1

Тема: «Сарабанда» - 1024 год

http://s017.radikal.ru/i402/1612/00/21b28ead8464.jpg


Сарабанда


Герцог де ла Форка оставил Иверьесу фактически расколотой напополам: сторонники и противники союза с Этрином сцепились в смертельной схватке, и силы их пока равны - любое неловкое движение может качнуть чашу весов в ту или иную сторону, и оттого обе стороны медлят, не совершая значительных маневров.
Но напряжение растет, и рано или поздно кто-то сделает первый шаг, а что начнется после - Супруги знают.
Иль-заанские повстанцы очень надеются, что иверские доны загрызут друг друга до смерти.

К чему вся глубина твоих зеркал,
когда умрут слова?

2

Re: «Сарабанда» - 1024 год

Я, Халис аним-Кери, выбрала тропу теней, куда бы она ни вела меня - я не сверну.
Я, Халис аним-Кери, чту Госпожу, и пусть Никто ведет меня во мраке.

После - всегда было холодно. Пожалуй, настолько, что даже боль отступала на второй план - впрочем, перед тем, что мучило ее, на второй план отступало что угодно. Если бы иверские палачи-неумехи знали об этом, они ставили бы перед ней не воду, чтобы дразнить необходимостью слизывать с губ остатки крови для утоления жажды.
Но им, конечно, неоткуда было даже слышать о таком, и потому они думали, что пленница или безумна, или сходит с ума, и именно поэтому страшнее всего кричит не на дыбе, а по ночам, оставленная одна на своих цепях.

Я, Халис аним-Кери, помню о смирении, рука моя не дрогнет, и благословение покоя снизойдет на меня.

Она ждала этого момента. Слишком мало времени прошло, чтобы смириться окончательно, и Халис подмечала всё, что могло бы привести ее к свободе, однако, до сих пор не представилось ни единого случая - за все время, в котором Халис быстро перестала различать дни и ночи, и за то, опять же, стоило благодарить вовсе не палачей доньи Йоланды, и даже не ее мага, благодаря которому герцогиня и осталась жива.
Кровавая жажда, болезнь, одновременно страшная и милосердная, убивала Халис быстрее, чем дыба и раскаленные прутья, изламывала сознание, стирала память, и, если поначалу назири твердила, что не знает имени заказчика, то под конец всерьез усомнилась, не привиделся ли он ей вообще.
А ведь нет, не привиделся. И как только нашел? Обычно все желающие обращались через "знающих людей" с татуировками стрекозы на запястьях, а воины Храма получали приказы от Госпожи - уже очень давно никто не брал заказов сам, хотя это не возбранялось и не запрещалось, назирайн позабыли те времена, когда, не таясь, ходили под солнцем. 
Аним-Кери считала, что таиться ей и не нужно больше необходимого. Что здесь, в нечистой Иверьесе, могло остановить назири?
Если она выживет - если останется в своем уме - то найдет этого сына дохлого осла и съест его печень. То есть, сначала отрежет уши, а потом снимет кожу, и только потом...
...кровь, кровь, кровь...

- Аааа!!!
Я, Халис аним-Кери, помню, что Госпожа моя Смерть ведет меня, и в Храме Благословенных я буду после смерти моей, беречь братьев моих...
- Ааааа!!
Крик без слов, как выдох, во всю грудь - от этого становится немного легче. Да пусть они придут уже, достанут свое железо, свои иглы и плети, так будет легче.

- ...опять орет, сеньора. А на дыбе смеется и тарабарщиной своей проклинает.

3

Re: «Сарабанда» - 1024 год

- Я слышу. - сухо ответила герцогиня.
И слышать она начала задолго до того, как спустилась в сюда - страшные вопли пленницы можно было различить еще у самых дверей, что вели в тюрьму, и тогда шедшей в темноте Йоланде казалось, что криком кричат сами камни, из которых сложен старый замок.
Впрочем, те помнили столько и такого, что она бы не удивилась.
На крики девчонки ей пожаловались охранники: те сначала радовались явным страданиям пленницы, надеясь, что вопли ее означают скорое признание; но время шло, назири молчала, а заснуть под ее ор было непросто, поэтому стража рискнула пожаловаться госпоже на странное поведение иль-заанки. Супруги знают, что, по их мнению, она должна была сделать - лично заткнуть пленнице рот? - но служба их становилась совершенно невыносимой; и начальник стражи, плечистый Эухеньо, не понаслышке знакомый с крутым нравом герцогини, мялся и мямлил, когда рассказывал Йоланде о ночных воплях назири.
Однако рассказ этот госпожу внезапно заинтересовал.
Рамон говорил ей, что герцогине не стоит оскорблять свой взор столь грязным зрелищем, но та лишь отмахнулась: дочери Альваро Ортеги брезгливость была почти так же чужда, как жалость; и оттого воистину душераздирающие крики иль-заанки рождали в ее душе лишь любопытство, а грязная камера ничуть не смущала иверку.
Сопровождавший ее сейчас Рамон, тенью замер за спиной госпожи - он старался держаться на почтительном расстоянии от клетки назири одновременно из осторожности, и дабы не дразнить пленницу: несложно было предположить, что маг для иль-заанки сейчас был целью даже более желанной, чем сама герцогиня, и девчонка могла бы попытаться перегрызть ему горло даже не в попытке освободиться, но просто из желания отомстить.
Йоланда скосила на мага глаза, коротко хмыкнула и решительно шагнула к камере.
- Вам не стоит подходить так близко, донья Йоланда.
Герцогиня Лозано лишь раздраженно дернула бровью, и рука ее опустилась на холодную решетку.
- Для мага ты слишком многого опасаешься, Рамон.
Скорчившееся на каменном полу создание едва походило на человека, выглядело предельно истощенным и для пущей верности было приковано к стене толстой цепью, которую когда-то отец столь ненавистного назири Рамона зачаровал так, что ее не смогла бы вырвать из камня даже четверка быков, поэтому Йоланде даже решетка уже казалась лишней предосторожностью. Назири или нет, но девчонка была человеком - во всяком случае, судя по следам на полу, она определенно истекала кровью - а значит, безграничность ее возможностей легенды преувеличивали.
И сам факт ее нахождения тут это подтверждал.
Взгляд герцогини скользнул по горе мешковины в углу, длинным, кровавым царапинам на полу и миске с водой, что стояла ровно на ин дальше, чем назири могла бы дотянуться.
- Почему ты кричишь? - требовательно спросила Йоланда. - Отвечай.

К чему вся глубина твоих зеркал,
когда умрут слова?

4

Re: «Сарабанда» - 1024 год

Поначалу сквозь тяжелый бред Халис казалось, будто госпожа всех смертей уже пришла за ней, и теперь не просто так требует ответа из темноты. Ее белое лицо светило, будто молодой месяц, и Халис поползла на свет - но тут вперед шагнул второй.
Облик поганца вернул её в сознание. Удостаивать ответом иверку назири не стала, по крайней мере пока, но и рваться вперед, бессмысленно дергая цепь - тоже. К тому же у нее болели не только разбитые и потрескавшиеся губы, но и сорванное горло. Отвечать? Да вот ещё.
Аним-Кери свернулась на полу клубком, баюкая собственные синяки и раны: каменный холод не унимал боли, только делал ее сильнее, сквозь раны вползала лихорадка, но это было всё еще легче, чем стоять.

