Тема: Опять эта сказка - 1055г.

Участники: император Рэймин I в роли чудовища, его нареченная невеста в роли красавицы, злобные этринские монстры в роли поющей кухонной утвари, и какие-то уроды - потому что в сказке просто обязаны быть уроды.

У этринских владык традиционно проблемы с созданием семьи, и, если предыдущие тридцать лет Его Величество успешно избегал законного брака, то нынче советники все настойчивее, а послы с предложениями все восторженнее...

[right]К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.[/right]

Re: Опять эта сказка - 1055г.

- Это мой стол, и только я имею право класть на него ноги, - наставительно заметил Император, разглядывая подошвы очаровательных бальных туфелек, по последней моде расшитых жемчужными цветами. Графиня де Вер даже не пошевелилась.
- Зато вы кладете ноги на стол при донне, - донна подняла палец, зачем-то внимательно его оглядела и опустила, - и это требует возмездия.
- Я вижу ваши чулки.
- Это явно не первые чулки, которые вы видели в жизни, великий господин, - блистательная Лорейн, в своем репертуаре, едва вынула трубку с ромашкой изо рта.
Это была традиция. Ну, вот такая, уже десять лет. До этого, говоря о важных делах с супругом и предшественником Лорейн на ее посту, Рэймин пил кофе в кабинете, и они вели неспешные беседы. Когда графа де Вер сменила графиня де Вер, беседы стали полны злых шуток и ромашки - в конце концов, мало разницы, как именно решаются важные дела, главное, чтобы это происходило.
Шелестя бальным платьем под звуки доносящегося вальса, Лорейн перебирала бумаги, время от времени выпуская клубы сладко пахнущего дыма. Рэймин потянулся и молча отобрал трубку.
- Давно пора вторую завести.
- Тому ровно десять лет, как вы так говорите, - буркнул он, погружаясь обратно в раздумья, - нет, моя дорогая, я не имею никакого желания выбирать между инфантой... которой четырнадцать, и княжной Мелленты. И не потому, что не хочу жениться совершенно, а потому, что если я выберу кого-то из этих двоих, они тут же решат, что мы официально заняли какую-то сторону в этой бесконечной сваре. А нам ее никак занимать нельзя, она же так, чего доброго, прекратится. Зачем нам такие неприятности? Так что - нет. Придумайте какую-нибудь отговорку, вы у меня умница.
- Отговорку придумайте, решение придумайте, ну шеф, я вам что, этот... из последней оперы, который "тадада тут, тадада там"? - внезапно прорезавшийся портовый говорок совершенно не шел ни к бриллиантам, ни к винному бархату платья главы Императорского Надзора. Его Величество пожал плечами:
- Предполагается, что так и есть.
- Хм, ну если на то пошло, то есть пара вариантов, - задумчиво сообщила графиня.

Это было идеально. И это был скандал. В общем, все, как любил Великий Господин: наблюдая за послами, Лорейн не без удовлетворения заметила, что вид они имеют в меру раздосадованный, но демонстрируют похвальное смирение перед обстоятельствами - она лично заботилась о том, чтобы задобрить и Амарию, и Иверьесу достаточным количеством лести, объяснений и даже нескольких почти вольных шуток в личных беседах: ну вот эти замечания о том, что Альхайм не к добру начал забывать о том, как его взяли, словно девицу, и надо бы напомнить. Послы сквозь разочарование понимающе улыбались, и все шло, как по маслу.
За исключением одного маленького нюанса.
Который на целых пять минут выбил Лорейн из колеи.

[right]К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.[/right]

3 (2016-03-28 21:29:43 отредактировано Лорейн Верен)

Re: Опять эта сказка - 1055г.

- Какого. Хера. - вкрадчиво поинтересовалась Лорейн, к которой в минуты душевных потрясений возвращалась давно изжитая вроде бы манера называть вещи именами предельно короткими и обидными.
Курьер замялся и растерянно пожал плечами: подобные высказывания графини всегда ставили его в тупик, и с некоторых пор он даже не пытался отвечать на них, ибо ответы порождали вопросы, не менее каверзные и нецензурные. Возмущение начальницы, однако, агент понимал и разделял: задумываясь о поступке Вартзаля, он приходил к выводу, что тот был бы весьма смелым, не будь он таким глупым, и надеяться курфюрст мог разве что на полнейшую растерянность этринитов.
Серьезно, кто поверит, что...
- Они нас за дураков держат?
Хотя это, конечно, было единственным объяснением альхаймской самонадеянности.
Лорейн раздраженно хлопнула донесением об стол. Курьер понимающе поджал губы.
- Трубку. - потребовала графиня. - Трубку и аудиенцию у императора.

