искренне признался хамалани, - я - моряк, сир Дорман, и последнее, что мог предполагать - это что когда-нибудь мне понадобится помощь посла моего государства в Амарии.
Этринит покивал, соглашаясь; лейтенант Динатар шагнул было вперед, но его остановил взмах руки - ладонь хамалани была развернута скорее в просящем жесте, чем в останавливающем, но размер его когтей внушал опасение даже привычным этринитам.
- Однако если мне позволено будет высказывать пожелания, я бы настаивал на том, чтобы моим сопровождающим была именно капитан-командор Эррандес. Я обязан ей и хотел бы лично представить ее сородичам.
Посол печально поглядел на секретаря, секретарь так же печально кивнул: отпускать демонстративно пренебрегающую этикетом Альхесиду к столь же демонстративно церемонным хамалани было опасно, но и спорить с нийр-таном не хотелось, и в конечном итоге оба решения казались не слишком удачными, однако какое-то принять было необходимо.
- Хорошо. - устало согласился виконт. - Хорошо. Капитан-командор в вашем распоряжении. Капитан-командор, вы слышали - сопроводите нийр-тана к его сородичам и постарайтесь не слишком промокнуть в процессе.
Отцовская кровь на мгновение ударила Раниру в виски, но хамалани стоически сдержался, только лицо свело судорогой.

Единственное, чем смог помочь Раниру этринский маг - это хотя бы освободить его от стеснявших движение цепей: те, как выяснилось, не несли в себе практически никакой магии, и потому их легко было обрезать, и теперь Рейнхардт мог хотя бы нормально сесть в седло. Сами же оковы этринит трогать не рискнул: после долгого изучения рунического рисунка он пришел к выводу, что попытка снять их будет бесплодной лишь в лучшем случае, а в худшем - оставит хамалани в подарок пару тяжелых увечий.
Под заверения в бесконечном уважении они чинно выехали за ворота посольского особняка, и даже успели проехать квартал, чтобы скрыться с глаз стражников, прежде чем Ранир осадил лошадь.
- Ни в какое посольство мы не едем. - спокойно сообщил он.

Ветер дальних странствий на исходе лета –
Ветер этот тоже для меня

12

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

- Я что-то такое и подумала, - флегматично заметила Сида, всё эт время занятая тем, что приводила к повиновению выданного ей коня. Конь сопротивлялся, как мог, потому что на нем сидело нечто не только мертвое, но и весьма тяжелое, для чего спина благородного животного предназначена не была.
Но споры с донной Эррандес всегда относились к категории бессмысленных предприятий.
- У вас какие-то проблемы с мастером Талмаром конкретно, или дело в том, что у всех проблемы с вашим семейством? - безмятежно поинтересовалась иверка вдогонку. Вопрос ее был, разумеется, бестактен, совершенно неприемлем и шел наперекор всем принципам общения с островитянами, которые внушали ей еще в Университете. В этом же Университете она, в свое время, прочла достаточно, чтобы знать, о чем спрашивать.
Вообще, так забавно было осознавать, что говоришь с существом, упоминаемым в книгах вековой давности. И тем забавнее, что, если дело пойдет так дальше, однажды она сама имеет шанс стать подобным существом.
Это была до крайности муторная мысль, и Сида быстро перестала ее думать.
- И куда, в таком случае, мы едем? - вот тут они приходили к той части, которая казалась Эррандес наиболее неприятной. То есть, хрен бы с ним, с послом Островов, и с послом Империи заодно, но иверка, вопреки своей репутации, любила иметь если не план, то хотя бы какой-нибудь вектор. А то какой смысл нести хаос и разрушение, если не знаешь, куда его нести?