- Я просто знаю, чего стоит опасаться, моя сеньора, - мрачно сказал Рамон, не переступая невидимой черты за миской с водой, - однако, если от нее хотят чего-то добиться, то можно было бы просто отдать ее мне, а не вот так... издеваться.
Стражники, переглядывающиеся за его спиной, не служили бы в этом замке, если бы не улавливали желания высокопоставленных господ. Конечно, маг герцогини - это еще не она, но сама донья Йоланда молчала, и потому юный Эррандо был вытолкнут вперед.
Юный Эррандо, в отличие от сеньора Рамона, в Иль-Заане не бывал. Он осторожно проскользнул мимо мага, с глубоким поклоном миновал герцогиню, и ногой попытался двинуть миску вперед. Никто из стражи не понимал, чем недоволен маг, но жизнь научила, что если благородным что-то не нравится, то это нужно исправить.
В тот миг, когда старая и щербатая глиняная тарелка проскрежетала по полу, в камере все еще было тихо. И тихо было спустя буквально секунду, потому что Эррандо не успел издать ни звука: затем цепь захлестнулась вокруг его ног, коротко звякнула об пол кираса и раздался тошнотворный хруст сворачиваемой шеи.
Назири уже не лежала, припав к полу, готовилась к рывку - но тут же сама с противным шлепком впечаталась в стену.
- Кретин, - маг сплюнул на тело стражника, оборачиваясь к остальным, - и вы кретины.

Халис едва дышала от боли, но на этот раз простой, обычной. Человеческой - а значит, не страшной.
И была совершенно счастлива.
- Вот тебе ответ, сиятельная госпожа, - тут бы злобно улыбаться, но воспаленные губы еле шевелятся, - нравится?

5

Re: «Сарабанда» - 1024 год

- Нет.
Йоланда поморщилась не брезгливо, но раздраженно, и во взгляде ее не виделось ни намека на страх: кто-то из стражников попятился, спотыкаясь о разметанные на полу мешки; лишь грецогиня и маг недвижимо остались стоять ровно на границе досягаемости назири. Рамон выглядел раздосадованным, герцогиня - недовольной; и судя по всему, она о чем-то напряженно размышляла.
- Заберите его.
- Но донья Йоланда...
- Вы слышали.
Даже холодный тон госпожи не сразу заставил стражников сдвинуться с места и каждый из них приближался к телу Эррандо так, будто шел на эшафот; но то ли маг крепко держал узницу, то ли на бросок ушли все ее силы, и назири не шелохнулась, когда тело утаскивали куда-то в темноту.
- Ты пойдешь и расскажешь его отцу обо всем, что случилось.
- ...Да, донья Йоланда. - подавленный начальник караула перечить не решился, хотя на лице его на мгновение отобразился тоскливый испуг: теперь уже покойный Эррандо был средним сыном кузнеца, человека с суровым нравом и тяжелой рукой, и одни Супруги знали, как он отреагирует на новость о гибели сына и что сделает с гонцом, ее принесшим.
Герцогиня приподняла тяжелую юбку и кончиком расшитой туфельки сама пододвинула чашку с водой - ровно на ин ближе.
- Хорошо. - сказала она, будто приняла какое-то решение. - Хорошо. Рамон, сними ее с цепи.
Стражники за спиной Йоланды окаменели, и даже маг, кажется, изменился в лице - во всяком случае, взгляд, которым он уставился на герцогиню, был полон благоговейного ужаса.
- Ваша Светлость?..
- Я говорю, сними ее с цепи и отведи в свою лабораторию. Ты же хотел, чтобы ее отдали тебе, разве нет? Я думаю, ты справишься. Мне нужно, чтобы ты подготовил ее к приему.
Никто не решился даже переспросить.

- Мне нужно от нее имя. - объясняла Йоланда, раздраженно оправляя черные перчатки.
За спиной ее мерно позвякивала кандалами пленница: тот факт, что она еще могла ходить, был или демонстрацией исключительной живучести назирайн, или целиком и полностью заслугой мага, что вел ее не столько на цепи, сколько на заклинании. Это, надо сказать, давалось Рамону не так уж легко - морщина, залегшая между бровей мага, говорила о том, что он сейчас полностью сосредоточен на колдовстве.
И немного о том, что ему категорически не нравился план госпожи.
- Что бы ни заставляло ее кричать, это можно было бы использовать для того, чтобы это имя из нее вытянуть, но и об этом она определенно не настроена говорить. Хорошо. Пусть не говорит. За нее станут говорить другие.
Дверь тюрьмы выводила прямиком в очаровательный дворик, засаженный апельсиновыми деревьями и магнолиями, и подобное издевательство всегда казалось герцогине слишком тонким, чтобы быть случайным, но она понятия не имела, кто именно из предков супруга обладал столь дурным чувством юмора. Их было слишком много - жестоких де Лозано, обделенных сочувствием и полных виртуозной изощренности; они надменно глядели на нее с многочисленных портретов, которыми был завешан замок и, кажется, исподволь насмехались над той, что была чужой крови.
Зато в ее жилах эта кровь еще текла, а последнего из их потомков черви, наверное, уже обглодали до костей.
Донья Йоланда едва заметно улыбнулась полной луне.
В ночном воздухе разливался упоительный аромат цветущих магнолий.
- Отмой ее ровно настолько, чтобы она не оскорбляла взора кого-то вроде доньи Инес, но так, чтобы видно, из сколь глубокого карцера ее вытащили, - Йоланда с прищуром наблюдала за тем, как на стене сменяется караул, - и главное, найди способ сделать ее безобидной на время приема. Я хочу поглядеть на тех, кто придет поглядеть на нее. Солнышко, - последние слова герцогине уже были обращены к пошатывающейся чуть поодаль назири, - ты все еще не хочешь назвать мне имя заказчика?

К чему вся глубина твоих зеркал,
когда умрут слова?

6

Re: «Сарабанда» - 1024 год

Тут бы сплюнуть и сказать гадость, но говорить не стало легче — от свежего воздуха предсказуемо кружилась голова, и Халис, будучи слишком занята попытками не потерять сознание, попросту пропустила мимо ушей вопрос герцогини. Взгляд ее вроде бы бесцельно блуждал по апельсиновому дворику.


Она вроде бы смирилась,во всяком случае, Рамон, хоть и не терял бдительности, начал подозревать, что темница пленницу сломала — и убийство стражника стало последней вспышкой. Назири покорно ела то, что ей давали, позволяла себя перевязывать и не произносила ни слова ни до, ни после утомительнх сеансов мозголомства, которые пока, кажется, утомляли только мага. Нет, она не сопротивлялась, охотно показывая что угодно, кроме нужного, так что Рамон часами рылся в воспоминаниях, проклиная эту обманчивую легкость, от которой его сносило лавиной мыслей и образов.
Хотелось бы сказать «эмоций», но с последним были проблемы.
Однажды, впрочем, он вскрыл что-то глубокое, что-то из дальней темноты, и выдрался наверх, в собственное сознание, с диким криком, захлебываясь дыханием. Не сразу пришел в себя.
Пленница смотрела на него в упор и улыбалась слишком издевательски для той, что не понимает.


— Я ошибался, — с горечью признал маг.
Его привычное место за плечом герцогини Лозано горело под ногами. Возможно, это был не лучший момент для доклада, но перед приемом ее было не увидеть, а сейчас, когда гости уже разбрелись по замку и садам с бокалами вина в руках, у доньи Йоланды было время, чтобы выслушать.
— Это казалось просто, иль-заанцы ведь почти не могут сопротивляться телепатии. Но она не сопротивляется, она или не знает, или… Супруги знает, как это, но я чувствую, что врет.
Пленница, обнаруживая свое присутствие — наверняка намеренно — глубоко вздохнула, не меняя положения. Ее перевязали — очень заметно, обрядили в ее собственную, совершенно испорченную, но отстиранную одежду, и усадили у ног хозяйки этих земель. Ошейник, зачарованный Рамоном, делал ее безобидной. То есть, как…
Безобидной для всех, кроме врагов герцогини.
С мрачным удовлетворением маг думал, что они здесь, разумеется, не проклятые этриниты и не нечестивые монстры с Островов, но тоже не пальцем деланы, и, когда капля крови Йоланды запечатала артефакт, а пленница упала на колени перед своей хозяйкой, как подкошенная, он получил хоть один повод быть довольным.
— Я и ее имя узнать не смог, — повинился мужчина, — но это, как раз, объяснимо. У них, нечестивцев, столько имен, кличек и самоназваний, что с ума сойти можно.