В тронном зале яблоку некуда было упасть - про себя графиня де Вер отметила, что ни одну из предыдущих гостий не встречали с таким вниманием и интересом.
Лорейн все происходящее не нравилось - по многим причинам - однако за время работы она успела понять, когда с императором спорить можно, когда - не стоит, а когда - просто бесполезно; и сейчас Рэймин, явно уцепившийся за придуманный план, не желал отказываться от него ни при каких обстоятельствах. В каком-то смысле он был прав - давно уже соперники империи не подставлялись так легко и по-детски, но именно это заставляло Лорейн заподозрить какое-то двойное дно в их нехитрых махинациях. Слишком просто все - бери и пользуйся, такие подарки не делают просто так.
Впрочем, человеческую глупость никогда не стоит недооценивать.
- Райнхильд Хедда Эрмелинда Верена Вартзален, фюрстин Эльсбрунн.
По рядам придворных пробежал шепоток - неспешно разворачиваясь к дверям, Лорейн успела выхватить глазами из толпы всех, кто ей интересен - вон иверская инфанта, все три амарийские княжны и даже лодаурская гостья, что оказалась явно более заинтересована в здешних балах, чем в браке с императором.
И Элин - на ней графиня задержала взор чуть дольше, чем на остальных: фаворитка императора выглядела мрачнее всех донн вместе взятых, и это было вполне объяснимо - положение ее при Рэймине становилось все более шатким с каждой новой потенциальной невестой. Император чтит супругов, и в случае брака немедленно избавится от любовницы - та, скорее всего, обогатится на одно поместье, однако о былом влиянии при дворе сможет только мечтать.
Если ее ко двору вообще пригласят.
Лорейн томно взмахнула ресницами и перевела взгляд на альхаймскую гостью - тоненькая и бледная, она удивительно неловким шагом шествовала сквозь ряды придворных в сопровождении сурового вида дамы. Красотой и грацией она определенно проигрывала и инфанте, и княжнам, но если бы супругу императору выбирали за красоту, Рэймин давно бы женился на Элин и не затевал эти бесконечные смотрины. Кроме того, платье эдле подобрали просто чудовищно не подходящего цвета - Лори незаметно поморщилась - отчего и без того бледное лицо фюрстин казалось просто зеленым, и когда та проходила мимо Лорейн, графине смутно показалось, что она видит слезы в водянистых глазах Райнхильд.
Это отчего-то раздражало - нахмурившись, Лорейн отвела взгляд от окоченевшей спины эдле и перевела его на Рэймина, что ожидал фюрстин в противоположном конце зала, и по выражению его лица невозможно было понять, что себе думает великий господин. Если он хочет одуматься, то сейчас было бы самое время.
Графини-близняшки, сопровождающие инфанты, что-то горячо шептали ей каждая со своей стороны.

[right]Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.[/right]

Re: Опять эта сказка - 1055г.

Великий господин думал себе, что все могло быть и хуже. То есть, ясное дело, что с Элин Ламонт сравнится не всякая иверская красотка, а уж альхаймскую недоросль и сравнивать-то стыдно, баронессе шла даже гневная бледность, а фюрстин какой-то злобный шутник обрядил в зеленое, при этом забыв сообщить о том, что это сделает с ее лицом.
Великий господин, вытянув ноги, разглядывал гостью и про себя качал головой.
Нет, это... приговор. В некотором роде. Когда смотришь на девицу и думаешь "ну, ничего так". Это даже хуже, чем "о, Хозяйка, зачем ты ее такую страшную сделала" - это хотя бы внимание привлекает. Делает особенной. Ну хоть как-то.
А тут всё было в пределах приемлемого, как бы ни фыркала всемогущая, но иногда весьма нетерпимая графиня де Вер, но фюрстин Райнхильд - она же Ильзе Вальроде, двадцати лет от роду, бесприданница, воспитанная в доме курфюрста Вартзаль, подруга настоящей фюрстин по детским играм и наверняка поверенная ее секретов - так вот, она была вполне миловидна. Бледная, ну так не всем же быть как командор Эррандес в лучшие годы. Ее хрупкость была бы даже трогательна...
...если бы Ильзе Вальроде, двадцати лет от роду, бесприданница, не являла собой невероятное по своей природе явление: попытку побитого исхитриться и плюнуть в лицо.
Рэймин никогда не любил бить людей в это самое лицо сапогом, но порой люди обнаруживали, что это могло бы стать для них хорошим исходом.
Поэтому он делал вид, что всё хорошо.

