1

Тема: «По ту сторону изгороди» - 5 день 1 дюжины Луны Штилей, 1025 год

Участники: Дженари ар‘Хали, Лорейн Верен
Место: правый берег, сад особняка донны Верен

Маленькая история о потерянных вещах.

Исказилась наша планета
Я во сне, или сон во мне?
Как ни крути, чего-то главного нету
В облачной стране

2

Re: «По ту сторону изгороди» - 5 день 1 дюжины Луны Штилей, 1025 год

А Наафаль всегда говорил ей не отвлекаться.
Все хорошо, говорил он и улыбался, но без внимания все полетит к бесам. Да ну, мрачно бурчала Дженари, я уже бес, куда дальше?
Значит, от беса полетит.
Возьмет и полетит - вот так, за ту крышу, и незаметно, пока бес отвлекся, пропадет с глаз долой.
Страшная северная зима прошуршала мимо, мокрая и голодная, как корабельная крыса, весна пронеслась, стреляя яблоневым цветом, фейерверками и вонючим дымом в лаборатории мастера Лурье, и Дженари смотрела на все это как бы издали. Она в Керенне и в Маллари не своя, просто наблюдатель - пара глаз и рот, что говорит скорее для того, чтобы запутать, нежели прояснить. Втиснуть себя в пеструю студенческую стаю у нее не получалось, хотя было надо - затем, чтобы не отставать от жизни.
Не знать, что происходит - гиблый путь.
Однажды доверилась судьбе, и поглядите-ка, что вышло. Хотя шемри очень смутно представляла, что еще у нее могла украсть судьба, кроме Наафаля. Родину? Хорошо если хотя бы два камня друг на друге на этой родине остались. Жизнь? Будто ценная очень. Магию? Много там той магии, целый наперсток и еще две песчинки.
Оттого игрушка на крыльях ветра пока держалась, но управлять ей так далеко было никак нельзя. Так оно и пропало за чьей-то крышей, и хорошо еще, что не на ней.
Дженари глубокомысленно сверилась с картой.
Карта загадочно молчала насчет того, кому принадлежит особняк, даже несколько скромный по меркам шеффарского эмира, а курьерская подработка ее пока сюда не заносила.
Если не думать о крайних ужасах, худшее, что может статься - доложат графу. А своего у нее осталось не так много, чтобы им разбрасываться, даже если это всего лишь бесхвостый плод нечестивого соития воздушного змея с праздничной вертушкой. Теперь будет лежать там дохлой бабочкой, никому не нужный, мигать огоньками, шуршать двигателем и вертеть лопастями ни для кого, пока не выдохнется, вымокнет под дождем, истлеет в кашу из бумаги и ржавой проволоки. Если раньше не сожгут.
Граф, насколько Дженари успела заметить, не имел страсти бить лежачего и уши вряд ли оторвет - вряд ли оба сразу - а что до Надзора, то мелкие шалости могут отвлекать внимание от, например, прогулок в порт и болтовни с матросами... которые, впрочем, все равно не разделяли ее главных печалей.
Нет у нее больше своих, только книги и вот эта дурацкая летающая приблуда - а своих не бросают.
Бесовка поглубже надвинула шляпу, пряча рога. Попытка - не пытка.
На вид безлюдный, солнечный сад за решеткой пах цветами и роскошной жизнью, то есть всем тем, о чем ей было лучше теперь не мечтать. Дженари взялась за прутья и от души потрясла - но в пепел не превратилась, и это был хороший знак.

Исказилась наша планета
Я во сне, или сон во мне?
Как ни крути, чего-то главного нету
В облачной стране

3

Re: «По ту сторону изгороди» - 5 день 1 дюжины Луны Штилей, 1025 год

Наставник почти не менялся в лице и никогда не повышал голоса, так что в какой-то момент Лорейн стала подозревать, что в учителя ей добыли одного из тех послушных мертвяков, что сейчас так популярны у магов. Терпению его, кажется, не было предела, а незатейливой детской сказке, которую Лори сейчас с выражением читала вслух - конца, и князь Мелленты уже целую вечность добирался до своей возлюбленной, преодолевая все козни ревнивой иверской мачехи.
- Мягче, мягче. Едва касайтесь языком нёба.
Все приличные донны знали амарийский, а раз Лори теперь притворялась приличной донной, ей нужно было наверстывать.
Хотя что уж там - теперь она этой самой приличной донной являлась совершенно официально: осознание того, что титул ее - настоящий, пришло к Лорейн не сразу, зато на пару ночей лишило сна. Шутка ли - всамделишная баронесса! Щедрый аванс, конечно: по статусу она теперь была формально равна де Веру, а заслуги де Вера перед короной были неизмеримо больше - зато у нее было время, чтобы оказанную честь оправдать.
Собственно, положение ее и раньше налагало определенные обязательства, а теперь количество их лишь увеличилось, и изучение иностранных языков было одной из них: баронессе Верен предстояли... заграничные путешествия, в ходе которых она должна была свободно общаться с иноземными аристократами. Сам амарийский язык ложился в ее голову легко, будто без усилий - но вот произношение Лори заставляло морщиться даже ее неправдоподобно терпеливого наставника; и если в случае с этринским языком портовый говорок можно было выдать за экзотический акцент, то амарийский в ее устах должен был звучать идеально.
Чтобы потом этому идеальному произношению можно было придавать любой акцент.
Как оказалось, несколько фраз на амарийском Лорейн даже знала сама - наслушалась в порту - и опознав их по похожему звучению, немедленно поспешила поделиться с учителем широтой своего кругозора, чем, бесспорно, весьма его впечатлила, и тот, откашлявшись, мягко попросил эти выражения больше не употреблять.
В приличном обществе, во всяком случае.
И Лорейн поняла, что все самые необходимые слова в амарийском она и так уже знала, теперь оставалось отточить звучание.
Служанка бежала с княжеского бала, когда что-то тренькнуло - звонко и беспокойно, как оброненная ею золотая туфелька - и Лори дернулась было подняться из-за стола, но под строгим взглядом наставника усидела; а чуть погодя тренькнуло громче и настойчивее - и тогда из коридора пришел бесшумный охранник, что достался баронессе в придачу к титулу и имению, чтобы спросить, не желает ли баронесса подышать свежим воздухом в саду.
Донна, конечно же, была лишь рада.
И учитель амарийского задумчиво погладил корешок словаря, в котором конечно же был спрятан стилет, и предложил донне Верен руку.
Потому что учителя ей тоже нашел де Вер.

Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.