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

13

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

- Немного первого, немного второго. - честно признался Рейнхардт, отвечая на первый вопрос иверки. - Скорее даже комбинация этих двух вещей. Скажем, я бы крайне не хотел показываться на глаза мастеру Талмару в таком виде и при таких обстоятельствах, потому что мое положение весьма неприятно по факту, а в таком случае до отца весть дойдет... в несколько искаженном виде. И не только до отца, я боюсь. Что хуже.
Старший сын тана Веннайе, похищенный, прости Супруги, энзамар, и притащившийся в посольство в кандалах и рванине - это же сплетен на четыре Луны, причем с каждой прошедшей дюжиной рассказ будет обрастать новыми фантастическими подробностями!
- Помните, я говорил про проблемы с дипломатичностью у моей семьи? - Ранир виновато потер шею. - В общем, эти проблемы не только внешние. Отец когда-то был... немного резок с мастером Талмаром, и я не думаю, что тот об этом забыл. Во всяком случае, не настолько, чтобы упустить такой повод.
Он задумчиво постучал когтем по металлу оков.
- Я предложил бы найти тех, кто надел на меня эти штуки. Найти и заставить их снять.
Сида печально воззрилась на хамалани.
- Хорошо, хотя я даже не представляю, откуда начинать. Однако, две вещи - бесова мать, я как-то не привыкла быть настолько серьезной, аж неудобно - так вот, во-первых, я бы не позволила производить над собой сложные магические манипуляции тем, кто к тебе явно враждебен. Я так себе эксперт, однако, тут не нужен даже мой диплом, чтобы осознавать опасность. А во-вторых, вы зря об этом послу не сказали. нашему, в смысле. Серьезно, он отличный дядька, и прекрасно вас поймет. И поможет нам. Потому что без его помощи мы будем командой из прогуливающей службу мертвячки и иль-заанского верблюда в посудной лавке в вашем лице. Которому, к тому же, некуда возвращаться.
- Это вопрос чести. - Рейнхардт нахмурился. - Я и так довольно извозил ее в грязи, и прибегать к помощи энзамар - это совсем за гранью. Вам я и так должен, поэтому размер долга уже не так важен. К тому же, ваш посол сказал, что вы в моем распоряжении, так что это не может считаться прогулом. Он не уточнял, как я могу вами распоряжаться.
- Да? - Сида вспыхнула с одной искры, но пока держалась стойко, - и когда дело дойдет до наручников и плетки? Я должна предупредить, что могу сломать суровому господину половину костей в порыве страсти, вы на это готовы? Или врожденная неосторожность заставляет вас закрывать глаза и на это тоже?
- У меня нет врожденной неосторожности. - в свою очередь обиделся хамалани. - Если вы о случившемся, то последнее, что я мог предположить - это что кому-то в голову придет меня похитить. Я не девица, не принц, и даже не слишком наследник, для них куда логичнее было бы забрать Уну. И единственные наручники, про которые я думал - это те, что надеты на мне, и в основном я хотел бы их снять. Откуда вообще взялись эти подозрения?
- Ваша врожденная неосторожность, это то, что вас сейчас заставляет быть гордым и...ндивидуалистом, - вовремя поправилась иверка, на ходу отбирая у лоточницы булочку, - что вы вообще прицепились к этим подозрениям? Я говорю, что нет никакого бесчестья в том, чтобы уведомить виконта Дормана, и, кстати, он будет в совершеннейшем восторге от возможности вам помочь. Если вы так ставите вопрос, то это вы окажете ему честь своим пребыванием на территории посольства. Я вообще отказываюсь принимать участие в мероприятии, которое будет связано с тем, чтобы вы болтались бес знает, где и бес знает, в чем! И, если уж на то пошло, то виконт Дорман вообще не имеет права помещать меня в чье-либо распоряжение без моего согласия, я личный посланник Его Величества, чтоб вы знали! И я не предлагаю вам позволить кому-то за вас разгребать эту чертовщину, только обрести пристанище и понимающих союзников... Вы точно понимаете, что иначе вызовете тысячи вопросов и сплетен?
- У кого?.. - уточнил Ранир, который явно не понимал не только этого, но вообще ничего.
Эррандес вздохнула и - ну, ей хотелось думать, что - закатила глаза.
- Давайте еще раз, с самого начала. Вы один, в чужой стране, без денег, бумаг, приличной одежды и крыши над головой. В этой самой стране вы выделяетесь, как тополь в степи. Каждый, с кем вы встретитесь, будет глазеть на вас, как в цирке. Каждому будет интересно, почему вы здесь. Они вряд ли будут спрашивать, но если их спросят о вас - они скажут. И придумают тучу интересных сплетен о хамалани, в одиночестве бродяжничающем по Амарии. Кроме того, эти сплетни вмиг дойдут до посольства и этого вашего мастера Талмара. И всё будет еще хуже, потому что в отсутствие каких-либо объяснений вашего поведения он будет знать только то, что вы... ну да, бродяжничаете и не идете в посольство. Вы вообще представляете, что они там скажут и что напишут на Острова? Вам нужна убедительная легенда. И виконт Дорман мог бы ее вам обеспечить.
Посрамленный нийр-тан восседал на лошади недовольной нахохлившейся птицей и точно так же сердито мигал синими глазами.
- Я не подумал об этом. - после долгой паузы признал он.
В свое оправдание он мог бы сказать, что особого времени на размышление у него и не было: с того самого момента, как он выпал из коробки на мостовую, Ранир действовал скорее по наитию, чем осознанно, и за этим совершенно упустил из виду две вещи:
- Мне просто очень непривычно, что я не могу колдовать, - пожаловался Альхесиде островитянин, - и очень непривычно быть среди энзамар. Совсем энзамар. Даже не полукровок.
Он совершенно позабыл о том, что облик хамалани может показаться жителям континента экзотичным: даже на голову возвышаясь над самыми высокими из них, он не видел различий между ними и собой, потому что забывал, что они есть.
- Я... всегда старался не общаться с энзамар. - нехотя признался Ранир. - Чтобы случайно не привыкнуть к кому-нибудь. Я не привык быть среди не-хамалани, и поэтому... я забываю, что я другой.
Сида передернула плечами:
- Тогда просто не забывайте, что вокруг вас - другие, - это его "чтобы не привыкнуть" слишком резонировало с ее последними печальными мыслями, а Эррандес, хоть в последнее время и привыкла к печальным мыслям, но любить их от этого не начала, - и, раз такое дело, доверьтесь мне хотя бы в чем-то. Я вот не то, чтобы жажду этого, но вы очевидно пропадете один среди "энзамар". Так что вечером я пойду и договорюсь с виконтом, вам ничего не нужно будет делать. А пока у нас есть целый день - с чего начнем? Вернемся на место драки?
- Это имело бы смысл. Они пришли на корабле - возможно, он еще не успел отплыть, а если и успел, можно поспрашивать в порту, какие суда приходили этой ночью. Это, конечно, лучше бы делать не привлекая внимания, но...
Ранир вдруг усмехнулся.
- С незаметностью тут проблемы не только у меня.