Фюрстин Райнхильд Хедду Эрмелинду Как-то-Ее-Там-Язык-Сломаешь в Замок Рассвета сопровождала лично гвардии командор Эррандес, и сейчас Лорейн думала, что, не будь это суровой церемониальной необходимостью, то могло бы стать недурным намеком на "вам здесь не рады" - донна Альхесида, даже ни разу не спошлив, выглядела и вела себя... в общем, может, они просто не привыкли к нежити. Придется привыкать.
Альхаймский подменыш дошла до трона без приключений и присела в реверансе со вполне ожидаемой грацией человека, который считает, что от его хороших манер зависит его жизнь. Наверняка статс-донны делали ставки, споткнется та, или нет, однако, быть неловкой самозванка просто не могла себе позволить.
Потому что боялась.
До одури. Всех. Своих, которые обрекли ее на это под предлогом помощи людям, давшим ей приют и семью, этринитов, потому что они - тут Лорейн усмехнулась, мимоходом в зеркале отметив заметную морщинку в углу рта - монстры и звери, и Императора, потому что "Зло на троне Черной Империи" страшно само по себе, а при попытке представить семейную жизнь с ним...
Что уж тут, при попытке представить семейную жизнь с Рэймином продирало даже графиню де Вер.
Она боялась командора гвардии, потому что не жила в Замке Рассвета и не привыкла к тому, как Эррандес, весело сверкая механической рукой, рассказывает байки и требует ежедневный стакан крови. Боялась, что ее раскроют. Боялась, что НЕ раскроют. По сути, девка - жертва, и это вполне понимала Лорейн, только работа учила ее, что жертвы на то и жертвы, чтобы первыми идти в расход. И ещё - но сам факт!

- ...Император Этрина и Трех Княжеств, Великий Князь Джердан, Великий Князь Къеро...
Рэймин отчетливо зевнул, аккуратно прикрыв рот ладонью. Бедняжке надлежало выслушать до конца, не поднимаясь из реверанса, и лично он считал это свинством.
- ...Защитник Врат, сеньор-протектор Фьорина...
- Хватит, - отмахнулся император. Никто не замер, зал не взорвался шепотом, никаким скандалом не запахло: он очень, очень редко дослушивал свой титул до конца, - поднимитесь, светлая эдле, и добро пожаловать.
Глядя на острые ключицы в слишком глубоком для ее фигуры вырезе платья, великий господин думал себе, смог бы он положить это к себе в постель. И на трагедию его жизни намекало уже то, что гостья, во-первых, уже не играет с куклами, во-вторых, за ней хотя бы не истлевает ковровая дорожка, как это случилось с дочерью лодаурского князя. Некроманта этим не напугать, но в минуту некоторого душевного родства Рэймин признался госпоже Айникки, что опасался бы того, что у нее от него может родиться. Та согласно посмеялась, и они провели прекрасный вечер в беседах о магии. Собственно, это всё, что его в госпоже Айникки привлекало и, главное, у них была полнейшая взаимность.
А с этой... бесы ее знают, в самом деле.
- Надеюсь, ваш путь был приятным.

[right]К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.[/right]

5 (2016-03-28 22:22:26 отредактировано Лорейн Верен)

Re: Опять эта сказка - 1055г.