Халис не шевелилась, делая вид, будто ей нет дела до иверских разговоров. Мир поменялся и, обманув ее призраком свободы, остался все той же темницей: неважно, что вокруг пели птицы и летали наколдованные цветные огни, даже неважно, что можно относительно свободно передвигаться — и она этим уже воспользовалась для тренировок.
Но теперь как уйти? Если перед чем-то и бессильны назирайн, то перед магией.
— Мое имя Халис аним-Кери, — намешливо сказала назири, скрещивая под собой ноги, — мог бы просто спросить. Иногда это работает.
Ее иверский был в целом безупречен.

7

Re: «Сарабанда» - 1024 год

- Хорошее имя. - похвалила назири Йоланда так, как хвалят кличку породистой лошади, не выказывая при этом никакого удивления оттого, что пленница вдруг заговорила.
Объяснения герцогиня слушала будто бы вполуха, но Рамон знал, что это впечатление обманчиво: Йоланда равно чутко прислушивалась к словам мага и с возвышения цепко наблюдала за гостями, что наслаждались праздником - где-то там, среди них, в этой смеющейся, беззаботной и мнимо дружелюбной толпе скрывался враг, и, возможно, не один.
Даже наверняка не один, но Йоланду сейчас интересовал только тот неосмотрительный глупец, что так ошибся, когда подослал к ней очаровательную иль-заанку. Он был тут - герцогиня в этом не сомневалась - и знал, о том, что праздник устроен специально ради него, и оттого прятался особенно тщательно. Йоланда высматривала его за каждой чересчур приторной улыбкой, за каждым чрезмерно льстивым комплиментом - и не могла разглядеть, потому что всего этого было слишком много.
- Смотри, Халис аним-Кери, - внезапно оживившаяся герцогиня рукой с бокалом указала на мужчину чуть поодаль, - это дон Висенте де Авила, граф Комачи. Он был четвертым сыном графа Рольдана, и ему не светил даже крошечный клочок земли - ему еще не исполнилось и двенадцати, а все уже звали его Безземельным - а потом его старшие братья вдруг принялись умирать. Один утонул, другой зачах, третьего внезапно разорвали его же любимые собаки - и вот дон Висенте становится одним из крупнейших землевладельцев северной Иверьесы. Ему тогда было четырнадцать.
Дон Висенте выглядел так, будто какая-то непреодолимая сила стянула все черты его лица к переносице - заметив взгляд хозяйки праздника, он восторженно отсалютовал ей бокалом, и Йоланда кивнула со всей возможной благосклонностью.
- Вон там стоит донья Роса, графиня Кинитьеро - говорят, к ней в спальню нет очереди только оттого, что она запускает туда группами. А вон - ее супруг, граф Кинитьеро, полирует собственные рога, потому что родился беззубым, зато предыдущий недоброжелатель доньи Росы, распускавший слухи особенно рьяно, два года назад внезапно был отправлен императором в Иль-Заан и убит повстанцами через три дня после того, как ступил на Химаэну. Граф полагает, что лучше носить рога на голове, чем кинжал - под сердцем.
Рамон вопросительно шевельнул бровью, но промолчал: в глазах Йоланды, представлявшей иль-заанке гостей стол откровенно и непринужденно, будто они были давними подругами, разгорался какой-то странный нездоровый азарт, и прерывать ее сейчас было рискованно.
- Дон Ортис Эспехо требовал для собственного престарелого отца пятьдесят ударов плетьми за то, что тот поддержал сторонников союза с нелюдьми, а когда император отказал ему, публично отрекся от старого Кордеро. Он с удовольствием высек бы и меня, но силенок пока маловато - и потому он улыбается мне сейчас, и кланяется и месяц назад подарил красивейшую гончую.
Дон Ортис действительно гибко кланялся хозяйке праздника, и на его безупречном лице невозможно было прочесть даже намека на неприязнь к герцогине - только чистое восхищение столь блистательной женщиной.
- А дона Мойи тут нет, потому что его две Луны назад убила собственная жена. Бедняжка тронулась рассудком - ее нашли растрепанную и совершенно безумную посреди залитой кровью комнаты. Супруги знают, как хрупкой донье удалось столь кроваво расправиться с рослым мужем - но ах, знаешь, душа моя, сумасшедшие в припадках бывают так нечеловечески сильны...
Она наклонилась вперед, дружелюбно потрепала Халис по щеке и за ошейник притянула ее поближе к себе - так, чтобы назири спиной опиралась на ее колени.
- Дворянство Иверьесы - это гадючий клубок. - послышался над головой иль-заанки голос Йоланды. - И главное тут - быть самой большой и злобной гадюкой. Маленькой песчаной змейке тут не место.
- Донья Йоланда, - рискнул наконец вмешаться маг, - к чему вы это все?
Та только отмахнулась со смехом, и почти силой вложила бокал в руку Халис.
- Мы болтаем, Рамон, не будь скучным. Женские сплетни - ведь так, душа моя?

К чему вся глубина твоих зеркал,
когда умрут слова?

8

Re: «Сарабанда» - 1024 год

Халис безмятежно выдержала все эти красивые иверские жесты, охотно оперевшись спиной о колени доньи Йоланды, и даже запрокинула голову, чтобы посмотреть в ее лицо. Рассказы не впечатляли нимало, то, чем занималось дворянство Иверьесы, в старые времена сгодилось бы только посмешить древний злобный Иль-Заан, даи сейчас, пусть эмиры и продолжают проявлять глупость почти ослиную в деле спасения страны, а сама страна разодрана в клочья, в делах причинения зла они все еще изобретательны.
— О, — весело отмахнулась назири, — один мой заказчик хотел, чтобы я похитила его недруга, очень знатного пашу, и сбыла куда-то, и я отрезала ему язык и заклеймила, а потом бросила на площади в разорванных одеждах бродяги. Сначала стража всыпала ему плетей, а потом загнала к прочим рабам… правда,тот, первый, забыл, что надо платить по счетам, так что нынче они трудятся вместе, — иверские слова Халис выговаривала певуче и старательно, — люблю сплетни. А любимая жена эмира… неважно, так вот, она любила женщин и цветы, я почти плакала, когда она вдохнула аромат и умерла у меня на руках, наша любовь была недолгой, но красивой. Ее супруг был куда хуже нее, и я с нетерпением ждала, когда придет его очередь, но мой брат опередил меня и тело эмира навеки упокоилось в выгребной яме, там же, где, подозреваю, он и отдал душу Золотоглазой Госпоже. Правда, ему пришлось оставить по себе много крови, но вышло даже красиво…
Халис не отрывала взгляда от герцогини чужеземцев, бледной и злой, как ночные змеи, и посмеивалась, заплетая себе косичку у виска.
— Ты знаешь мой язык, госпожа, но некоторые тонкости недоступны тебе, и ты ошибаешься, когда намекаешь на мое имя. Любить что-то можно по-разному. Но да, я люблю гадюк, Керия-хайэми. Очень.
— На что ты намекаешь? — Рамон начинал терять терпение, и то, что назири заговорила вдруг охотно, да еще так дерзко, его справедливо раздражало. Но та только заулыбалась еще шире:
— Сплетни и истории для моей госпожи, сеньор Рамон.
И вот тогда в зале закричали. Брльшая.люстра погасла, в последннй вспышке можно было видеть, как некоторые стражники выхватывают оружие.
Перед лицом герцогини Лозано скрестились две руки: одна поймала брошенный нож, вторая — чью-то огненную стрелу. Назири и маг на мгновение переглянулисьи оба сплюнули.
— Я буду.закрывать вас, сеньора, — сказал Рамон.
— Прикажи мне. Ну прикажи, — звучало так, будто назири просит чего-то гораздо более непристойного.

