1

Тема: «Неразрешимые проблемы» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Место: Замок Рассвета, покои принцессы Рэйны
Участники: Рэйна Алас-Домар, Элайн де Канде

Кто-то решает судьбы империи, кто-то стремится на войну, кто-то ищет неприятности, а для кого-то самая большая проблема - какое платье наденет ее высочество... точнее - засунуть ее в это платье.

Я, как дитя, играю пустотой,
Струящейся за каждою чертой,
За каждой гранью зримого пространства.
2

Re: «Неразрешимые проблемы» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Элайн шла по коридорам Замка Рассвета привычным маршрутом, ни на секунду не задумываясь о том, что собирается делать, куда нужно повернуть и что сказать страже. Она ходила здесь уже больше пятнадцати лет, не каждый день, и предполагала, что скорее всего преодолеет его еще не раз и не два.
Когда была жива императрица ритуалы и церемонии еще имели смысл, они давали императорской семье иллюзию защищенности и предопределенности, они защищали, регламентировали, были удобны. Императрицы больше не было, принцессу не интересовала ни политика, ни дворцовая жизнь, новый император... о нем Элайн еще не успела составить мнения, но ей казалось, что он сильно отличается от того мальчишки, которого она когда-то пыталась учить рисовать и зачаровывать предметы. Хотя, если бы кто-нибудь спросил баронессу чем, она бы не смогла этого объяснить. Поэтому держала это впечатление при себе - мальчишка вырос, он больше не лазает по деревьям, ни разбивает коленки и не прячется от учителей в библиотеке с книжкой.
Она вошла в гардеробную, содержащуюся в идеальном порядке. Элайн знала, что служанки в замке недолюбливают ее и за глаза называют не слишком лицеприятно, но ее это не волновало. Бардак вокруг неминуемо приводит к бардаку в голове, поэтому все должно быть упорядоченно. Платье, которое прислал портной к балу было разложено отдельно - на фоне мундиров принцессы оно выглядело... уместно. Красивая женщина красива, во что бы ее не одень, даже в лохмотьях нищенки Рэйна выглядела бы прекрасно, что уж говорить о гвардейском мундире или бальном платье.
Она подобрала нежный шелк, веер и туфли, которые сопровождали этот наряд и постучалась. Во дворце почему-то редко кто обременял себя этой ненужной условностью, но она никогда не вламывалась ни к принцу, ни к принцессе прежде, чем слышала позволение.
- Ваше высочество, - выйдя из гардеробной, Элайн поклонилась.

Я, как дитя, играю пустотой,
Струящейся за каждою чертой,
За каждой гранью зримого пространства.
3