Едва заговорил император, смолкли все: и болтливые амарийки, и любопытные иверки, и здешние придворные, - все затихли, опасаясь, кажется, даже громко вдохнуть, и Лорейн про себя усмехнулась, представляя, какое впечатление здешнее благоговение перед монархом должно производить на и без того запуганную альхаймскую гостью. Ее наверняка познакомили со всем набором стереотипов об империи, не забыв ни некромантию, ни человеческие жертвоприношения, ни жестокие публичные казни политических преступников - последнее, впрочем, было скорее преувеличением, чем ложью.
Однако чужеземцы полагали, что огромного влияния  на подданных император Этрина добивается исключительно и только жестокостью, и равно трепетали и перед злобным правителем, и перед его фанатично преданными подданными, так что очаровательная лже-фюрстин, кланяющаяся первому и окруженная вторыми, должна сейчас испытывать просто неконтролируемый ужас.
Голос самозванки, однако, почти не дрожал, когда она отвечала:
- Благодарю вас, Ваше Величество.
Лорейн любопытно сощурилась.

На самом деле Ильзе Вальроде, двадцати лет от роду, бесприданница, пребывала в состоянии близком к полуобморочному. Она не помнила, как дошла от двери до подножия трона, и даже путь к залу могла воспроизвести лишь смутно - тогда она, шествовавшая рядом с немертвым монстром, полагала, что бояться сильнее просто невозможно, но едва переступив порог поняла, что это был так, легкий испуг, но никак не ужас.
Корсет платья, заботливо подобранного супругой наставника, внезапно показалось невыносимо тесным.
Полный зал придворных, и у каждого второго - когти или клыки, и у всех - оценивающий взор сытого хищника; но страшнее всего - тот, кто возвышается над этим черным морем; и Ильзе даже у дверей казалось, что она чувствует на себе цепкий взгляд императора. Длинную череду придворных она миновала в каком-то полузабытьи, могла лишь благодарить Справедливую за то, что ноги пока  слушались ее достаточно для реверанса.
Склоняясь перед правителем, Ильзе успела с удивлением отметить про себя, что тот вовсе не стар - ей говорили, что императору шестьдесят лет, но, возможно, ее наставник ошибся, потому что выглядел Рэймин лет на тридцать с небольшим, и в черных волосах его не виделось ни намека на седину. Уже нарисовавшая в своих мыслях образ сухого, птицеподобного старика Ильзе не знала, успокаивает ее эта новость или пугает: старик мог бы оказаться нетребователен, а вот молодой император определенно не успел еще растерять хватку.
Он узнает о ее лжи и все пропало.
Хотя что уж там, все уже пропало.

[right]Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.[/right]

Re: Опять эта сказка - 1055г.

Ее высокопревосходительство - так нужно было обращаться к донне Главе Императорского надзора. Выговорить это слово, настолько сложное для этринитов, что никто из них при Ильзе его не употреблял, ограничиваясь коротким "де Вер", без титулов, имени и указаний на пол, будто это все объясняло - так вот, выговорить его она смотгла не сразу. Но говорить иначе не стоило, потому что давать лишний повод для раздражения было опасно. Графиня де Вер и без того даже не давала себе труд скрыть неприязнь к новой претендентке, так что Ильзе даже стало интересно, чем это можно объяснить. В то, что скрыть свои истинные чувства главный дипломат Империи попросту не может, Ильзе не поверила бы даже в нежном отрочестве лет семь назад, а значит - у донны Лорейн были свои причины для демонстрации.
Или она не видела причин для ее отсутствия.
И это значило, что статус Ильзе в ее глазах настолько низок, что предположить можно лишь одно: она знает.
Всё знает.
И ничего удивительного в этом нет.