Ветер дальних странствий на исходе лета –
Ветер этот тоже для меня

14

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

- Заметность, - мрачно уточнила иверка, трогая поводья неукрощенного, но уже уставшего коня, - меньшая из моих проблем. Поэтому к бесам эти глупости, при наличии минимальных обоснований мы можем позволить себе не скрываться. И, знаете, что? Пусть от этого страдают все остальные.
Остальные не страдали, но явно испытывали некоторые неудобства, и портовые рабочие в итоге делились на две категории: те, кто при виде хамалани с иверкой пытались исчезнуть из их поля зрения, и те, кому это не удавалось. Последние, однако, едва поняв, что бегство не удалось, становились удивительно сговорчивы и с готовностью выкладывали совершенно любую информацию - жаль только не любая Ранира интересовала, и количество детей у конкретно этого портового грузчика, к примеру, ему было совершенно безразлично.
- Две очаровательные дочурки, сеньор, - тем не менее сообщал ему работяга, - настоящие красавицы, сеньора. И один сорванец, сеньора. Моряком будет, сеньор.
Рейнхардт вежливо выслушивал, кивал и вопросительно поглядывал на Альхесиду, пытаясь в ее лице прочитать, типично ли для амарийцев такое поведение. Ему не хотелось бы случайно нарушить какой-нибудь их важный обычай - а отец, кажется, говорил, что для местных жителей крайне важна семья.
Сида зевала и скучала. Нийр-тан общался. Потом Сиде напекло голову, показалось, что она учуяла запах дохлятины из собственного декольте, и еще ей захотелось пить. да не крови, а чего-нибудь холодного, может быть, даже со льдом.
Хотя, да твою ж мать, это же Амария, откуда тут напитки со льдом?
Эта мысль показалась такой обидной, что иверка решила взять дело в свои руки.
- Так, - бесцеремонно отодвинув в сторону хамалани, сказала она и таки взала в руки для начала горло грузчика, - мне по...ть, сколько у тебя детей. Что я точно знаю, ниньо, это что они станут сиротами, если ты не прекратишь п... трындеж. Me entiende? Поехали дальше - вон у того причала ночью корабль стоял, ты его видел?
Грузчик сглотнул и знаками показал, что рад бы содействовать следствию, но не может говорить. Эррандес чуть разжала руку и поставила беднягу на землю.
- Кхх... Это... "веселые люди"... они ночью заходят иногда... наверное, начальнику порта платят. "Оренца" называется корабль, они тут долго не стоят никогда... поймают же. Вы только... кхе... не говорите, что я сказал, сеньора! А то меня убьют!
- А так мы тебя убьем, - оптимистично сказала Эррандес, подхватывая нийр-тана под руку, - теперь иди вон. Монсир, позвольте угостить вас вином? А то я сейчас тут разложусь к херам.
- Это было не очень вежливо. - счел нужным слегка упрекнуть спутницу Ранир, увлекаемый куда-то в сторону портового кабака. - Очень действенно, но не очень вежливо.
До некоторой степени его даже восхищала легкость, с которой капитан-командор переходила с этринского на матерный, и она же немного смущала: на чужой земле Рейнхардт никогда бы не позволил себе изъясняться подобным образом. То есть он в целом старался воздерживаться от такой манеры общения, но одно дело - вспылить где-нибудь в Рокайне, а другое - экспортировать рэйниатскую невыдержанность в другие страны.
- Ах, оставьте, - томно отмахнулась Эррандес, - то есть, положите хер, нийр-тан, можно чей-нибудь чужой. Здесь нужна эффективность, а вежливость мешает.
Кабак был, ну... портовый. Но для портового приличный: не слишком грязный, с потугами на интерьер в виде висящего над стойкой чучела диковинной рыбы, в котором Сида заподозрила умело сделанную куклу. А что до напитков, то, бес подери, это была благословенная Амария, здесь, как в том Алас-Домаре, плохого не подавали принципиально. То есть, гурманы бы поморщились от молодого домашнего вина, которое ставили в каждом дворе, но иверку всё устраивало.
На этринитку с хамалани посетители кабака глазели так, будто им явились Супруги во плоти, но Ранир уже начал привыкать к повышенному вниманию со стороны местных жителей, и с привычкой приходило безразличие.
- Я не знаю, что пьют на континенте, - честно признался нийр-тан, с сомнением оглядывая ряд замшелых бутылок за спиной кабатчика, - у них наверняка нет сайинского, да?
В глубине зала происходило непонятное шевеление, значения которому Рейнхардт поначалу не придал.
А зря.
- В Керенне можно было бы найти, - флегматично заметила иверка, - но за очень большие деньги. Здесь - вряд ли, но поверьте, местное тоже можно пить.
И тут мимо нее пролетела скамья.
Серьезно, скамья.
- Ну почему?!. - с болью в голосе вопросила Альхесида, обращаясь то ли к потолку, то ли к хамалани, - почему?!
Первым ее порывом было развернуться и попросту покинуть помещение. Слава Хозяину, в Венасси еще не перевелись места, где подают вино - однако, иверка с трудом меняла планы, хоть и слыла ветренной, и у нее были планы именно на это место. Сидеть рядом со Старшим, пить молодое вино под чучелом рыбы и думать.
Поэтому она закатала рукава и двинулась в тот угол, откуда кидались мебелью.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

15

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

Ранир слегка замешкался: от скамьи ему удалось увернуться, но с не меньшей тяжестью хамалани припечатало запоздалое осмысление слов командора Эррандес - только сейчас, когда она предложила оплатить его выпивку, нийр-тан вдруг понял, что у него в кармане нет ни гроша.
Более того, у него даже карманов-то нет. Ему нечем заплатить не только за выпивку, но и еду, и крышу над головой. Наследник дома Рэйниат находится в Венасси на правах нищего энзамар - потому что даже колдовством не может получить желаемого, ибо не может колдовать!
Ранир машинально отмахнулся от летящего в голову кувшина, поднырнул под локоть одного из участников потасовки и приложил другого о стену, вкладывая в движение всю внезапно накатившую досаду.
- Я только что понял, что я беден, как портовая крыса. - поделился он печальным осознанием с Альхесидой.
Драчун безвольно сплоз по стене.
Из хамалани и командора, очевидно, можно было формировать миротворческий контингент и отправлять его в Иль-Заан - во всяком случае, вспыхнувший внезапно конфликт так же стремительно угасал, и участники его волшебным образом куда-то исчезали, оставляя за собой только перевернутые столы, битую посуду и бесчувственные тела. Привычный, видимо, к подобрым дракам хозяин заведения их исход не останавливал; и вскоре Альхесида и Рэйнхардт возвышались над бардаком в гордом одиночестве.
- Не могу вас с этим не поздравить, - ирония вышла не слишком легкой, в основном, от того, что драка закончилась ну слишком уж быстро. То есть, Сида рассчитывала на хотя бы пять минут, однако, присутствие хамалани сократило этот срок вдвое, и нельзя сказать, чтобы иверка этому очень обрадовалась, - эй, сеньор! Вина мне и сеньору с островов, очень быстро.
Хозяин, из-за стойки наблюдавший эту свалку то ли в молитвенном экстазе, а то ли в тяжелом нервном потрясении, молча потянулся за кружками. Он, очевидно, не был готов как-то это комментировать.
- То есть, я думала, вы ради удовольствия спорите, - задумчиво добавила Альхесида, переворачивая ногой одного из поверженных, - ага, живой... И - ну? Ну?
Она выжидательно скрестила руки на груди и в упор уставилась на хамалани немигающим синим взором.
- И... вы были правы, а я нет?.. - попытался угадать правильный ответ Ранир, не вполне, правда, уверенный, что мыслит в верном направлении.
Он растерянно опустил взгляд на того, кого попирала сейчас ногой командор Эррандес, и, внезапно нахмурившись, присел рядом с распростертым телом, чтобы аккуратно перевернуть выброшенную в сторону руку. Предплечье незнакомца покрывала причудливая татуировка: морской змей, свившийся кольцами, опутывал маяк, на котором красовалась надпись на иверском. Рейнхардт не понимал ни слова, но знал каждое: в просвет между досками, которыми была заколочена его клетка, отчетливо можно было разглядеть только руку, что держала палку, на которой подсовывали еду, и взгляд пленника не раз цеплялся за чешуйчатые боки морской твари.
- Это один из них. - напряженно произнес Ранир. - Один из тех, кто меня держал.
- Да! И еще вы просите прощения за свою неосмотрительность и свое упрямство.
Эррандес мерзостно заулыбалась, склоняясь над татуированной жертвой обстоятельств.
- Это как бы говорит нам о том, что Хозяин доволен нами, - наставительно заметила она, - подержите-ка.
И съездила по небритой роже внезапно засверкавшей ладонью. Судя по отчаянному ору пленника, который от этого не только пришел в себя, но и попытался взлететь, было это куда неприятнее обычной пощечины.
