1

Тема: «Мы тупеем на этой войне» - 3 день I дюжины Луны Ветров, 1025 год

Место: Вурхау, Альхайм
Участники: Рэйна Алас-Домар и её офицеры

После всего, что им пришлось пережить в последние пару дюжин дней, после бесконечных битв с врагами живыми и мертвыми, после огромных потерь, масштаб которых только-только начинаешь осознавать, короткая передышка в ожидании неизбежной осады кажется долгожданным подарком Хозяев.

2

Re: «Мы тупеем на этой войне» - 3 день I дюжины Луны Ветров, 1025 год

Хотя казалось, что солнце только-только начало путь от зенита к закату, Тамила, как и остальные этриниты, уже давно научилась не верить его обманчивой неспешности. Ещё и пары часов не пройдет – и их снова накроет ночь, которой они уже устали бояться. Да, пожалуй именно усталость, а не страх, и даже не боль – физическая ли или душевная – была тем чувством, что сплотило их всех. Почти весь день она, вместе с остальными счастливчиками, которые достаточно крепко стоят на ногах и которым не выпало ночного караула, работала над укреплением оборонительных сооружений – довольно сомнительных для осады, но впечатляющих для курортного городка. Но вот наконец инженер, ответственный за их участок работ, решил, что они сделали достаточно, и приказал лейтенанту Альмейн и ещё двум магам в принудительном порядке идти отдыхать. Остальные солдаты смотрели им вслед со смесью жалости и зависти: хотя всем хотелось наконец упасть и не вставать, они понимали, что от сил магов завтра будет зависеть очень многое. Но всё равно Тамила видела по лицам своих коллег, что они чувствовали себя немного виноватыми перед остальными. Сама она не видела ни одного повода для того, что бы винить себя — но может она была просто слишком усталой, чтобы думать об этом.

Отойдя от стены вглубь города, где был разбит лагерь, Тамила снова с сомнением взглянула на предательское солнце. И решила, что спать пока рано, а значит надо чем-то себя занять. К примеру, проведать Алейту, относительно состояния которой целители наконец-то начали говорить утвердительно оптимистично, а не осторожно обнадеживающе. И, раз уж она всё равно собиралась в лазарет, развернутый в одном из бывших курортных гостиниц, Тамила заглянула на ближайшую кухню узнать, не нужно ли что-то отнести туда. Оказалось, что конечно же надо, и что донна может быть хоть десять раз лейтенант, но просто так шляться без дела — это не дело, потому что здесь вам не тут, обед должен быть по расписанию и надо-надо-надо. Тамила стоически выслушивала бурчание пожилого повара: после недель, полных только приказов, отчетов, его такое обыденное брюзжание было почти милым и уютным. Примерно так же несерьёзно, но увлеченно поносила её в детстве бабушка, когда заставала за поеданием начинки вместе наполнения ею пирожков. Эх, где теперь эти пирожки, и где эта бабушка. В последние дни Тамиле всё чаще начинало казаться, что нет никакого тёплого золотого моря, и увитых лозой раскаленных улиц, и украшенного резьбой дома, где её бы ждала её безумная, разношерстна семья. Есть только горы, война, смерть – и бесконечная усталость, которую не способно победить ничто. Пока повар копошился, собирая в ведра какую-то снедь, природу которой даже обычно любопытная до кулинарии лейтенант Альмейн не спешила узнать, та присела у двери, прикрыв глаза и запретив себе засыпать.
К счастью, старик управился до того, как Тамила неизбежно нарушила бы сове слово. Нагрузив её вёдрами со снедью для раненых солдат и корзинкой еды для донна офицера, он с сомнением оглядел эту картину — и, не глядя ей в лицо, не видя её благодарной полуулыбки, закинул в корзину пару свежих яблок.

В лазарете оказалось, что конечно донести всё до них было не достаточно, и потому донна лейтенант, могущественный маг и гроза врагов разной степени живости, облачившись в оставшийся от персонала гостиницы переднике в цветочек, несла вслед за лекарем, раздававшей еду, ведро с чем-то, напоминавшим вареную репу с приправой из вареной репы. Оставалось надеяться, что офицерам полагается что-то более изысканное. Тамила устало нахмурилась — и тут же заставила себя встрепенуться, проснуться и улыбнуться. Потому что и эта измученная лекарь, имя которой никак не удается запомнить, и этот парень, который держится молодцом, хотя вряд ли когда-нибудь снова пойдет, и уже точно Алейта - все они точно заслужили от неё поддержку, а не бесконечный поток жалоб, которым в этом городе может поделиться каждый. А вот поделиться уверенностью в том, что завтрашний день будет лучше сегодняшнего, а послезавтрашний — так вообще царствие Хозяев на земле, на это были способны единицы. И Тамила знала, что она — одна из этих людей. Пусть это будет только маска, но она как никто другой знала, как умело подменить ею лицо.