- У вас очень красивые розы.
Садовник обернулся не сразу, сначала провел рукой по лицу, кажется, стряхивая пот, и только потом небрежно поклонился, не выказывая излишнего почтения к титулу фюрстин Эльсбрунн - та, слегка ежась от утренней свежести, снова не удивилась. Направляясь в Империю, Ильзе дала себе труд как следует изучить местные обычаи, хотя бы, чтобы протянуть подольше и не нарваться на... ну, например, дуэль. Потому что, как оказалось, местные аристократки выясняют в поединках, кто прав, с ничуть не меньшим удовольствием, чем благородные сиры. И она помнила, что для почитателей Супругов есть мало вещей более важных, чем исполнение своего долга и свое ремесло, а потому даже Император, отвлекающий землепашца от плуга, должен смириться с тем, что его могут попросить подождать.
Ну, теоретически.
Практически, вот этот веселый парень был вежлив, а на ней нигде не написано, что она... как бы это сказать... кандидатка.
- Я тут не один стараюсь, но спасибо. Им было бы здесь не слишком уютно, если бы не магия, - этринит выпрямился. Странно, Ильзе казалось, что он будет выше, но, возможно, ее обманули солнечные лучи, снопами проникающие между зубцами стены. Чтобы подняться в этот сад, нужно было долго блуждать по лестницам, и даже взойти на стену, Ильзе пришла сюда случайно, и ей нравилось думать, будто она действительно от всех ускользнула, пользуясь наступлением рассвета. Конечно, это было не так: гвардейцы провожали ее взглядами, несколько раз она встречала кого-нибудь из придворного персонала и за каждой улыбкой видела даже не пару клыков, а пронзительный взгляд эдле Лорейн. Донны Лорейн. Донны. Надо привыкать.
- У нас такие выращивают в теплицах, - заметила Ильзе, чтобы поддержать разговор. По правде говоря, она не горела таким желанием, но нужно быть вежливой. Если хочешь жить, нужно быть вежливой. И еще она любила цветы. Не розы, нет, они казались ей слишком...
Яркими? Вызывающими? Ненастоящими?
Колючими слишком.
Розы говорили "мы есть, и вам придется смириться с этим".
Розы говорили "попробуй, возьми".
Розы смотрели на Ильзе, как принцессы на нищенку.
- А я ландыши люблю.
- А я - ирисы, - с широкой улыбкой поделился садовник, - но тут у нас в некотором роде достояние Империи, цветник Ее Покойного Величества, сорта редкие, и всё такое прочее, и даже очень редкие есть. Раритетные, я бы сказал. Показать?
Имя ее он не спрашивал, и сам представляться не спешил, а вел себя, между тем, будто они с детства друзья. Стоило возмутиться, но было отчего-то лень.
- Буду рада, - наконец сформулировала гостья свой сложный набор ощущений, в котором радость была явно не доминантой.
Руку безымянный не предложил, может, потому что не имел на то права, однако, кто знает этот Этрин, может, тут садовниками какие-нибудь герцоги работают... Правда, Ильзе не смогла припомнить ни одного этринского герцога подходящего возраста, но у Его Светлости Амори де Рейна должен быть сын лет двадцати, как же его...
- Черная Рэйна, - голосом садовника ответило мироздание, и Ильзе усомнилась в своем здравом рассудке. Но тут же вернулась в реальность. Или, если точнее, то вернул ее розовый куст, одиноко и роскошно цветущий в вазоне из белого мрамора.
Огромные, бархатно черные, его цветы походили то ли на траурных бабочек, то ли на хищных животных, выжидающих перед прыжком, и запах, источаемый ими, ничуть не напоминал розовый.
- Яблоки? М... мед? Очень похоже на что-то, никак не могу понять.
Очарованно вздыхать она не спешила, чем, кажется, разочаровала проводника.
- Карамелизованный тилросс, - услужливо подсказал он, - но да, на яблочный бисквит ещё похоже.
Ильзе поперхнулась и попыталась перевести тему, чувствуя, что неотвратимо замерзает, а розы почему-то пугают ее еще больше.
- Император любит цветы?
- Не очень, - развел руками садовник, - вам холодно? Мы ограждаем сад от ветра, но иногда все же надо...

[right]К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.[/right]

Re: Опять эта сказка - 1055г.