Взлететь ему, однако, не дали когтистые ладони хамалани, опустившиеся на его плечи тяжело, как длань того самого иверского командора.
- А какие лично вам неудобства создали мои неосмотрительность и упрямство, что я должен за них извиняться? - возмутился Ранир, без труда прижимая к земле сопротивляющегося пленника.
Тот орал благим матом - а может, и не благим; Рейнхардту, не знавшему иверского, сложно было понять, на что и в каких выражениях сетует его бывший похититель, но от испуга его хамалани получал мстительное удовольствие.
- Вы его понимаете?
Хозяин кабака осторожно подсунул под локоть Альхесиде поднос с выпивкой и поспешил удалиться, не прерывая дел почтенных сеньоров.
- К сожалению, - кратко отвечала иверка, подмораживая кружки с вином, потому что в этой проклятой варварской стране, конечно, со льдом ничего не подавали, - ничего интересного. Оскорбляет наших матерей, и другие непереводимые обороты. А что до неудобств, то я потеряла время и душевное равновесие. И веру в Острова.
Завершив свою речь, она ткнула орущего под ребра все еще сверкающим пальцем, отчего тот захлебнулся воздухом, вздрогнул и умолк. Сида передала нийр-тану вино, будто они здесь просто по-дружески выпивали в тени.
- Привет. По-этрински говоришь?
Пленник угрюмо молчал; нийр-тан мрачно хмурился, и с коротким кивком приняв из рук Альхесиды вино, счел необходимым поглубже запустить в плечо иверца когти той руки, которой прижимал его к полу. Тот неопределенно замычал, и Рейнхардт покачал головой, будто бы в разочаровании.
- Это определенно не этринский, - постановил хамалани, - и, видимо, сир пытается сообщить нам, что этринским не владеет, но у меня есть лекарство от этого дефекта.
Ранир многозначительно поднял палец, демонстрируя пленнику внушительных размеров коготь, но испуганно икнул почему-то кабатчик за стойкой.
- Просветительная миссия Островов никогда и никем не подвергалась сомнению, - торжественно объявил нийр-тан, - и вы удивитесь тому, мадонна, как долго человек способен прожить с вспоротым брюхом.
- Ох, повторите, пожалуйста, - если в голосе Эррандес и была насмешка, то очень хорошо спрятанная, - когда вы начинаете угрожать, мне прям сразу хочется снова снять рубашку.
Она сделала вид, что томно обмахивается ладонью, и ей же походя засветила по второй щеке допрашиваемого.
- Ниньо, ну ты же меня понимаешь. И его понимаешь. Я это по роже твоей вижу. Смотри - ты или говоришь сейчас, или вот этот сеньор вскрывает тебе пузо, а я медленно наматываю кишки на балку, и потом мы играем в качели.  Будет весело.
- Что. Вам. Нужно, - пленник проморгался, выдохнул и явил чудо мгновенного обучения незнакомой речи.
Ранир глотнул вина и восхищенно подмигнул Альхесиде.
- Просто поболтать. Мы же с тобой, считай, лучшие друзья - дюжину дней на одном корабле одну стряпню ели. Стряпня отвратительная, кстати. Корабль тоже так себе. Да и друзья мы не очень. Но!
Иверец недовольно сопел, исподлобья глядя на веселого хамалани.
- Наши отношения могли бы стать чуть лучше благодаря небольшим усилиям с твоей стороны. Меня, видишь ли, просто ужасно заинтриговало все произошедшее, и я бы отдал твою почку на съедение собакам, чтобы узнать, кто именно оплатил мне морское путешествие и куда это путешествие предполагалась. Щедрость же должна быть вознаграждена.
- Пошел к бесам.
Рейнхардт демонстративно почесал когтем нос.
- Нет, ну так мы точно не подружимся.

Ветер дальних странствий на исходе лета –
Ветер этот тоже для меня

16

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

Альхесида провокационно наклонилась и запечатлела на носу хамалани прочувствованный поцелуй. Пожалуй, даже к лучшему, что она утратила веру в Острова, это означало, что можно вести себя привычно.
- Нет-нет. Вы обязательно подружитесь. Дружба - это же настоящее волшебство. Смотри, ниньо, как насчет немного волшебства? - и она медленно опустила искрящую ладонь на солнечное сплетение "ниньо", и отпускать не спешила.
Хозяин таверны покраснет, побледнел, предпринял попытку зажать уши, затем твердо заметил:
- Сеньоры, вы не могли бы хотя бы заткнуть ему рот? Сюда же моментально набежит портовая стража, а они у нас, милостью Матери, такие нервные, и я же им останусь должен.
Эррандес отвлеклась от истошно орущего иверца и вопросительно взглянула на хамалани.
Тот только пожал плечами и размашистым движением оторвал собственный истрепанный рукав - хуже его наряду уже в любом случае стать не могло, а так рванина хотя бы послужила благому делу педагогики.
- Видишь, сколько проблем ты доставляешь порядочным людям, - мягко упрекнул пленника хамалани, заталкивая ему в рот скомканный рукав, - вот поэтому мы и не можем быть друзьями. И еще потому, что ты сейчас пытался меня пнуть.
Иверец отчаянно мычал и извивался, будто старался вползти из-под поднесенной к животу руки Альхесиды. Рейнхардт выждал с полминуты, а потом жестом попросил Эррандес остановиться - мычание сменилось на громкое сопение, и хамалани, довольно покивав, выждал еще с минуту, прежде чем вытащить кляп изо рта у пленника.
- Давай начнем все с чистого листа.
- Я не знаю заказчика, - поспешно выпалил иверец, - кому островитян возят, знает только капитан. Он договаривается. Я не знаю, клянусь Супругами.
- Ух ты, так вы не первый, - злобно заметила Сида, - какой пассаж. Где искать твоего капитана, ниньо?
Пленник замялся, но посмотрел на выразительно поднятую кисть иверки и сплюнул кровью в сторону.
- В бухте Энченти, к северу от города, там они корабль ставят. Всё?
- Хер тебе в рот, "всё", - Эррандес стремительно помрачнела, прикидывая политические последствия такого печального открытия, как поставленное на поток похищение хамалани. Отчего-то в последнее время ее стали интересовать политические последствия.
- Ты урод, капитан твой урод, заказчик ваш урод, помимо того, вы еще и тупые уроды. Один раз они в вашу страну уже приходили из-за гораздо меньшего, и ты, конечно, не думал, что будет, если вас заметут. ой, не отвечай, ты не думал, потому что ты, ..., думаешь жопой, а она была занята.
Иверка занесла ладонь над грудью пирата - отчего-то она была очень, очень зла.
- У вас к нему еще есть вопросы?
- Это будет третий труп на нашей совести, - задумчиво проговорил Ранир.
Иверец принялся отчаянно вырываться, но хамалани держал крепко.
- Мне начинает казаться, что у нас могут возникнуть небольшие проблемы с законом.
Иверка молча опустила руку.
- То есть, нет, - заключила она, когда пленный дергаться перестал, - отлично.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

17

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

В целом, каким бы вкусным ни было вино, и какой бы приятной ни была роль миротворцев, таверну пришлось покидать. Труп иверского пирата Сида захватила с собой, небрежно закинув на плечо, и встреченной у порога страже пояснила, что их друг слегка перегрелся и потом слегка перебрал.
Друга они оставили в порту, на краю причала, "сидеть" у ящиков с персиками. Учитывая активность грузчиков, было нетрудно предположить, как долго он останется в таком положении.
Дальше их путь лежал в посольство. Эррандес некоторое время пыталась настроиться на серьезный разговор, но потом выдохнула и смирилась с необходимостью плести виконту какую-то дичь - упоминать о расследовании она благоразумно не собиралась, и то же самое посоветовала нийр-тану.
Наступал момент истины.