Когда обед наконец начал подходить к концу, и её отпустили к офицерским палатам, солнце уже клонилось к закату, хотя прошло всего около часа. Скоро настанет ночь, и станет совсем темно. Холодно. Тоскливо. И, что уж кривить душой, страшно. А значит надо торопиться.
- Алейта? Ты спишь? - после приличествующего короткого стука в дверь, Тамила заглянула в палату уже в меру жизнерадостной и довольной жизнью, и готовой этим приподнятым настроением делиться вне зависимости от того, хочет этого Алейта или нет. В целом ей удалось создать вполне убедительную иллюзию обычной Тамилы Альмейн. Единственное, что выбивалось из привычного образа — это грязный мундир. Ну, и обожженная голова. О том, почему половина её головы всё так же покрыта рыжеватыми кудрями, а половина — черным, жженым, неприятно тянущим паленым пухом, Тамила запретила себе думать. - Я совершила великое магуйство, и сотворила для тебя два яблока! Ну, точнее я добыла два яблока. В общем, их надо съесть пока меня не отправили под трибунал, и ты моя единственная надежда.

3

Re: «Мы тупеем на этой войне» - 3 день I дюжины Луны Ветров, 1025 год

И правда казавшаяся до этого момента спящей Алейта медленно повернула голову и наградила Тамилу пристальным взором, который скользнул сначала по корзинке в руках Иль-заанки, потом по ее грязному мундиру и опаленным волосам...
- Я смотрю, яблоки ты брала с боем. - с беззлобной насмешкой высказалась целительница.
И приподнялась на локте в попытке принять более или менее вертикальное положение.
Алейта поняла, что выздоравливает, когда безразличие к собственному положению сменилось на мысли о том, что она устала лежать - это как минимум означало, что она пребывала в сознании достаточно долго, чтобы утомиться неподвижностью, ибо прежде большую часть времени целительница пребывала то во сне естественном, то в магическом.
И от постоянного сна она тоже удивительным образом устала. Мир за пределами палаты сейчас ей казался одинаково далеким и манящим; пусть даже последнее, что помнила о нем Алейта - это орды вонючей нежити, наступающие со всех сторон. Ей потом сказали, что госпиталь отбили - потеряли, конечно, кое-что и кое-кого, но командор Линьер уже давно не была прекраснодушной мечтательницей, верившей, что в такой драке можно обойтись без жертв.
Какое-то время назад в перерывах между беспамятством она размышляла, не пора ли причислить к этим жертвам себя.
Ей хотелось хотя бы пройтись по коридору, чтобы размять затекшие мышцы, но этом сил на это у Алейты пока еще не было - откровенно говоря, она не была уверена и в том, что сможет без поддержки доковылять до дверей палаты - и оттого просто возможность сидеть, а не лежать, казалась отличной разминкой.
И уже хотя бы за это она была благодарна Тамиле.
Корзинка снеди в руках Альмейн, пожалуй, тоже сулила многое: вторым признаком выздоровления целительница про себя обозначила возвращение аппетита; и если раньше ее мутило просто от мысли о еде, то теперь при взгляде на "добычу" Тамилы Алейта сглатывала слюну. Паек, полагавшийся раненым, был достаточен для того, чтобы поддержать силы, но вряд ли мог назваться соблазнительным: сытная каша без изысков, да пара кусков хлеба.
Она наконец-то приняла полусидячее положение, немного поерзала, устраиваясь поудобнее и хлопнула ладонью по краю койки, приглашая Альмейн присесть.
- Тогда тащи яблоки сюда, зря что ли отбивала их.
И, наблюдая за тем, как Тамила устраивается на кровати и раскладывает свою "добычу", поинтересовалась:
- Как оно там, снаружи?