- Нет, - Ильзе отрицательно качнула головой, и, помедлив, добавила, - я привыкла к ветру. В Вартзале ветрено из-за Одена и гораздо холоднее.
В очередной раз ее подловили, и если поначалу Ильзе боялась, что ее испуг перед здешними традициями и нравами оскорбит этринитов, то со временем она поняла: именно такой реакции от нее и ждут. Имперцев невозможно было оскорбить неприятием, ибо они отнюдь не стеснялись своей дурной репутации - они принимали ее и гордились ей, и каждое лишнее подтверждение собственной нечеловечности воспринимали как комплимент. Они подчеркивали свои клыки и когти, они были демонстративно жестоки и с нарочитым пренебрежением относились к простенькой - для империи - магии, которая некоторым жителям альхайма показалась бы просто чудотворством. Они заигрывали с вещами, которых люди опасались, и шутили часто и недобро, а чувство юмора их показалось бы своеобразным даже самому циничному жителю Королевства; они могла изобразить возмущение в ответ на неприятие - но только лишь изобразить, и за внешним неудовольствием Ильзе всегда виделось горделивое кокетство.
В какой-то момент Ильзе начала досадовать на себя за то, что против воли потакает гордыне этринитов, и сейчас, зябко кутаясь в шаль, она смотрела на розовый куст, как на испытание, которое ей следует пройти.
Это просто розовый куст, и неважно, чем он пахнет. И этриниты - те же люди, только с когтями.
Интересно, ядовиты ли сами цветы.
- Они очень... этринские. - даже сама Ильзе не знала, комплимент это в адрес роз или все-таки упрек. - И оттого, наверное, слишком официальные что ли.
Она рассеянным взором окинула сад, пытаясь высмотреть что-нибудь, за что взгляд бы цеплялся: простые северные ландыши наверняка не водились в императорском саду, а к цветам пороскошнее Ильзе, признавая их красоту, всегда была равнодушна. Тому, кто вложил в этот сад душу, бесконечные розы наверняка не казались одинаковыми; для Ильзе же все они сливались в цветные пятна - но роза, как известно, королевский цветок, и здешние кусты, взлелеянные руками покойной императрицы, цветут не для бесприданницы Ильзы Вальроде.
Пророку - пророческое.
- А ирисов тут совсем нет?

[right]Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.[/right]

8 (2016-05-25 10:29:43 отредактировано Рэймин Алас-Домар)

Re: Опять эта сказка - 1055г.

- Нет, - эхом отозвался садовник, - мне некогда за них браться. Слишком много роз.
Он помолчал, разворачивая закатанные до того рукава рубашки:
- Вы всё очень верно поняли, мадонна. Эти розы не просто этринские. Они - символ. Великой эпохи, великого имени, времен, когда у нас было больше друзей, враги были грознее и занятнее, а Черная Рэйна на троне была "и мечом, и медом". В общем, более впечатлительные мои соотечественники считают, что этому кусту место в Храме Супругов. Но беса им с два, там слишком мало солнца и ветра.
Мужчина распрямился, внимательно оглядывая Ильзе - она ни разу не сумела поймать этот его взгляд: в Альхайме это было неприлично и оскорбительно, разглядывать и не смотреть в глаза, здесь - верхом вежливой доброжелательности.
Потому что если хищник смотрит в глаза - это значит, что он готов броситься.
Если хищник не проявляет интереса, значит, ты не годишься даже в еду.
Садовник просто демонстрировал своё дружелюбие.
- Как вам в столице нелюдей? - широкая улыбка была разве что самую малость насмешливой, - у нас тут нынче немного шумно, со всеми этими утомительными смотринами... Честно говоря, хорошо, что дорогу в цветник нашли вы, а не госпожа Айникки, например. Вам вообще здесь нравится? В Этрине, я имею в виду. И - вас тоже пугает Император?
Мужчина потер пальцем подбородок, как бы в приступе раскаяния:
- Слишком много вопросов, я знаю, и прошу простить меня, мадонна. Но я нечасто вижу альхаймцев.

[right]К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.[/right]

Re: Опять эта сказка - 1055г.