Re: «Неразрешимые проблемы» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Знала бы Рэйна, с чем к ней в сей час придёт госпожа баронесса, — сбежала бы. В самую высокую из башен Замка Рассвета, в город, к побережью, в какую-нибудь дрянную портовую таверну, где редкие в ту пору посетители галдят о минувшей коронации и пьяно славят императора; к лесистым окрестным рощам, чтобы можно было во весь опор пустить своего рийнца, и тот, подобный своему имени, бурей, чёрной мглою, пронёсся бы по проложенным его собратьями тропкам, подгоняемый стремительной Ринье и неугомонной Шемарой; прямиком в эскадрон...
Сбежала бы, будь ей лет пятнадцать, а на горизонте маячит летний бал, «Великая госпожа желает видеть вас в этом платье, Ваше Высочество» и целый список из «вы не должны», который — вот досада — всегда оказывается несравнимо длиннее её «долгов» перед империей, царственными родителями, высшим светом, самой собой как принцессой, и если их она помнила как молитву Супругам и столь же тщательно исполняла, то запреты так и просились быть нарушенными.
Сбежала бы, будь ей тринадцать, и прозрачно-светлая в белом батисте она кажется себе неправдоподобно нелепой: в декольте не хватает форм и очертаний, в движениях слишком мало от грации, и ею не одарит платье, с которым изяществу самое место — а его нет, и это не скроют отточенные воспитанием манеры; юная великая княгиня ещё по-ребячески резкая, существует порывами, вспышками, представляя собой опасную для окружающих помесь снега, что обрушивается на голову зазевавшегося, и проносящегося мимо смерча, и ей, такой, всё время вдосталь не достаёт свободы, особенно в этих ваших юбках — нет, ну почему она тоже не может быть в мундире, как Арьен и Рэймин?! «Вы не должны» звучит как привычный приговор, обязательный к исполнению, и Рене, снова не изменяя себя, в порыве праведного гнева, бежит показываться брату: «Реми, ну ты только посмотри во что меня вынарядили!»; принц незло смеётся над возмущением сестры, пока та, отфыркиваясь, уже примеривается к его гардеробу...
Будь ей девятнадцать, тоже сбежала бы: «Мадонна, меня ждёт мой кавалерийский мундир», и в голосе звонко перемежаются задор и торжество — и что с того, что она научилась носить платья в полном соответствии со своим статусом и нести себя в них так, что никто бы не усомнился, кем она рождена и что именно её мать зовётся не иначе как Энесса Красивая.
И сбегала.
Раньше сбегала.
А теперь Её Императорское Высочество не то всё же повзрослела, не то приняла правила игры, но мелькнувшая утром мысль о грядущем бале не заставила её сорваться с места прочь из замка.
— Мадонна, проходите, я ждала вас, — Рэйна стояла у стола, перебирая бумаги, но отложила их сразу, стоило на пороге появиться баронессе де Канде. Её губы оживила полуулыбка. — Что же мне готовит грядущий день и вы? Кроме платья?

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

4

Re: «Неразрешимые проблемы» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Элайн смотрела на принцессу и в ее ярких синих глаза нельзя было прочитать ничего, ни осуждения, ни наставлений, ни вопросов. Баронесса де Канде привыкла воплощать порядок и церемонию в этом Замке и старалась не выбиваться из своей роли.
Она боялась, что если сквозь маску этикета и предписанной роли прорвется хоть что-то человеческое, она утонет или ослепнет, а ни то, ни другое было никому не нужно. Поэтому Элайн, всегда строгая, прямая, ответственная, честная, знающая, как надо, выучившая назубок все правила, что были написаны, что подразумевались, что никогда не были произнесены и даже те, которые еще только придумывают, лишь положила на кушетку и осторожно расправила складки серебряного шелка и поставила рядом туфли.
- Пожелания доброго дня, ваше высочество, - губы тронула сдержанная улыбка. - Наблюдение о том, что вы хорошо выглядите, но это вы и сами, я полагаю, знаете. Ваша бальная книжка и с полсотни приглашений на танцы от знатнейших вельмож Керенны лежат здесь, - она кивнула на круглый столик рядом с собой. - Вам нужно решить, с кем вы хотите, а так же не хотите танцевать, и я передам список церемонимейстеру. К этому платью лучше всего подойдет черный жемчуг. Какие духи прикажете принести?..
Она знала, что сейчас последуют возражения - это был привычный ритуал. Она высказывала условия, принцесса нападала, и с каждым разом, с каждым годом, она отвоевывала у Элайн чуть больше свободы и права самой решать, что ей делать во время придворных церемоний. Это уже стало их давней игрой, игрой в которой Элайн на самом деле не хотела выигрывать, за блеском синих живых глаз на самом деле пряталась гордость за взрослеющую девочку. Гордость, на которую она не имела права - Рейна и Реймин не были ее детьми, но баронесса не могла оставаться равнодушной, наблюдая, как они растут и становятся взрослыми.
- Так же, полчаса назад я видела отца Солейна, - официальное обращение к священнику шло рыжему непоседе как вороне скворечник, но, кажется, в словах Элайн мелькнуло ехидство. - Он просил передать, что претендует на ваше общество после бала. Я бы не рекомендовала принимать приглашение, мне кажется, он дурно на вас влияет.
Кто именно на кого именно влиял в этой паре - вопрос был действительно спорным, но вспоминая все то, что устраивали Рейна с Солейном, когда были младше, заставлял беспокоится за сохранность Замка и столицы сейчас, когда оба поднабрались опыта.