9

Re: «Сарабанда» - 1024 год

На лице Йоланды не было написано ничего, кроме едва сдерживаемого гнева.
Она подозревала, что те, кто послал по ее душу очаровательную змейку, как-то проявят себя этим вечером - но так откровенно и бесцеремонно, так нагло и бесстрашно, полагая, что они смогут уйти безнаказанными после нападения на герцогиню... Они или отчаявшиеся, или безумцы; или и то и другое - но в любом случае, заслуживают лишь жалости, а в мире нет ничего хуже жалости.
Хотя...
Йоланда гибко развернулась в сторону назири, пребывавшей, кажется, в совершеннейшем восторге от происходящего, и тонкими пальцами ухватила ее за подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза.
- Найди их. - дрожащим от гнева голосом приказала Йоланда. - Один нужен мне живым, всех остальных убивай, как вздумается, и по возможности наглядно. И еще кое-что...
Герцогиня оглянулась в сторону зала, пытаясь в толпе разбегающихся аристократов выискать кого-то глазами.
- Организуй-ка дону Ортису быструю кончину так, чтобы тебя не заметили. Это сбережет мне яд. Тилрос в этих краях непросто достать.
- Йоли! - нетерпеливо позвал за ее спиной маг, от волнения позабыв об обращениях и титулах.
Йоланда дернула плечом, будто бы в раздражении и, порывисто поднялась на ноги, отпуская лицо иль-заанки. От еще одного болта Рамон только раздраженно отмахнулся, и тот, изменив траекторию, улетел куда-то в толпу - проверять, не пострада ли кто-то из дорогих гостей, было некогда, да и незачем: смерть половины здесь присутствующих герцогиню бы скорее обрадовала, чем опечалила.
- Найди нас в павильоне, - походя бросила Йоланда назири, - в павильоне святого Симона.
- Йоли!
Рамон, потерявший всякую церемонность, почти уволок за собой герцогиню, походя чертыхаясь сквозь зубы: дай Супруги, чтобы нападающие не слышали, как Йоланда то ли от злости, а то ли от замешательства выдает местоположение их тайного укрытия. Хотя кем нужно быть, чтобы расслышать что-нибудь в поднявшемся гвалте? В зале теперь царил полнейший хаос: испуганные гости праздника не разбирая дороги бежали к выходу, снося своим потоком стражу, что тщетно пыталась пробиться в зал - их снова и снова отбрасывали назад, и только командор охраны что-то пытался кричать своим подчиненным, но те едва ли его слышали. Подталкивавший перед собой герцогиню маг обернулся назад в последний раз, чтобы оценить масштабы паники, а потом, точно примерившись, швырнуть огненный шар аккурат туда, где еще недавно возвышались столы с напитками.
Он не оглядывался, но истошные крики за спиной дали ему понять, что фокус вышел зрелищным.
Приподнимая портьеру и пропуская Йоланду вперед, Рамон едва заметно улыбался.

Замок Лозано, как все фамильные гнезда иверской знати, был по сути не гнездом, а муравейником: стены его пронизывало огромное количество потайных ходов разной степени древности, причем нынешнее поколение герцогов уже знало не обо всех. Некоторые из них заканчивались тупиками (замок ведь неоднократно достраивался), некоторые - обветшали настолько, что стали опасны; но этот ход Йоландой был неоднократно проверен: не раз и не два она через него ускользала от опостылевшего супруга в тишину и покой павильона святого Симона.
И не всегда тишину и покой.
Йоланда аккуратно поправила шелковую подушку на широкой кровати.
- Что там?
- Дымится.
Рамон, заложив руки за спину, стоял у окна - замок от взора его скрывал лес, в котором и затерялся павильон, но дым, поднимающийся из-за елей, был виден даже сидевшей в глубине комнаты Йоланде.
У входа дежурили четверо охранников, у часовни святого Симона - которая, собственно, и дала название павильону - еще двое, и маг явно беспокоился о том, достаточная ли это защита.
Что, если нападающие проследили их путь?
Что, если их много?
Йоланда рассеянно нахмурилась и присела на край кровати.
- Думаешь, она вернется?
- Не знаю. Лучше бы нет. По ее следу идет беда, помяни мое слово.
Герцогиня поморщилась.
- Рамон, ну зачем ты так мрачен? А я вот думаю - лучше бы да, но не с пустыми руками. Тогда мы хоть что-то узнаем. Брось глазеть на замок, присядь пока. Ты слышал, она так смешно меня назвала... как это? - Йоланда вдруг чуть улыбнулась припоминая. - Керия...
- Керия-хайэми.
- Да, точно. Госпожа Гадюка. Мне нравится.
- Нравится?
- А почему нет? Среди здешнего лицемерия правда выглядит эпатажно. Надо сказать Алейо, пусть запустит при дворе. Может приживется.
- Ты нездорово спокойна для той, кого только что пытались убить.
- Я, - Йоланда аккуратно оправила запыленные юбки, - как раз здорово спокойна. Что толку паниковать, если сделать ничего нельзя? Только морщины зарабатывать. Прикажи-ка слугам наполнить купальню, я вся по уши в каменной крошке. Согреешь воду?
- Йоли, - печально вопросил Рамон, глядя на молочную сестру с печалью обреченного, - Йоли, с тобой все в порядке?
- Нет, конечно. - пожала плечами Госпожа Гадюка. - Я же только что сказала, я с ног до головы в пыли. Так что насчет купальни?

К чему вся глубина твоих зеркал,
когда умрут слова?

10

Re: «Сарабанда» - 1024 год

Халис не могла бы назваться принадлежащей к трижды проклятому и трижды благословенному, давно потерявшему свою славу и падшему роду ар`Риф, если бы не умела решать проблемы с той скоростью и в той последовательности, которпя была в данном случае необходима. Возможно, поэтому она и не задалась вопросом, а что же.делать одиноко.брошенной без.оружия и доспехов пленнице.
Или потому что такого вопроса вовсе не стояло.
Проводив иверцев рассеянным взглядом, назири сосредоточенно шагнула вперед с возвышения герцогского трона, будто в холодную воду.
Эстебан, что потом уволился и стал служителем при храме Супругов, напившись рассказывал каждый раз, что в ту ночь видел Несогласного, и Несогласный принял облик белый, несомненно, из желания осквернить светлое и святое. Может, потому что он засранец и знает, что кровь на белом видно лучше всего.
А она была вся в крови, когда стража ворвалась с факелами, бесцеремонно растолкав гостей, которых принимали снаружи заботливые руки слуг.


Дагу и топорик Халис добыла позже. Сначала это  был бокал, разбитый и глубоко вошедший в глазницу первого на ее пути. Первый на ее пути вообще не имел отношения к заговорщикам, просто донье Йоланде было лень тратить на него тилрос. Хороший хрустальный бокал стоил куда дешевле, а потому…
— Что смотришь, звезда души моей? Он упал.
Иверка из числа гостей рванулась в сторону, и задерживать ее назири не стала.


Эстебан говорил, что тогда  в горящем уже зале, в крови вообще было всё, а Несогласный стоял и смеялся, и облизывал собственную руку, а в другой у него было чье-то сердце. И живых там больше не было, если кто и дышал, то…


Вдох.
В этом нет удовольствия — так твердили наставники, но каждый знал: вот избавление от жажды, и уже потому это радость. Как сон, как еда, как…
Выдох.
Коротко размахнувшись, аним-Кери всаживает топорик в затылок мага и рывком вытаскивает обратно — не бросаться же хорошими вещами.
Вдох.
Дага самым кончиком острия задевает пах одного из лже-стражников, и он еще пару раз пытается ударить, пока не поскальзывается в невидимой в темноте луже. Луже, что натекла из него.
Выдох.


Эстебан говорил за кружкой молодого вина, что в Несогласного хотели стрелять, но он с хохотом улетел в огненном вихре, обрушив горящий потолок.


Халис явилась хмурая, она вела в поводу коня, на котором висел без сознания некто в мундире герцогской стражи Лозано. У него не было обеих ступней, и аккуратно перетянутые и перевязанные обрубки намекали, что так задумано. Свалив его на землю, назири вопросительно глянула на Рамона, и маг указал в сторону купальни, невольно отступая на шаг.


— Я принесла тебе сердце в подарок, Керия-хайэми, — Халис выплыла из клубов пара, оседающего на мраморных стенах, так же бесшумно, как если бы соткалась из него, — эти сыновья шайтана не сразу сказали, куда нести.
Она почесала щеку в засохшей крови и с любопытством воззрилась на герцогиню Лозано, перламутровую и мраморную, чья кисть расслабленно лежала на краю бассейна.
— Мне думалось, тебе понравится. Одного я принесла живым. Дай мне больше гадючьих гнезд, это… маловато, хватит ненадолго, и я буду снова голодна.
В ладони у Халис действительно было сердце.

11

Re: «Сарабанда» - 1024 год

Даже Йоланде потребовалось несколько мгновений, чтобы совладать с удивлением - но по счастью, пар скрыл от взора назири замешательство, промелькнувшее было на лице герцогини, а когда та перевернулась в бассейне, чтобы лучше разглядеть и дар, и дарителя, вид ее уже был совершенно безмятежен. Рамон, давно знавший Йоланду, мог бы заметить вспыхнувшее в ее глазах любопытство - но маг не решился бы войти в купальню, и остался снаружи с пленником; а Халис знала иверку слишком недолго и плохо, чтобы различать оттенки ее настроения, и оттого не могла бы прочитать в лице герцогини ничего.
- Так вот, как ты любишь гадюк, маленькая змейка, - насмешливо проговорила Йоланда, - на обед. Забавно.
Вид крови ее совершенно не пугал - и, в конце концов, это был не первый раз, когда она видела вырванное человеческое сердце - но никогда еще ей не приносили его как дар, и это неожиданно казалось забавным. Йоланда потянулась, гибким движением переместилась к противоположному краю бассейна и требовательно протянула руку за "подарком".
- Давай.
Сердце холодным комом легло в ладонь герцогини - за то время, пока назири несла его из замка, оно успело остыть и заветриться, но иверка крутила его в руках с явным удовольствием и, рассмотрев со всех сторон, с упоением сжала в пальцах. Из оборванной артерии с чавканьем вытек кровавый сгусток; Йоланда завороженно пронаблюдала за тем, как он стекает по запястью, срывается с него и тяжело падает на белый мрамор, а потом с довольной улыбкой отложила игрушку в сторону.
- Мне нравится. - торжественно провозгласила герцогиня Лозано. - Ты удивляешь меня, душа моя, и хорошая работа нуждается в достойной награде. Иди сюда.
Окровавленным пальцем она поманила к себе назири, и тут же отпрянула назад, освобождая ей место в бассейне. Приглашение было одновременно и приказом: раз ошейник все еще был на месте, ослушаться Йоланду Халис не могла, и герцогиня наблюдала за опускающейся в воду иль-заанкой с любопытством и насмешкой.
- Тебе стоит отмыться от крови. - Йоланда оперлась локтями о мраморный борт купальни и наполовину вынырнула из воды, чтобы полулечь на край бассейна. - Расскажи, что там было. Ортис мертв?

К чему вся глубина твоих зеркал,
когда умрут слова?

12

Re: «Сарабанда» - 1024 год

- Он упал, - невозмутимо повторила свою версию Халис, - слишком много пил. Глазом на свой бокал - страшная смерть.
Так же невозмутимо она стянула заскорузлую от крови льняную рубашку, следом штаны - единственное, что ей оставили из ее одежды - и поковыряла пальцем несколько длинных порезов на руках, недобрительно качая головой. Кажется, отсутствие тренировок и истощение не пошли ей на пользу, получить такие повреждения в обычное время было бы крайне... позорно.
Но воде убийца, конечно же, была рада. Приятно узнать, что в этой проклятой Матерью стране все не настолько варвары, чтобы отказываться от мытья, хотя в какой-то момент именно так она и думала. И, уж если тебе предлагают целый бассейн, хоть и с его хозяйкой вместе, то отказываться явно не стоит.
Хозяйка (и бассейна тоже - весело подумала назири) расположилась у края в такой позе, что позавидовала бы любая "женщина для услаждения взора". Услаждать взор там было, чем, но бесстыдно разглядывала иверку Халис вовсе не поэтому: такие взгляды смущали даже ко всему привыкших иль-заанцев, а уж местных, что на словах были скромнее пятилетней дочери жреца, даже если являлись жирными мужиками в летах - тем более. В общем, назири колола, где могла, а что еще делать в таком положении?
То есть, перламутровые изгибы герцогини Лозано были несказанно хороши, если отвлечься от ситуации, а отвлекаться не стоило.
Халис с головой нырнула в воду, чтобы вымыть кровь из волос, и вынырнула в шаге от герцогини.
- Было много крови, - сказала она, - очень много. А потом сверху упали горящие балки. Гостей вывели, в меня собирались стрелять твои стражники, знаешь, Керия-хайэми, мне не впервой, но если ты хочешь, чтобы я защищала тебя дольше, то тебе следует объяснить страже, что я исполняю твои приказы. Не знала ни одного из моих братьев, кто мог бы увернуться от роя стрел. Я принесла тебе живого, как ты хотела. Правда...
Назири зубасто усмехнулась, наклоняясь к уху иверки:
- ...сеньор Рамон почему-то потерял покой, - доверительным шепотом сообщила она.