Шутку про госпожу Айникки Ильзе оценила и даже позволила себе улыбку чуть шире, чем допускал здешний этикет: когда-то она полагала, что язвительные высказывания относительно того, что по следу лодаурской княжны увядает трава - лишь проявление старой обиды. Альхаймцам тяжело далось осознание того, что у Лодаур более не их провинция, и уязвленные северяне готовы были отпускать любые колкости в адрес правящей семьи, но в данном случае Ильзе с удивлением узнала, что слова их были скорее правдой.
За эдле Айникки трава время от времени действительно вяла, так что ущерб, который она могла бы нанести дворцовому саду, будучи в недобром расположении духа, представлялся ощутимым.
- Ничего, я привыкла, - Ильзе качнула головой, - и тоже исподволь разглядываю этринитов. Я их тоже видела нечасто, и у нас так говорят, что это к лучшему.
В любой другой ситуации шутка могла бы показаться рискованной, но как Ильзе уже подметила, этринитам нравилось быть пугающими, так что садовник скорее счел бы ее слова за комплимент.
- Всех пугает император. - помедлив, эдле ответила сначала на второй вопрос.
И улыбнулась натянуто.
- Меня теперь, может, чуть более, чем остальных. 
Даже поняв, что рассказы о том, как Рэймин вырывает сердца за малейшую провинность, свежует любовниц и время от времени устраивает публичные казни только для того, чтобы усладить свой взор, являются небольшим преувеличением, Ильзе так и не избавилась от поселившегося в сердце страха перед императором. Возможно, оттого, что он действительно устраивал публичные казни - не забавы ради, правда, но путь на эшафот от этого не становился легче. Сердца он тоже не вырывал - но порой глядел так, будто в следующее мгновение собирался, и вздох против воли замирал у Ильзе в горле.
Взгляд Рэймина пронзал насквозь, и она знала, что он знает. И он знал, что она знает. Этой игре суждено было длиться, пока у императора внезапно не пропадет терпение, и неопределенность этого момента выматывала как ничто другое.
А терпение у императора пропадало обычно внезапно и насовсем.
Ильзе рассеянно коснулась розового бутона.
- Но он, в конечном итоге, тоже символ, как этот куст. Великого государства. Его положено бояться.
Альхаймской бесприданнице, что пытается сойти за фюрстин, уж точно.
- Здесь непривычно. - проговорила Ильзе, внезапно меняя тему. - Очень много того, о чем мы только слышали, а теперь это как... книжка ожила. Магия везде, и - вы видели глаза командира Эррандес? Они светятся, и у лошади ее тоже. Это про такое в Альхайме страшные истории рассказывают. Здесь это обычно. Так странно. - она улыбнулась несмело. - Это не как в Лодауре, а очень иначе, так... по-светски, как что-то простое. Понятное дело, что этриниты привыкли, но когда ты со стороны...
Ильзе помолчала и вдруг призналась в давно затаенном:
- Вообще впечатляет. Или вот - я думала, император будет стариком совсем, потому что ему уже шестьдесят, а он очень хорошо выглядит в свой возраст, как будто совсем молодой... Тоже странно.

[right]Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.[/right]

10 (2016-06-10 12:06:19 отредактировано Рэймин Алас-Домар)

Re: Опять эта сказка - 1055г.

- Это Этрин, мадонна, - зубасто ухмыльнулся нежданный знакомый, словно подтверждая мысли Ильзе о реакции имперцев на испуг, - да, здесь так принято. Император должен пугать, потому что... хм, как бы вам объяснить... Мы здесь, при всем почтении к Матери - народ Хозяина и потомки хамалани. Сила - вот идея, на которой все держится и которая всех объединяет. Не физическая, конечно, но, думаю, вы понимаете. А в обществе, где правит сила, есть один сдерживающий фактор - верность. И честь. Не закон, нет. Закон в таких случаях - орудие, и довольно жестокое. А вам... чего вам бояться, если вы чисты перед законом?
Судя по всему, ответа на этот вопрос он не ждал, потому что сразу перешел к другой теме, не снимая с лица улыбки - ничуть не походящей на дежурные улыбки слуг, или вот то странное, что пребывало в последнее время на лице у графини де Вер.
- На самом деле глаза командора Эррандес и здесь не то, чтобы что-то обычное, - поделился он полушепотом, - вы бы видели, как от нее первые годы люди шарахались. Вообще, поначалу святые отцы очень спорили, не следует ли ее сжечь, потому что полумеханическая нежить - это... спорный очень предмет. Даже если она - невольная жертва экспериментов безумца. Но все испытания и знаки говорили, что ее честь и верность неоспоримы, а здесь, как я уже говорил, это главное. Командор Эррандес просила ее уничтожить, утверждая, что не перенесет бесчестия, которому ее подвергли. Император отказал ей, потому что нет выше искупления, чем служить своему сюзерену.
Садовник на мгновение замер, придирчиво разглядывая листья черных роз, будто искал на них тайные знаки: впрочем, все было куда прозаичнее, скорее всего, предметом его поисков была какая-нибудь незванная плесень.
Потом и вовсе рассмеялся.
- Его бабушка - островитянка. По меркам ее народа он вообще еще дитя. По меркам нашего - в расцвете лет. Ему еще очень, очень рано быть стариком. Я думал, в Альхайме это известно.

[right]К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.[/right]