- ...и это очень деликатная проблема, ваша светлость.
Виконт смотрел на иверку поверх бумаг и явно не понимал, несмотря на такую же явную готовность выслушать. Сида осторожно села, скрестив ноги, вздохнула и начала:
- Видите ли, монсир, не мне вам объяснять, что Великие Дома находятся между собой в весьма непростых отношениях. Как мне напомнил нийр-тан, послом в Венасси является мастер Талмар Вирайя, и...
Долго объяснять не пришлось. Дорман жестом прервал собеседницу - он все-таки не просто так был назначен на свой пост. Определенно, Эррандес забыла, с кем говорит.
- Ни слова больше, капитан-командор. То, о чем вы мне напомнили, очень важно. Я искренне благодарен вам. Не будет ли так любезен нийр-тан почтить нас своим присутствием? Мы сейчас всё уладим.
Нийр-тан старался выглядеть сиятельно в меру ободранности своего одеяния: по дороге из порта он оторвал и второй рукав для какой-никакой симметрии, и дефекты костюма старался компенсировать царственным выражением лица, бесстыдно подсмотренным у тана Веннайе.
Чем напыщеннее выглядишь, тем большим одолжением будет казаться этринитам оказываемая услуга, а они любят выглядеть покровительственно.
В конечном итоге, у них немало общего с островитянами.
- Монсир Дорман, - Рейнхардт обозначил вежливый кивок, - я полагаю, донна Эррандес уже объяснила вам всю щекотливость моего положения?
Виконт встал, когда Рейнхардт вошел в кабинет, и выражение его лица было таким, будто хамалани был облачен в церемониальные одеяния островов.
- С вашего позволения, нийр-тан, - дождавшись кивка, он сел. Сида так и не села, по уставу вытянувшись и заложив за спину правую руку, - ваше положение ни в коем случае нельзя назвать щекотливым. Мы, подданные империи, рады оказать вам поддержку, поскольку это не только удовольствие для нас, но и великая честь...
В общем, с точки зрения Сиды, посол задвинул такую вдохновенную речь, что только держись. Он минут десять уверял рыжего хамалани, что все этриниты в пределах особняка будут просто возносить хвалы Хозяину ежечасно за то, что он почтил их своим обществом.
В общем, не зря. Благодарность старшего сына тана Рэйниат дорогого стоит, даже если об этом не узнает тан Рэйниат.
- Это честь для меня. - в противовес многословности посла лаконично высказался Рейнхардт. - Я ваш должник.
Одалживался он в последнее время постоянно, и, по-хорошему, более ему ничего и не оставалось - альтернативой была ночевка где-нибудь в доках, а на обратный билет до островов ему, наверное, пришлось бы зарабатывать выступлениями на главной площади Венасси - вот мастер Талмар порадовался бы.
- Тогда, с вашего позволения, капитан-командор обещала показать мне город. Венасси - родина моего отца, мне было бы интересно познакомиться с ней, раз уж я волею судеб здесь оказался.
Виконт Дорман поглядел на иверку задумчиво, но не сердито, и коротко кивнул.
- Хорошо. Капитан-командор, сопроводите нийр-тана. Нийр-тан Рейнхардт, я предложил бы вам одежду, но увы, я боюсь, у нас нет ничего на ваш рост.
- И на мой вкус, я боюсь. - клыкасто улыбнуся Ранир. - Ничего, будем считать, что такова новая островная мода. Не думаю, что здешние энза... жители с ней знакомы.

Впрочем, к своему внешнему виду нийр-тан относился несколько более трепетно, чем желал показать, и глаза его были полны почти детской мольбы, когда, спустя час, он спрашивал у Альхесиды:
- Думаете, их можно спасти?..
Они сидели в тени персиковых деревьев у самого края крепостной стены, с которой открывался восхитительный вид на столицу, а за их спинами уходила ввысь еще одна стена - многоуровневая крепость Венасси поднималась по холму вверх, и военные укрепления в ней чередовались с очаровательными маленькими садами, где даже в самый жаркий день царила прохлада. Рядом тихо журчал фонтанчик, на дорожке чуть поодаль сладко спала толстая рыжая кошка, пригревшаяся в луче пробившегося сквозь листву солнца.
Ранир обеспокоенно поерзал на траве.
- Распутывается?
- Если вы не будете дергаться, то непременно, - ворчала Альхесида. Она, в отличие от хамалани, являла собой максимум доступной ей сосредоточенности.
В детстве иверка терпеть не могла всякие бабские затеи, вроде шитья и вышивания, а основном, потому что нужно было проявлять терпение и методичность, а какая уж тут методичность, когда через пару стежков уже хочется воткнуть кому-нибудь в глаз иголку? Расчесываться она любила, но только, если это были ее волосы, а их было...
В общем, островитянин её сделал. И сейчас она очень осторожно, начиная снизу, распутывала роскошные красно-рыжие косы нийр-тана Рейнхардта, ловко орудуя гребнем, так, будто полжизни провела в горничных. Время от времени, правда, говорила такое, что горничным и знать-то не положено.
- Пейте вот вино, - посоветовала Эррандес, пальцами распутывая очередной колтун, - я его охладила, в самый раз будет. Еще пара часов и мы у цели... наверное... что бы такое у вас за это потребовать?