Я, как дитя, играю пустотой,
Струящейся за каждою чертой,
За каждой гранью зримого пространства.
5

Re: «Неразрешимые проблемы» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Босоногая, в штанах и недозашнурованной рубашке, Её Высочество представляла собой занятный контраст с донной де Канде, даже одетой в полном соответствиями со всеми мыслимыми и немыслимыми правилами. Скользнув взглядом по принесённым баронессой элементам её декора к балу, Рэйна ухмыльнулась, предвкушая и разговор в череде мягких возражений, которые предстоит парировать, не раня, и будущий вечер, где предстоит присутствовать и символизировать, не выбиваясь из знакомой роли. Она неожиданно поняла, что этого ей даже не хватало: чего-то такого, привычного и без суеты торжественного, будто возвращающего в безмятежную для неё — и сопряжённую с головной болью для других — юность, когда была жива Императрица и мать; когда она не командовала своим эскадроном, ей требовалось время и место, где бы она являла собой не больше, чем Великую княгиню, а не наследницу трона, по счастью уже занятого, — и теперь всё снова возвращалось на круги своя. С некоторыми оговорками. С некоторыми очень большими оговорками.
Сейчас, однако, принцесса не хотела думать ни о чём, кроме ритуальной беседы с первой из своих придворных донн. И самой любимой, если не сказать единственно.
— Благодарю, мадонна. Пусть день будет добрым и для вас, сколь суетным он ни окажется.
Склонив голову к плечу, Рене покосилась на круглый стол, где, подобно приговору (а эта ассоциации была очень не ко времени, и женщина нервно усмехнулась), лежали приглашения. Не то чтобы это было проблемой и вызывало неприязнь, но танцевать ей хотелось или с доннами, или с равными, хотя бы по росту — исключением из правила по её доброе воле мог стать только Солейн.
— Я бы хотела избавить себя от процедуры выбора — и кавалеров, и украшений, и духов, — видите, сколько проблем мы решим один махом? — надеть мундир и первым делом пригласить на тур вальса вас, мадонна. Как вы на это смотрите? Не лишайте меня такого удовольствия, баронесса, танцевать с вами.
Во взгляде горел игривый, плутовской вызов и вместе с тем под ликом какой-то детской непосредственности там же обретала своё неотразимое воплощение светлейшая из надежд, что на этот раз тётя Эли полностью примет её игру и даст согласие.
А покуда сама Рэйна продолжала отказываться.
При словах о Мордрейке её улыбка стала шире, и в голосе послышался негромкий звон смеха.
— Мне кажется, мы с Рыжим, — потому что какой из него к Шемеру, прости Хозяин, отец Солейн? —  уже повлияли друг на друга сполна, моя милая мадонна, неужели вы верите, что нам ещё есть куда стремиться? Хуже уже не будет.
Потому что иначе, принимая в расчёт и его друзей, этот континент был бы обречён.
— Если кто-нибудь ещё будет искать моего общества после бала, скажите, что я буду с мужчиной и прошу мне не мешать.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

