1

Тема: «Я буду щитом твоим» - 4 день III дюжины Луны Парусов, 1025 год

Участники: Рауль Рейнеке, Риннара Лоретти, кто-то за окном.
Место: особняк донны Риннары, ночь.

Или сказ о том, как ничто не учит самоуверенность осторожности.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

2

Re: «Я буду щитом твоим» - 4 день III дюжины Луны Парусов, 1025 год

Вечер был мирным. В привычно открытые окна бриз с моря нес ароматы сада, солнце уже ушло за горизонт, даря городу сиреневую дымку сумерек, которая вот-вот смениться чернильной темнотой ночи. В спальне горел свет - светильники освещали ребенка, который полчаса назад забрался отцу на колени, не спрашивая у того разрешения - забрался и уже через десять минут уснул, привалившись щекой к груди мужчины. Ребенок пах молоком и медом и знать не знал ни о каких опасностях - так же, как и в прошлую ночь.
- ... Миллионы врачей
Не излечат влюбленного. Смерть - его лекарь!
О, позволь умереть у тебя на плече...
Женщина, сидящая за столом, писала что-то на листе бумаги, часто прерываясь и проговаривая слова вслух, будто бы восстанавливая по памяти строки, что сейчас переносила на бумагу. Она не боялась, совсем, как будто весь свой страх она пережила еще вчера, когда не пускала возлюбленного на порог.
Риннара думала, что распрощалась с этой историей, что за год все исчезло и новые переживания вытеснили то, что произошло прошлым летом. Она ошибалась. И сейчас, сидя за столом и перенося на бумагу свою память, она говорила на иль-заанском, с певучестью, которой раньше не было в ее произношении, невольно копируя те - не свои интонации.
Пол спальни покрывал белоснежный ковер с длинным ворсом, в котором ноги утопали по щиколотку, ходить по нему полагалось исключительно босиком и даже слуги сбрасывали обувь, когда заходили в хозяйскую спальню. На этом ковре можно было не бояться, что ребенок, учась ходить, расшибет лоб, и он прекрасно глушил любые шаги.
Риннара подошла не слышно:
- Давай я его уложу.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
3

Re: «Я буду щитом твоим» - 4 день III дюжины Луны Парусов, 1025 год

Запах молока, мёда и цветов мешался с горьким и тревожным запахом трав, согретых солнцем и упавших в костёр. Этот запах с приходом сумерек как будто лишь набирал силу, вкрадчиво заполняя собой то пространство, что принадлежало хозяйке дома и её сыну. Хотя, казалось бы, всё должно было быть наоборот, и след от горевших пучков травы над чашей с холодной до почти видимого излома на мелкой ряби водой должен был рассеяться ещё полчаса назад, когда Рауль уложил по углам обереги, скрестил ветви рябины над дверью, огородил железом окна, и, не отвлекая Риннару от целиком захватившего её занятия, сел неподалёку, лишь время от времени любопытствуя, о чём шепчет княгиня, но так и не надумав её окликнуть. Время от времени — а с Риннарой всё чаще — на него нисходила чуткость и даже какое-то сочувствие. Поминать Риара ар’Саадира, когда в кошмарах матери где-то поблизости шатается Наафаль ар’Саадир и без чуткости казалось плохой идеей.
А вот с Эльвио они ладили. Не с самого начала, но теперь маленький человечек быстро менялся, и чем дальше, тем охотнее принимал в нём участие Рауль. Они и теперь общались жестами до тех пор, пока маленький княжич не устроился поудобнее с не знающим преград намерением спать и видеть во снах… представлять — что — было отдельным удовольствием, тихим, домашним, почти уютным. Настороженность, заставляющая ловить звуки за пределами комнаты, была уже так же естественна, как дыхание, и не сбивала благодушный настрой.
— Только забери у него куклу, — приподнимая сына, ответил Рауль, так что стало видно, что он сжимает в руках небольшой холщёвый мешочек, перетянутый грубой нитью для слабого подобия человеческому телу.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.