13

Re: «Сарабанда» - 1024 год

- Рамон его и не обретал, - спокойно проговорила Йоланда, смотревшая куда-то чуть выше плеча назири, - но его беспокойство хранит мой покой.
В уголках ее губ затаилась едва сдерживаемая улыбка, и судя по отсутствующему взгляду, мысли герцогини витали в местах далеких, но приятных - для нее, во всяком случае, потому что случись Рамону прочесть мысли госпожи и сестры, он растерял бы даже те последние крохи покоя, что у него остались. Маг был хорошим человеком - и за это Йоланда его одновременно уважала и жалела, полагая, что он отказывается от немалой доли удовольствий в пользу своих принципов и осмотрительности. Ее же саму не могли не радовать и печальная в своей нелепости кончина дона Ортиса, и переполох среди гостей, и тот факт, что Халис удалось уволочь одного из этих мерзавцев - а значит, все затевалось не зря и им наконец-то удастся что-нибудь узнать.
И вид гибкого тела иль-заанки был приятным дополнением к не менее приятным мыслям. Прямой взор назири герцогине льстил, но никак не смущал - Йоланда протянула руку, чтобы коснуться пальцами шеи назири там, где под белой кожей билась голубая жилка, и скользнуть ладонью выше.
Она перебирала жесткие от запекшейся крови волосы и представляла, как горят старые гобелены, украшавшие большой зал - те самые, которыми так гордилась покойная свекровь, в которые тыкала ее носом, вдохновенно повествуя об истории семейства, гадкой, темной и мрачной.
Она гладила узкую спину назири, ощущая под пальцами каждую мышцу, и представляла, как в объятом пламенем зале, среди опрокинутых столов и разбросанной посуды дон Ортис лежит, слепо уставившись в потолок единственным глазом.
Она скользила взглядом по рельефным плечам и аккуратной груди иль-заанки, но перед взором ее стояли дым, пламя и кровь - и Йоланда блаженно зажмуривалась, чувствуя, как сердце замирает от удовольствия.
- Я не думала, что ты будешь меня защищать. - честно призналась герцогиня.
Сейчас она осторожно разбирала волосы Халис, глядя на нее с умиленным одобрением.
- Я не предполагала использовать тебя таким образом. Рамон говорил, что это слишком опасно, и он прав, конечно... но Рамон, как я уже говорила, всегда беспокоится, а мне нравится, как ты это делаешь. Я объясню и ему, и страже твое новое положение.
Йоланда зачерпнула воды ладонью и принялась неспешно отмывать живот назири от крови.
- Расскажи мне о назирайн, душа моя. Я знаю о вас только из легенд и сказок. Правда, что у вас, как у кошек, девять жизней? Правда ли, что вы пьете кровь и питаетесь человечиной? Правда ли, что при полной луне устраиваете шабаши в далеких, безлюдных оазисах и приносите Несогласному в жертву иноземцев?

К чему вся глубина твоих зеркал,
когда умрут слова?

14

Re: «Сарабанда» - 1024 год

Халис молчала. Кажется, она просчиталась - снова - но кто бы мог подумать, что в этой стране бывает и так. Впрочем, ошибки такого рода еще никогда не были неприятны, и потому нельзя сказать, будто она проявляла какое-то особенное терпение.
- Супруги никому не дают девять жизней, - назири даже не шевельнулась, с любопытством изучая лицо иверки. И выглядела она так, будто то ли соблазняла мужчину, то ли с ним уже была - правда, аним-Кери поклясться могла, что думает та вовсе даже о других вещах.
О доне Ортисе, который упал, к примеру.
Одели удачей, Черный Лис, она же наглухо сумасшедшая. Ей это нравится, и если бы ей притащили труп и кинули к ногам, она была бы еще больше рада - может, потому ее прикосновения становились всё откровенней.
- Все это сплетни. Почти всё, - поправилась Халис, по-прежнему не поднимающая рук, - мы просто люди, и никогда это не скрывали.
Потом она все же сделала этот шаг вперед, вжимая донью Йоланду в мраморный край бассейна. Нет, а что такого - тоже себе маленькая, приятная, достаточно сладкая месть того, кому не отомстить иначе, и нет, она не из тех, кто стал бы содрогаться от отвращения в таких обстоятельствах.
- А я вот слышала, что в этой стране подобные сцены считаются развратом и опасной ересью, - было бы чересчур прямо, если бы не тон, - как глупо, Керия-хайэми, не правда ли? Положи на меня  вторую руку, я тебе кое-что покажу.
Тело требовало отдыха, и, почему бы несостоявшаяся жертва эту игру ни затеяла, Халис не собиралась глупо отказываться от такой возможности. Пожалуй, даже ошейник был к месту.
Герцогиня Лозано, маркиза Альменраты и Вальдекеньо, мест, которые аним-Кери никогда не видела и предпочла бы, чтоб так и оставалось, оказалась ниже ее ростом без своих туфелек на каблуках и высокой прически, и еще оказалась очень мягкой для создания, вырезанного из перламутра. Подняв без труда, Халис усадила ее на бортик, так чтобы оказаться чуть ниже, близко к груди, по сравнению с белизной которой даже растерявшая весь загар назири казалась темной.
Это было, Лис побери, весело.
- Мое новое положение, - на миг отвлекшись, убийца чуть сжала зубы, наслаждаясь горьковатым привкусом чужой кожи, - очень заманчиво, госпожа Керия. Стоит ли мне его сейчас сменить?

15

Re: «Сарабанда» - 1024 год

- Потом, - сказала Йоланда, блаженно зажмуриваясь, - чуть позже.
Ее иль-заанское приобретение представлялось ей все более и более ценным - от крови и пожаров мысли герцогини переметнулись к вещам не менее приятным: томно прикрыв глаза, она рассеянно поглаживая шею назири и думала о всем том, что покорная любому приказу Халис могла бы сделать по ее слову; и сердце в ее груди сладко сжималось одновременно от этих фантазий и прикосновений иль-заанки.
- Тебе не солгали, - легко подтвердила Йоланда слова Халис, - но то, о чем не знают, вроде бы и не случалось, а я... всегда заботилась о том, чтобы не узнали.
Она давно не позволяла себе такого: последнюю любовницу герцогиня больше года назад отослала подальше отсюда, в родную Альменрату, а искать новую у нее не было ни желания, ни времени - клубок интриг, сплетавшийся вокруг молодого императора, затянул ее с головой, и политика на время заменила Йоланде все простые человеческие радости.
Быть может, зря. Быть может, именно этого ей и не хватало, чтобы очистить ум - просто ощущения чужой близости, ласки чужих рук, прикосновения чужих губ...
Рамон потом скажет, что она окончательно сошла с ума - ну и пускай. Сегодня хороший день - пускай он перейдет в хорошую ночь.
Йоланда глубоко вдохнула, стараясь выровнять сбившееся дыхание, и выгнулась назад упираясь ладонями в белый мрамор.
- Я никогда не любила мужчин, - легко призналась герцогиня, не открывая глаз, - и из них всех менее всего я любила своего мужа, отвратительного, самодовольного осла. Он был красив, это правда... но не так красив, как, скажем, ты, Халис. Ох, душа моя... да...
Иль-заанская игрушка лучше и надежнее иверской служанки, молчание которой нужно покупать или требовать - она не скажет без приказа, и сделает ровно то, что приказали; а если вдруг покорности ее придет конец - разглашение подробностей личной жизни будет меньшей из проблем герцогини. Контракт на нее не закрыт, и едва избавившись от ошейника, Халис тут же вцепится ей в горло - и от этой мысли тоже щекотало в груди и тянуло в животе.
Опасность дразнила, а укрощенная опасность будоражила. Оно билось в ней - тяжелое и душное, изголодавшееся, едва сдерживаемое; и Йоланда глотала вскрики и старалась унять дрожь, но лишь одного случайного прикосновения груди к ее коже хватало, чтобы заставить иверку задыхаться.
Да, она слишком давно не позволяла себе такого.
Йоланда коротко содрогнулась и вцепилась пальцами в белые волосы иль-заанки.
- Он так ничего и не понял, - слова срывались с пересохших губ сами, - дурак... О, душа моя... Слишком любил себя, чтобы смотреть по сторонам. А я - да, вот так - я в тот момент смотрела на свою чтицу... молоденькую девчонку, чуть моложе меня. У нее были такие... такие зеленые глаза - как у тебя, душа моя, моя душа... Но она и вполовину не была так хороша, как ты - ох, моя змейка...