Ветер дальних странствий на исходе лета –
Ветер этот тоже для меня

18

Re: «Амарийский витраж» - Луна Меда, 1026 год

- Деньги? - предположил скучающий нийр-тан. - В какой угодно форме. Хотите золотом, будет золотом; хотите в драгоценных камнях, будет в них; хотите в отрезах шелка, можно им. У нашей семьи лучше всего получаются корабли, но они, я так думаю, вас не интересуют.
- Между прочим, - Альхесида наставительно дернула хамалани за прядь, - я дворянка и офицер. Единственная форма, в которой я могу принимать деньги - это мое жалование. Ну, и по мелочи - выигрыш в карты, например...  А драгоценности - только от любовников и родителей. Будь я жива, наверное, потребовала бы отлично проведенную вместе ночь, но... я не жива. Поэтому сидите тихо, будете должны этого вашего... сайинского бутылку.
- Я не хотел вас оскорбить, - виновато проговорил Рейнхардт, - я плохо знаком с вашими традициями и не знаю, в какой форме у вас выражают благодарность. Но никакая из наших не противоречит вашим пожеланиям, так что если вас смущает это, то я согласен на ночь.
Он отхлебнул холодного вина и не сдержался от чисто рэйниатского:
- Сайинское не так хорошо, честное слово.
- Я же не требовала, - очень спокойно сказала Сида из-за его спины, - так что позвольте поверить вам на слово. Вино вообще в среднем хуже, чем любовь... то есть, понятно, есть разница, какое вино, с кем любовь, но... ай, да что это я. Сидите уже тихо, я почти расчесала треть. Потом нужно будет помыть.
Ранир покосиля на журчащий рядом фонтанчик и замолчал - какое-то время он в тишине наблюдал за тем, как клонится к закату солнце, в лучах которого пляшет пух с деревев, и как небо все сильнее наливается красным золотом, а улочки внизу постепенно пустеют - закрываются лавочки и рынки, и жители спешат домой к ужину.
Сонная кошка проснулась оттого, что согревающий ее луч пропал, и громко чихнула - только тогда Рейнхардт решился задать вопрос:
- Отчего вы печалитесь?
Сида дважды сменила положение за его спиной, раздумывая, стоит ли отвечать, и не стоит ли отшутиться. То есть, она бы так и сделала, но почему-то сочувствовала рыжему, чей день и так оказался полон душевных потрясений, чтобы его еще посылала к бесам какая-то смертная.
- Даже не буду спрашивать, с чего вы взяли. Так заметно, да?
Хамалани попытался неопределенно качнул головой и тут же зашипел от боли.
- Вообще-то очень.
- Я же говорила, не двигайтесь! - кошка раздраженно дернула ухом и села, с неприязнью глядя на двуногих. Эррандес передернула плечами, - я... как бы это... немного потерялась в жизни. Если это можно назвать жизнью. Я не знаю, как объяснить, правда. Так что и не объясняю.
- Это, - Ранир напряженно пытался услышать причину даже не в словах командора, но в ее интонациях, - из-за того, что вы мертвая?
- Вы так говорите, будто это ничего не значит. Это из-за того, что я мертвая, пью кровь - а если не пью, то начинаю сходить с ума, внутри состою из железяк и механизмов, сделана с помощью нечистой магии - вот, кстати, это совсем обидно, если бы не Император, меня бы, наверное, или сожгли, или разобрали, это, ну... даже не в этом дело... я не могу показаться родителям, не могу делать то, что мне нравится, да и вообще довольно отвратительна, вот поэтому я печалюсь. Но вообще я надеялась, что это не очень заметно.
- Это заметно. Я... рискну предположить, что с вами это сделали против воли?
- Хотела бы я знать, кто на это мог добровольно согласиться, - невесело хмыкнула Эррандес, - Ну да, никто не спрашивал. Но правда, мне очень неловко ныть, хотя и хочется иногда ужасно, а вы меня провоцируете. У вас тоже положение не ах, и это мы еще не знаем, что делать вон с тем колтуном на затылке!
- Я знаю сразу несколько человек, что согласились бы добровольно. - нахмурился Рэйнхардт, игнорируя даже замечание про колтун. - А Марийас был бы в восторге от возможности создать что-то такое, насколько я его знаю. Вы вы не отвратительны, вы исключительны. Вы единственное существо своего рода, ходячее чудо - во всяком случае, я ни о чем таком не слышал - чего тут можно стыдиться? Вы не утратили ни разума, ни привлекательности, вы все еще вы - так какая разница, что у вас внутри? Раньше вы ели мясо - ели же? Ели? Ну, вот теперь вы просто едите другую часть того же гуся.
Эррандес покривилась, хотя, конечно, хамалани видеть этого не мог.
- Проблема в том, что раньше мне хватало гуся. А сейчас не хватает. Бессмысленный суррогат. Человеческая кровь нужна, если я правильно поняла доктора Терийе, то эта кровь течет во мне и поддерживает мое существование. А поскольку я, все же, изначально человек, то и человеческая нужна кровь - а то, что взято от животных, быстро портится и дает мало силы. Так, отбить жажду на время.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.