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

4

Re: «Мы тупеем на этой войне» - 3 день I дюжины Луны Ветров, 1025 год

- Ну что ты, узрев мой грозный облик они сдались без боя, - Тамила, состроила грозную гримасу, которая совершенно не желала держаться на её лице. Так что уже через мгновение её сменила довольная ухмылка.
Оглядев бедноватую обстановку палаты, в особенности с сомнением старинное и очень тяжелое на вид кресло, примостившееся у окна, донна лейтенант уселась прямо на пол, покрытый неожиданно толстым, хоть и пыльным, ковром и по-ильзаански скрестила ноги и принялась с искренним интересном наблюдать за сложными приготовлениями Алейты к трапезе с безопасного расстояния. Первым порывом, конечно, было броситься помогать. Но, во-первых, по собственному небольшому, но крайне неприятному опыту прибывания в лазарете она знала, как же надает эта неизменная и кажущаяся неуместной забота. Если Алейте действительно понадобится помощь, она даст об этом знать, в противном случае лучше не надоедать. Во-вторых, логика подсказывала, что сейчас донне целителю необходимо как можно больше делать самой, чтобы поскорее восстановиться. Ну, и ещё она очень забавно дрыгается, когда пытается устроиться поудобнее, но это лучше оставить при себе.
Желание стащить кусок хлеба было очень сильным, примерно таким же как голод, который пока ещё не успевшая пообедать Тамила загнала куда-то даже дальше постоянной усталости. Но не достаточно сильным, чтобы побороть дружескую верность, которая требовала не лишать пусть и не умирающего, но тяжело страдающего товарища ничего. И уж точно слабее той истомы, что накрыла её как только она опустилась на ковер. Если там, за пыльным окном, чистый как вода или кислота воздух дрожал от напряжения, то здесь он был спокоен и вязок как сахарный сироп, из которого дома делали карамель.
- Да всё так же – холодно, ясно, скучно. Я поняла, что курортный отдых — это точно не мое. Завтра ожидается начало штурма, так что меня и остальных магов пораньше отпустили со стройки баррикады, - пояснила она чуть серьёзнее. - Судя по отчетам разведки, денек нам предстоит тот ещё. Одно радует — что мы будем ночевать на курорте, а они — в чистом поле. Ну, или чистых горах, если учитывать особенности ландшафта, - задумчиво дергать нитки из ковра оказалось очень увлекательным занятием. Наверно самым увлекательным во всем мире. Всяко лучше чем всерьёз думать про завтра. - Ты-то когда собираешься к нам обратно? Не говори остальным, но прочие целители совершенно не умеют дозировать спирт.

5

Re: «Мы тупеем на этой войне» - 3 день I дюжины Луны Ветров, 1025 год

- Я бы хоть сейчас, - доверительно сообщила Алейта, на мгновение отрываясь от корзинки с едой, - но целители и мои собственные ноги почему-то против.
Сейчас ей казалось, что она, называя еду "вкусной" просто не знала ранее значения этого слова: никакие самые изысканные деликатесы, кажется, не могли бы сейчас сравниться с куском обычного сыра, который выделил Тамиле щедрый повар, и ничто не пахло так ароматно и пьяняще, как пара яблок, что лежали сверху. Ценность простого, как водится, становилась очевидной лишь после того, как тебя этого простого лишали, и обычная еда в данный момент казалась Алейте столь же восхитительной, как и казавшаяся еще недавно само собой разумеющейся способность просто встать с постели и пойти, куда заблагорассудится.
Однако за восторгом перед нормальной едой, от взгляда Алейты не укрылась и тоска, с которой Тамила поглядывала на сыр и яблоки, и в душе целительницы какая-то детская жадность тут же вступила в кратковременную, но ожесточенную схватку с совестью. Первая требовала не делиться ни с кем, забратья на гору снеди и шипеть с нее на всякого, кто попытается отнять хоть кусочек; последняя - укоряла, мягко указывая на то, что туго сейчас приходится всем, не только раненым, а Тамила, меж тем, не пожалела для подруги добытого.
И себе, видимо, не оставила ничего.
Алейта печально поглядела на краюху свежего хлеба, и пододвинула ее к краю кровати.
- Иди сюда, - позвала она Альмейн, - разделим по-братски. В меня все равно все не влезет, а хлеб зачерствеет быстро.
Последнее было чистой правдой: за то время, пока она провалялась тут, ее желудок словно бы успел отвыкнуть от обильных трапез и теперь соглашался принимать еду только понемногу, так что какой бы жадностью ни горели сейчас глаза целительницы, она прекрасно понимала, что осилить сможет едва ли четверть из принесенного.
- Ваш курортный отдых не сравнится с моим. Сон и покой, покой и сон... честное слово, уже тошнит. - Алейта нахмурилась, левой рукой осторожно ощупывая бинты на боку. - Говорят, мне такой режим светит еще на полдюжины дней, но я поняла, что взвою. Буду вставать потихоньку и ползать так далеко, как смогу - до ваших баррикад доползу вряд ли, но, может, хоть на излете поймаю здешнее веселье. Ты где волосы спалила?
Она сунула в рот кусок сыра и, блаженно прищурившись, поинтересовалась неожиданно серьезно:
- Как Рэйна?

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете