1

Тема: «Меж истиной и безумием» - 6 день III дюжины Луны Парусов, 1024 год

Место: Замок Рассвета, кабинет регента.
Участники: Амьен де Рейн и Рэйна Алас-Домар.

Разговор с братом едва не обернулся столкновением, слова Рэймина обернулись ядом и непониманием, и кто-то из них двоих точно сошёл с ума.
А с этим уже стоит идти к отцу, чтобы убедиться в собственной вменяемости и разделить тревоги.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

2

Re: «Меж истиной и безумием» - 6 день III дюжины Луны Парусов, 1024 год

Выйти в коридор, тяжело дыша, и удержаться, чтобы не хлопнуть дверью, — Рене же понимает, что это слишком глупо, не по-возрасту, не по-статусу, да и что на такое чрезмерное выражение эмоций может подумать граф де Кенси, помимо всего прочего, что уже подкинуло ему питательную пищу для размышлений; выйти и, стараясь не сложиться надвое, пройти — не пробежать — мимо гвардейцев, чтобы за поворотом, где её никто не увидит, не ближе, обижено пнуть стену, скребя по камню когтями упирающейся в неё руки, — пусть глупо и по-детски, зато хоть чуточку отрезвляюще.
Рэйна ещё ощущала играющий на пальцах жар пламени; сильнее этого — лишь пришедшийся в живот удар клубка искр и боли, оставивший след, и, разумеется, злость; и сейчас только здравый смысл, голос которого слишком громко и насмешливо звучал внутри её существа, останавливал принцессу от возвращения к брату, чтобы...
А, впрочем, что она могла сделать сейчас: кидаться на него с кулаками и заклинаниями, в него — словами, проклятьями и напоминаниями? Её, разумеется, остановят, при необходимости оттащат и обездвижат; но вот станут ли слушать, в то время как будущий великий господин несёт странный бред, обвиняя родную сестру в чём-то неведомом ей самой.
Если было бы возможным вонзиться в камень когтями, вспороть его как ткань, на стене Замка Рассвета уже красовалась метка её ярости... Об этом Рене подумала, прежде чем отступить, выдохнув, и твёрдым шагом направиться в покои, где ей были рады в любое время.
Где никто не стал бы чинить ей препятствий и угрожать.
Где оставался, видимо, последний человек в этих стенах, которого она могла назвать семьёй.
Её Высочество вошла в кабинет к регенту Империи, тихо притворив за собой дверь, — желание отыгрываться на предметах интерьера оставило великую княгиню, хотя злость всё ещё клокотала внутри; теперь она искала другой выход — в словах.
— Отец, я только что поговорила с Рэймином, и мне кажется, он сошёл с ума, — проходя вглубь комнаты, прямо заявила Рене. — Он бредит, обвиняет в чём-то меня и тебя, и... — принцесса выдохнула, — Налей мне чего-нибудь, а. После таких разговоров хочется убивать — не вспоминать, а ты, уверена, захочешь выслушать всё.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

3

Re: «Меж истиной и безумием» - 6 день III дюжины Луны Парусов, 1024 год

За последние дни покой герцогу Рейнскому только снился. Казалось бы, ко всему за прошедшие годы можно было привыкнуть, но нет. В конце концов, Амьен никогда не стремился к власти, но вляпался в нее по самые уши, чтобы быть с любимой женщиной. И если дела общегосударственные стали делом привычным и служили фоном, то дела семейные беспокоили изрядно. И, разумеется, сейчас корнем этих проблем стал Рэймин.
Никто не смог бы сказать, что регент не любил своих детей. Да, с Рэйной, единственной дочерью, он был и мягче, и на многие ее проступки реагировал спокойней, чем на проделки сыновей, но не оставлял шалости принцессы без внимания. Та же в ответ отвечала отцу взаимностью и слушалась охотней наставников и даже матери. Всех же трех сыновей: и Эстелайна, и принцев, Амьен всегда держал в строгости - так его самого воспитывал отец, маршал Империи Диан. Зато Энесса всегда питала к сыновьям обьяснимую материнскую слабость, особенно к своему первенцу - Арьену.
Поведение Рэймина же было отцу сейчас крайне непонятно и не на шутку тревожило, но при всем этом испытывал облегчение в предвкушении скорого сложения полномочий регента и коронации Императора.
Вечерний визит дочери вызвал у отца едва заметную улыбку. Поднявшись из-за стола и наконец получив повод отвлечься от документов, указал Рене на диван возле камина, а сам отошел к бару и налил себе и дочери йерки. Слова ее заставили герцога обернуться, чтобы оглядеть обычно такую спокойную принцессу.
-Что между вами опять случилось? - нахмурившись, поинтересовался де Рейн, протягивая Рене йерку и усаживаясь рядом с ней. Молодую женщину явно потряхивала и, насколько отец знал дочь, то трясло ее от злости.

Открой те раны, вылечи их снова -
Пусть сложатся они в судьбы узор

4

Re: «Меж истиной и безумием» - 6 день III дюжины Луны Парусов, 1024 год

Заговорила Рэйна не сразу, как и заглотнула йерку — она вертела в руках рюмку, заглядывая туда, словно в надежде узреть истину: не вино, конечно, но при возрастающей крепости, может быть, и истина достигалась быстрее, хотя нельзя исключать, что вместе с тщетностью бытия и вселенской печалью. Вот и княгиня, ещё не выпившая ни глотка, уже готова была им предаваться — злость вдох за вдохом ослабляла свою хватку, но обнажала крайнее напряжение и недоумение, и трясло уже от этого.
— Опять... — молодая женщина перевела дыхание, криво улыбаясь, и откинулась на спинку дивана, так, что, склонив голову, могла смотреть прямо на отца. — Ровно то же, что происходит последние дюжины. Только теперь я добилась разговора.
Прежде её мастерски избегали, а когда удавалось своими словами достигнуть внимания Его неприступного Высочества, то на неё раз за разом обрушивалась тирада, ясно дававшая понять, что разговора не будет. Это повторялось снова и снова.
Йерка приятно обожгла горло, и Рене даже не поморщилась, только прикрыла на мгновение глаза и не глядя отставила опустевший сосуд.
— Впрочем, Рэймин...
Реми, Боги, она же всегда звала его только Реми, и в её устах это имя приобретало сотни разных оттенков, но никогда Рэйна не говорила о нём, держа в сердце ненависть. А сейчас? Сейчас, рыча, полное имя брата она неприязненно выплёвывала, не в силах держать в себе эту жгучую обиду
— ...не хотел говорить и сейчас. Сказал, что будет колдовать, если я приближусь. Как видишь, мне не были рады.
Вспоминать было мерзко: в голове голосом брата на все лады звучали эти странные «убийца и шлюха», и, вскрывая память по живому, Её Высочество пыталась понять, чем такое заслужила.
— Судя по его словам, мой брат считал, что наш разговор слушают, или я его для кого-то разыгрываю. Уже бред несусветный. В череде странного, сказанного им, было обвинение в том, что я шлюха, убийца и лживая тварь; также полагал, что стоит благодарить его за то, что я не в тюрьме. Мы с тобой, если я всё верно поняла в этом потоке безумия. «Не буду выносить грязь в народ, поэтому вы с отцом еще на свободе и живы, и сделаю все, чтобы никто не узнал. Но здесь вас не будет», так он сказал, — припомнила Рэйна. — И там было что-то про второй раз... Что во второй раз у нас ничего не получится; чтобы даже не пытались. Совершенно не понимаю, о чём он? В чём этот обманщик смеет обвинять меня?! Тебя?! — она фыркнула, и растерянно воззрилась на герцога, теперь в надежде, что тот сможет хоть что-то прояснить своей дочери.
Кроме того, вспоминать дальнейшее нимало не хотелось, как и рассказывать, и поэтому стоило взять паузу. Ещё меньше хотелось поднимать из небытия предшествующее, тот ворох безумия полугодовой давности, — но видимо и тому пришла пора.
Всему приходил свой час.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

5

Re: «Меж истиной и безумием» - 6 день III дюжины Луны Парусов, 1024 год

Опрокинув следом за дочерью йерку, Амьен обратился в слух, задумчиво вертя в пальцах пустую рюмку. И все услышанное очень не нравилось отцу… Прежде, какая бы кошка не пробегала между близнецами, надолго из ссоры и обиды не затягивались и, какими бы разными по характерам не были Реми и Рене, никто бы не мог сказать, что не были близки. И в сложившемся положении герцог полагал, что либо кто-то намерен заронить в сердца, умы и души близнецов сомнения друг в друге, либо же Рэймин тронулся умом.
-Я не знаю, милая, - покачал головой де Рейн, по-прежнему глядя на рюмку, - видимо, Реми считает, что в его исчезновении виноваты мы с тобой… Каким же образом, хотел бы я знать?
Все сказанное сыном, - а регент не сомневался в правдивости слов Рене, даже не рассматривая факт того, что принцесса могла что-то добавить от себя или приукрасить, - рисовало перед мысленным взором отца безумца. Безумца, которому предстоит сесть на трон. Сам он с Рэймином после оперы встреч не искал: во-первых, боялся не сдержаться и натворить то, о чем потом сам бы пожалел, а, во-вторых, было очень тягостно смотреть на непонятные и не самые приятные изменения, произошедшие с принцем. Да и сейчас, слыша от Рэйны весь тот несусветный их точки зрения бред, исходивший от младшенького, Амьен едва ли мог сдержать себя, чтобы не вломиться к тому в покои, - или хотя бы попытаться, - и не оттаскать за уши, чего не делал даже в детстве князя.
-Все обошлось только взаимными упреками, - даже надеяться не стоило, что Рене стояла и кротко сносила оскорбления от близнеца, - или… нет?
Рэйна удостоилась взгляда, который знаком ей был хорошо по детским годам и воспитательным разговорам, непременно следовавшим за любой шалостью.

Открой те раны, вылечи их снова -
Пусть сложатся они в судьбы узор

6

Re: «Меж истиной и безумием» - 6 день III дюжины Луны Парусов, 1024 год

— Безумие. Это какое-то безумие.
Слово жгло в груди, пульсировало в сознании, искажаясь, потому что его оказывалось очень сложно соотнести с её Реми, вместе с которым она вошла в эту жизнь, с кем оставалась неразлучна долгие годы, кто был порой недостающим ей самой, но таким необходимым голосом разума и здравого смысла и наравне с отцом знал Рэйну лучше всех в этом мире и любом другом. Кто никогда бы не предал.
Никогда бы не оставил.
Никогда бы не ударил безоружную.
— Он сам виноват в своём исчезновении, и если не сошёл с ума, то хорошо это знает, — сквозь стиснутые зубы произнесла молодая женщина, глядя теперь на ладони, сжатые в кулак — когти впивались в кожу не до боли и не до крови, но хотелось и того, и другого, только чужих, а не своих.
Понимая, что для регента её слова прозвучат в равной степени неожиданно и ничего не проясняюще, Рене подняла на мужчину глаза, встречаясь с его взглядом, которыми на неё смотрело неугомонное, весёлое прошлое: опережая вести о своих шалостях, вылазках в город с Солейном, всём том, что лаконично звучало как «принцессы так себя не ведут», а на деле зачастую включало в себя добротный приключенческий рассказ, она, не успевая привести себя в порядок и принять должным образом покаянный вид, бежала к отцу, чтобы ему первому повиниться в содеянном или, скорее, просто этим поделиться, иногда напрочь забывая, что некоторые её поступки опасно граничили с проступками, а иные эту грань небезуспешно и с задором преодолевали, да ещё и при участии близнеца — но о роли Реми она обычно сознательно умалчивала, не желая подставлять его под наказание; и она никогда не жаловалась на брата, даже когда редкими временами они теряли своё привычное взаимопонимание за теми существенными различиями в их нравах, что в иное время оставалось залогом единства двойняшек, словно они были частями одного целого.
Никогда, но не сейчас.
— Нет, — княгиня нахмурилась. — Рэймин требовал, чтобы я ушла, мне же ещё было, что сказать ему, и я шагнула навстречу. Семейных объятий, как ты понимаешь, не вышло, и пригоршня зарядов вернула меня на исходную.
Ладони легли на рубашку, подпалины на которой терялись в тени и за прежде сложенными перед собой руками, и Рене провела по некогда белой ткани вниз, не то разглаживая складки, не то пытаясь стереть следы столкновения.
— Не знаю, что за бесы роятся в его сознании, но он считает, что у меня нет ни совести, ни чести. Вот это было действительно обидно.
Вдруг за кривым оскалом проступила усмешка совсем иного характера — безрадостная, она, однако, смягчала резкие черты, а омрачнённое безумием этой ночи и последней Луны лицо словно посветлело, — и белой головы Амьена коснулись тонкие пальцы его дочери: раньше она всегда гладила отца по волосам, по возможности и стараниям виновато повествуя о своём неподобающем поведении. Сейчас же ей захотелось прежней лаской сгладить неприятные новости, от которых за тайе несло серьёзным разладом, и постараться столь незамысловатым способом удержать герцога, если тот, например, вздумает встать и направиться к Реми.
— Но, можешь догадаться, я проигнорировала и этот выпроваживающий намёк, и снова пошла вперёд, подкрепив свои намерения старым добрым зарядом пламени. Не хотела нападать, но мне нужно было что-то противопоставить Рэймину. И тут пришёл де Кенси. Собственно на этом всё закончилось.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

7

Re: «Меж истиной и безумием» - 6 день III дюжины Луны Парусов, 1024 год

Глядя на сжатые в кулаки руки дочери, Амьен только тяжело вздохнул и накрыл поверх своими жестким ладонями, успокаивая и осторожно стараясь разжать, пока Рене сама себя не поранила. Черные когти он спрятал впервые за долгое время, чтобы не оцарапать.
-Почему это Рэймин сам виноват? – озадаченно поинтересовался регент, хмурясь. Сам принц явно так не считал, а отец чего-то не знал. И не он один, судя по всему.
В детстве эти двое никогда друг друга не сдавали, покрывая до последнего. А когда удавалось клещами что-то вытянуть, перетягивали одеяло друг на друга, покрывая близнеца. Тогда, несмотря на напускную строгость, приходилось только радоваться за такое единение. Ругаться так, что стекла в рамах звенели, порой, правда, тоже приходилось. И какая жалость, что сейчас брата и сестру нельзя было просто собрать в одной комнате, усадить друг напротив друга и заставить слушать, объясниться меж собой. В двадцать шесть лет уже ни принца, ни принцессу нельзя было взять за ухо и заставить слушать. Раньше все было гораздо проще. Подобные меры воспитания Амьен никогда особенно не приветствовал, но порой по-другому обойтись не мог. Рука потом словно огнем горела от такого воспитания, укоряющий взгляд супруги был еще хуже, но герцог искренне считал, что поступает во благо.
Под рукой дочери герцог прикрыл глаза, охотно подставляясь, как большой зверь. Все это явственно напоминало минувшие годы, когда дочь была совсем крохой и таким незатейливым образом пыталась упредить отцовский гнев, полагая, - не безосновательно, впрочем, - что искренностью и лаской сможет смягчить наказание.
Сработало и в этот раз. Не то, чтобы герцог намеревался сию же секунду бить лицо нерадивому сыну, но в глубине души желание подобное поднялось при виде опаленной рубашки дочери и от ее слов.
-Кенси? – нахмурился регент. К графу Амьен испытывал весьма смешанные чувства, относясь с должным уважением, но в то же время с оглядкой. Таким людям никогда доверять полностью нельзя. – И как именно граф вмешался в вашу семейную идиллию?

Открой те раны, вылечи их снова -
Пусть сложатся они в судьбы узор

8

Re: «Меж истиной и безумием» - 6 день III дюжины Луны Парусов, 1024 год

Рэйна тряхнула головой, одновременно поднимая взгляд. Под движением рук отца она нехотя разжала свои напряжённые кулаки и покосилась на мужчину с какой-то затаённой обречённостью: если бы только она могла сказать правду — её правду, а не гнусную ложь Рэймина, которую он заявлял, как истину, — то уже бы весь город, вся страна бурлила новостями о поступке принца; если бы не оковы клятв, которые он навесил ей на руки и затянул на шее той, кого она любила, принцесса бы не молчала ни мига после его исчезновения.
Но что она могла сделать теперь?
Следовало хорошенько обдумать всё это.
— Просто так не попадаются. Ему следовало быть умнее — ходить с охраной, например. Думать о матери. Не знаю... Нельзя просто взять и похитить принца на глазах у всех, из-под носа у стражи и всей Керенны, а потом вернуть как ни в чём не бывало. Ведь его бы всё равно нашли в доках, так или иначе. Это не могло быть случайностью.
Её короткая речь прозвучала со всем пылом искренности, словно она действительно верила во всё сказанное, а не придумывала объяснение на ходу, чтоб хоть как-то притянуть его к своим несдержанным словам, прозвучавшим ранее.
Продолжая гладить отца по волосам, Рене вздохнула и слабо улыбнулась половиной рта: всё происходящее приятно напоминало детство; и оттого, как никогда прежде, принцесса жалела, что она сама и её брат выросли и вместе с этим изменились.
— Кенси, — подтвердила она. — Просто пришёл под предлогом аудиенции. Он попросил нас обоих опустить заклинания, и, полагаю, с его стороны происходящее выглядело так, будто я нападаю на Реми... В любом случае хорошо, что он оказался там: вряд ли без стороннего вмешательства этот разговор закончился бы благополучно. А раз мы оба живы — всё не так плохо.
Молодая женщина фыркнула — от йерки напряжение слегка откатывало и проступала усталая насмешка.
— Всё это кажется дурным сном. Нужно что-то сделать, но я пока не знаю, что. Нужно время осмыслить происходящее.
И прошедшее.
— Давай подумаем об этом вместе. Только не сегодня, хорошо? — Рэйна ненадолго замолчала, а потом вдруг тепло улыбнулась отцу: — Давно я не приходила к тебе с разбитыми коленками, проблемами и детскими обидами, да, пап? Я скучала по этому. Жаль, что повод выдался такой... но я скучала.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.