К чему вся глубина твоих зеркал,
когда умрут слова?

16

Re: «Сарабанда» - 1024 год

Не то, чтобы печальная судьба герцогини сильно занимала Халис, но почему бы и не послушать - и посочувствовать деянием, в меру сил и желаний.
Ну да, она привыкла соблазнять чтиц и служанок, как еще жить в этой варварской стране? И, опять же, аним-Кери, быть может посочувствовала бы, если бы не задумалась, сколько из них упокоилось в какой-нибудь навозной яме при живейшем участии сеньора Рамона. Но сейчас, пока донья Йоланда билась в ее руках и сбивчиво признавалась в страшном - ну правильно, кому еще, как не собственной игрушке - это не имело никакого значения. Потому что Халис не была ни чтицей, ни служанкой, ни змеей, если уж на то пошло.
И она поймала гадюку.
У гадюки была такая шелковая кожа, что не оторваться: и назири легко позволила себе как как бы потерять голову. Она тоже заслужила немного хорошей ночи, и мерзко саднящие порезы почти не отвлекали, ни от чего, ни от хрипловатых признаний, ни от белых рук, взлетающих в темноте, как крылья больной бабочки, ни от намерений - и первым среди них было заставить кричать эту женщину, что так скоро возомнила себя хозяйкой. Кричать и умолять, конечно.
И, пока она занималась этим, вода остыла, а воздух стал сухим и горячим, впиваясь пальцами и губами в иверку, Халис сама забывала дышать.
И, когда темнота обрушилась сверху, она, вроде бы, и была готова, но все равно сдалась - потому что это должна быть хорошая ночь.

Полусонную герцогиню Лозано из купальни она выносила. На руках, закутанную в шелковую простыню, и - естественно - специально ради услаждения взора так и не отправившегося спать мага.
- Что ты...
- Исполняю приказы моей госпожи, - наставительно сказала назири и, подумав, добавила, - примерно, как и ты, сеньор Рамон. Покажи мне, где ее спальня, вместо того, чтобы задавать вопросы.
Она и сама была готова свалиться с ног, по нескольким причинам сразу, а потому надеялась хоть на какую-нибудь горизонтальную поверхность. Честное слово, после некоторых вещей пережить можно всё, и даже коврик у кровати считать отличной постелью.
На лице Рамона отчетливо читалось "ну разумеется", которое он не стал озвучивать, молча указывая направление по коридору.
Павильо святого Симона, надо же. Убийца коротко ухмыльнулась, вспоминая, как добивалась от стражника указаний, где это и как найти.
- Доброй ночи, - сказала она, накрывая герцогиню одеялом. В окно брезжило пока еще серое утро.

17

Re: «Сарабанда» - 1024 год

Пробуждение герцогини было столь же приятно безмятежным, как и ее сон, но безмятежность эта улетучилась, едва она встретилась взглядом с мрачным Рамоном, сидевшим в глубине комнаты. Любой другой мужчина, заявившийся в спальню Йоланды без приглашения, напрашивался как минимум на публичную порку - а дальше наказание ужесточалось бы в зависимости от его намерений - но молочный брат герцогини мог себе позволить некоторые вольности.
И в данный момент ими злоупотреблял, если бы кто спросил саму герцогиню.
Собственно, не нужно было обладать пророческим даром, чтобы предположить, что именно маг желал донести до госпожи столь горячо, что едва мог дождаться ее пробуждения.
- Рамон, избавь меня от нотаций. - Йоланда отбросила в сторону одеяло. - И отвернись.
Сама она была довольно ровно настолько, насколько в принципе могла быть довольной требовательная герцогиня Лозано, и наступление утра ее взглядов на ситуацию не изменило.
Второе приказание маг покорно исполнил, но вот первому явно следовать не собирался.
- Я только надеюсь, что ты сама понимаешь, что творишь.
- Ровно то же, что обычно. Все, что хочу. Хватит вычитывать мне так, будто я десятилетняя девочка, стянувшая мамино украшение. С каких пор ты вообще лезешь в мою личную жизнь?
- С тех пор, как она угрожает твоей безопасности. Ради Супругов, Йоли, что на тебя нашло? Я предупреждал, что это опасно. Что эта женщина опасна, и все, с ней связанное, тоже опасно.
- А мне она нравится.
- Я слышал. - сухо высказался маг. - Я слышал, как она тебе нравится.
Йоланда насмешливо оскалилась.
- А ты как будто завидуешь? Хватит, Рамон. Я представляю себе все риски, и моя безопасность в первую очередь зависит от твоего мастерства. Пока ошейник надежен, мне не о чем беспокоиться - и тогда почему бы не воспользоваться ситуацией в своих интересах? Она отличный воин, зоркий страж - и да, как ты тонко подметил, великолепная любовница. Глупец не воспользуется таким подарком Супругов. Душа моя, - герцогиня потрясла за плечо сонную иль-заанку, - вставай и помоги мне одеться.
Расставаться со своей новой игрушкой вчера ночью герцогиня категорически не хотела, поэтому та сейчас спокойно дремала у нее под боком, и Йоланде почти жаль было прерывать сладкий сон назири, что во сне выглядела почти безобидно.
Иверка задумчиво отвела в сторону белую прядь, упавшую Халис на глаза.
- Прикажи, чтобы ей сшили одежду. По нашей моде, но не стесняющую движений. Возможно, мужской костюм... расспросите Халис о ее пожеланиях. С сегодняшнего дня она - мой личный охранник.
Даже спина Рамона удивительным образом выражала протест против всего происходящего, но маг молчал, а герцогиня виртуозно игнорировала его недовольство.
Йоланда села на кровати и, не нашарив ногами туфель, так босиком и прошла за ширму для переодевания.
- Расскажи мне лучше о чем-нибудь полезном. Как беседа с пленником?
- Он умер.
- Невелика потеря.
- Она отрезала ему ноги! Чтобы не ушел - отрезала ноги, понимаешь?
- Ну и умничка, - Йоланда, скрытая от глаз мага за ширмой, безразлично пожала плечами, - он ведь действительно никуда не ушел. Подкиньте его труп к остальным. Скажите... что он тоже упал, я не знаю. Упал и отломал себе обе ноги. Он успел перед смертью сказать что-то толковое?
- Только имя. Аранхеда.
- Никогда не слышала. И это все?
- Да.
- Плохо. - после паузы сердито проговорила Йоланда. - Плохо. Душа моя!
Белая рука, высунувшаяся из-за ширмы, требовательным жестом поманила к себе Халис.
- Я жду тебя. Ты что-нибудь слышала про дона Аранхеду?

К чему вся глубина твоих зеркал,
когда умрут слова?