6

Re: «Неразрешимые проблемы» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Я почту за честь танцевать с вами, моя принцесса, - она сделала многозначительную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом, а потом продолжила. - Если вы удовлетворите мою просьбу и переоденетесь в платье хотя бы на пол-дюжины танцев, - да, это был шантаж, ничем не прикрытый, а потому не подлый - но баронесса Канде знала, как добиваться своего, в том числе и с своевольной принцессой, которая так редко прислушивалась к ее наставлениям.
- Всегда есть грани, которых можно достичь, если стараться. И на этих гранях вполне возможно станет хуже, как бы мы не хотели иного, - она подошла к креслу, стоявшему рядом со столом, на котором лежали приглашения и стала раскладывать принесенное - удобно, аккуратно, так чтобы служанка могла в одно движение взять тонкую ткань и облачить принцессу, а так же так, чтобы она не могла ничего испортить - смять или порвать. Туфли были поставлены рядом, а на широком подлокотники были разложены аксессуары.
- Согласитесь, отец Солейн еще ничего не разрушил и не испортил в масштабах города, значит, ему есть куда расти, - она выпрямилась и посмотрела на принцессу. - Я поняла, ваше высочество, я передам это старшей горничной - с вашего позволения, после бала я хотела бы вернуться домой. В последнее время я мало уделяю времени сыну - это нужно исправлять.
Иногда баронесса де Канде напоминала семье, которой служила, что у нее есть жизнь вне стен этого Замка. Напоминала мягко, вежливо, будто бы извиняясь за это - и если бы Рэйна попросила - Элайн бы осталась, потому что семья в этих стенах была не менее важна, чем семья за их пределами.

Я, как дитя, играю пустотой,
Струящейся за каждою чертой,
За каждой гранью зримого пространства.
7

Re: «Неразрешимые проблемы» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Поджавшая губы Рэйна, стоило внимательнее присмотреться к её весёлому прищуру, не выглядела ни недовольной, ни возмущённой: игра оставалась игрой и никакой шантаж не мог того переменить.
— Но тогда мне придётся танцевать с кавалерами, которых ещё следует выбрать, — и каприз в её голосе звучал сродни шутке: принцесса, вопреки и благодаря своему статусу, оставалась совершенно неизбалованной и, желая чего-то, она или приходила и побеждала, или — реже — вела долгую осаду и через это добивалась своего (и того, что считала своим), но никогда не требовала, упирая на происхождение, и не топала ножкой.
Что баронессе было прекрасно известно.
— И если бы выбор стоял только между отцом, маркизом Ланфором, бароном де Вером, Солейном или принцем Островов, — каждое имя вкупе с титулом выделялось отдельной интонацией и падало в пространство, звуча как отдельно взятая нота, — я бы уже стояла перед вами, моя донна, в платье.
Пока же она стояла близ столика, перебирая приглашения, мысленно смиряясь с одними и отметая другие: нет, сразу нет, пожалуй, нет, вежливое нет, нет и можете даже не пытаться — и так порядка сорока раз, не отвлекаясь от беседы со своей придворной.
— Но ради вас — а потом, я уже обещала танец отцу — я согласна. Надеюсь, мадонна, мне не придётся отвоёвывать вас у обязанностей следить за регламентами и покоем нашего императора.
Вновь подняв ясный взгляд на Элайн, Рене мягко ей улыбнулась и снова принялась решать сегодняшнего вечера.
— В последнее время отец Солейн старается помочь. Своим друзьям, отцу, жителям Керенны — тогда он спас и моего брата, вы же помните это, мадонна. Уже в этом прослеживается его рост. А в проблемах в масштабах города едва ли будет повинен именно он: в конце концов, не Мордрейк затеял град в Утро Парусов — он его прекратил; и оперу ставил не он. И мы говорили о влиянии друг на друга: так вот — вряд ли он сможет сотворить из меня принцессу худшую, чем я уже есть. Что может быть хуже того, что я отказалась наследовать, отказываюсь носить платья и не собираюсь выходить замуж? Разве что стать как та Ларенна, но тут, боюсь, даже Боги бессильны.
Просьба баронессы заставила Великую княгиню отвлечься. Она посмотрела на женщину, и в этот раз в выражении её лица проступило нечто виноватое — иногда она действительно забывала, что у госпожи де Канде была другая, настоящая семья, пусть та и состояла из одного только сына.
— Конечно, мадонна. Вы можете быть свободны вечером и весь завтрашний день, вот вам моё распоряжение. Сейчас я также вас не держу. Отдохните, дорогая Элайн, сегодня будет долгий день.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.