18

Re: «Сарабанда» - 1024 год

- Нет никакого дона Аранхеды, - голосом давно проснувшегося человека сказала с кровати назири.
Собственно, она действительно не спала с того момента, как маг, искренне считая себя совершенно бесшумным, вошел в спальню. А уж потом, когда иверцы заговорили, сложно было бы спать даже при большом желании - открывать глаза и оповещать кого-либо об этом Халис тогда не поспешила. Теперь она встала, небрежно отбросив покрывало, и отправилась исполнять приказы: наверное, стоило разозлиться и подумать что-нибудь о том, что воин Храма - не какая-нибудь служаночка, но во-первых, выбирать не приходилось, а во-вторых Халис полагала, что когда выбора нет - глупо по этому поводу переживать.
И потому со стоическим спокойствием затягивала шнуровки и застегивала крючки.
Одеться или даже прикрыться она и не подумала: мысль эта в голову ей пришла, но была с насмешкой изгнана. Пусть Рамон побесится.
- ...он умер лет пятьдесят тому, - задумчиво добавила аним-Кери, не видевшая смысла что-то скрывать, - а сейчас в его разрушенном замке время от времени обитают... всякие. Меня туда тоже звали, но я предпочитаю обсуждать дела на нейтральной территории - во избежание вот таких вот ситуаций, которую я сейчас имею. А что там за "всякие" - понятия не имею. Меньше знаешь - крепче спишь. Но полагаю, что вчерашние... гости?.. явились прямиком из Аранхеды. Моя госпожа прикажет навестить их уютное обиталище?
Вопрос был задан таким будничным, таким равнодушным тоном, что Рамон только злобно выдохнул и прожег назири взглядом, к чему она так же осталась безразлична - не огненной стрелой, и ладно.
Только после того, как на лебединой шее герцогини было застегнуто ожерелье из крупных рубинов, Халис натянула рубашку и, с некоторым отвращением, штаны, которые ночью залил кровью один неосторожный новый знакомый.
- Между прочим, сеньор Рамон, чему вы так возмущаетесь? Будто ваша магия делает не так больно, как отрезание ступней. Кстати, очень быстрое.
- Да ты с ума сошла, - хмуро резюмировал маг, - это не одно и то же. Я не делаю людей калеками просто так.
- И я не делаю. Просто так, - назири осторожно расчесывала длинные волосы герцогини Лозано и была безмятежна, - моя госпожа, если мне просто вернут мою одежду и снаряжение - будет лучше всего. В костюме по местной моде мне будет... неловко, а это снижает боеспособность.

19

Re: «Сарабанда» - 1024 год

Герцогиня торжествующе глядела на мага; маг переводил мрачный взор с одной женщины на другую, и сложно было определить, кто вызывает у него больше досады: безумная в своей неосмотрительнойсти Йоланда или весело скалившаяся Халис, для которой шкура пленницы оказывалась неожиданно удобной.
Просто отвратительно удобной.
- Вот это - хорошо. - назидательно проговорила герцогиня. - Очень хорошо.
- При всем уважении, Ваша Светлость, - обиженный Рамон всегда становился подчеркнуто формальным, - отправлять ее одну было бы крайне недальновидно.
- Совершенно верно, - легко согласилась Йоланда, - и именно поэтому она не отправится одна. Рамон, проверь, пожалуйста, все личные вещи Халис на наличие маленьких магических и немагических секретов, и как только ей вернут снаряжение, мы отправляемся.
Рамон, казалось, поперхнулся воздухом.
- Мы?!
- Ну что ты вылупился, как филин, милый? Отпустить Халис одну, как ты подметил, довольно опасно, но единственный, кого я могу отправить с ней - это ты, а мне оставаться без твоей защиты еще опаснее. Вдруг в этом и состоял коварный план нападающих? Разделить меня с тобой? Все знают, насколько ты ревностный защитник.
- Не подлизывайся. - сухо потребовал маг. - Что ты скажешь всем потенциальным визитерам?
- Правду. Что герцогиня Йоланда Альба в страхе за собственную жизнь покинула очевидно небезопасный замок и пока скрывается.
- Ты не хочешь пожаловаться императору, например?
- Хочу, но сначала мне нужно знать, на кого я буду жаловаться. Требования расследований слишком легко проигнорировать, и они в последнее время слишком часто игнорируются.
- Мне все это не нравится. - после долгой паузы проговорил наконец Рамон, и это означало, что маг пасует перед напором герцогской дури, но соглашатся с нею не собирается.
Йоланда благосклонно улыбнулась.
- Я и не думала, что тебе понравится.

Для Йоланды и ее молочного брата приготовили дорожные костюмы, двух крепких скакунов и некоторый запас провизии, а Халис вернули все ее вещи - все происходило стремительно и бесшумно, но по настоянию Рамона в дорогу они отправились не раньше рассвета следующего дня. Их отбытию предшествовал долгий спор о том, что безопаснее - путешествовать под покровом ночи или при свете дня, и в конце концов обоих спорщиков сморила усталость, которая и тем самым и победила. Путь решено было начать хорошо выспавшимися, и все разошлись по спальням.
Поросшие елями склоны холмов упирались в мохнатое пузо облака - в Лозано пришла непогода; и сентиментальная Лорена, смахнув слезу, сказала, что отправляться в дождь - добрая примета.
Возможно, поэтому дождь не начался; только тучи сгустились над перевалом, когда герцогиня с сопровождающими приближались к нему.
- В этих лесах, - задумчиво проговорила Йоланда, высматривавшая что-то среди темных елей, - когда-то почил мой свекр. Несчастный случай на охоте. Что не несчастный, конечно, ясно было всем; но вот случай ли?..
Рамон недовольно нахмурился, но промолчал, и перевал они миновали без происшествий.

К чему вся глубина твоих зеркал,
когда умрут слова?

20

Re: «Сарабанда» - 1024 год

До сих пор у Халис не было поводов для удивления. Она прожила приличную жизнь, с гордостью могла сказать, что не является юной среди своих братьев и сестер, видела всякое, да что там, многое из того, что она видела, и герцогиню, и Рамона заставило бы поседеть и сойти с ума. Однако, герцогиня тоже кое-что приберегла в ответ.
Сюрприз такой.
Вопросы задавать здесь, похоже, не принято, а то назири непременно спросила бы, например, как давно Рамон состоит при своей больной госпоже, за что его назначили на эту должность, и чем так можно провиниться перед миром, и что она, конечно, не будет его убивать, потому что Мать заповедала жалеть убогих.
Но она молчала и заинтересованно наблюдала за этим представлением. Потому что, в конце концов, кто она такая, чтобы запрещать людям убивать себя?
Даже если эти люди...
Неважно.

Назири глядела еловые склоны без выражения. Путешествие с иверцами ее утомляло, как и в принципе путешествие с кем-либо. Они слишком часто останавливались на отдых - по ее мнению, разумеется - и вообще... выделялись. Если бы она была одна, то не выходила бы к людям и на дорогу, потому что выделялась, в основном, она. Любой феллах будет пялиться на нее огромными глазами и до конца своей жалкой жизни рассказывать всем, как видел белого иль-заанского демона. В этом возрасте аним-Кери уже не боялась приходить к жертвам открыто, но, честное слово, и не радовалась тоже.
- Будто бы есть разница, - зубасто улыбнулась она в ответ, - главное, что он почил. И, да будет мне позволено спросить у госпожи... что вы вообще собираетесь там делать?
На ответ убийца совершенно не рассчитывала, поэтому тронула бока коня, заставляя его пойти вперед. В сущности, что бы ни собиралась, если герцогиня Лозано умрет, будет только проще.
Если только сама Халис раньше не кончится, защищая ее.
Вот эти мысли не удавалось даже прогнать. От того в селение на перевале они въезжали в молчании, никто не стремился поддержать разговор.
Эти земли еще принадлежали к владениям Лозано, и от того, конечно, никто не ожидал подвоха, никто, кроме моментально подобравшейся назири.
Прежде всего, в селениях днем не бывает тихо. Гремят цепями собаки, играют дети, блеет скотина в хлевах... кстати, о детях - один лежал на дороге. И был уже пару дней, как мертв.
Аним-Кери выдохнула и пошевелила труп ногой, переворачивая на спину - это было почти несложно, учитывая, что в день, когда мальчишка умер, было сухо, и от того он влип неглубоко, всего лишь в засохшую кровь и собственные внутренности.
Интересно у вас тут, в вашей Иверьесе. Прямо как в Иль-Заане в самые интересные времена.
- У вас разбойники хорошую сталь носят? Одним ударом, да еще снизу...