1

Тема: «Природа человеческая» - 4 день I дюжины Луны Волн, 1012 год

Место: Керенна, КПЗ, далее - по ходу действия.
Участники: Данне Оттфрид, Ирар де Вер.

Когда находишь, где не ожидаешь, и то, чего не ждешь.

2

Re: «Природа человеческая» - 4 день I дюжины Луны Волн, 1012 год

Данне сидел на узкой скамье, утвердив на коленях локти и запустив пальцы в не по моде коротко остриженные волосы, рассматривая носы своих сапог так пристально, будто там была написана его самозащитительная речь. По большей части над ней он и размышлял, но дальше «Ваша честь, бес попутал!» пока не продвинулся. По губе вдруг поползло что-то щекотно-теплое, о заплеванные плиты пола разбилась казавшаяся черной в царившем полумраке капля. Доктор тут же запрокинул голову, хотя точно знал, что так делать нельзя, но носовой платок при заключении под стражу у него почему-то изъяли вместе с ремнем, а воспитание сморкаться в пальцы пока не позволяло. Он еще раз ощупал переносицу, осторожно потянул носом и, поморщившись, сглотнул, ощущая во рту мерзкий привкус. Некий типус, сидевший чуть поодаль, заметив это, гнусно ухмыльнулся и тут же скривился, когда из глубоких царапин снова засочилась кровь – теперь уже настало время усмехаться Оттфриду.
Когти как предмет самообороны он не использовал, пожалуй, со студенческих лет, а тут вот пригодилась позабытая наука. Угодив в камеру, доктор тут же был поставлен перед фактом, что он здесь никто и звать его никак, одну пайку из двух нужно отдавать «на благотворительность»… Вот тут-то Данне и захохотал – не от жадности, просто выбранный криминальной общественностью парламентер в обносках, надувшийся от важности возложенной на него задачи, выглядел до того комично, что барон не сдержался. Били его молча, скопом. Оттфрид сражался отважно как джеррский волкодав, как иль-заанский тигр! Ему расквасили нос, подбили глаз, хотели вломить чем-то по почкам, но промахнулись и долбанули по спине, чуть не оторвали рукав рубашки и разорвали воротник. Стрельнувшие в стороны пуговицы из мелкого речного жемчуга тут же кто-то подобрал. Когда всполошившийся сержант пришел утихомиривать постояльцев дубинкой, внезапно выяснилось, что потери с обеих сторон были равнозначными, и к окружавшей его ненависти бедняка к господину теперь примешивалась толика уважения.
А пайку Данне таки отдал – взглянув на предлагаемую баланду, понял, что пока недостаточно голоден и проголодается, видимо, нескоро. К тому же есть ее предлагалось руками.
Мужчина цыкнул клыком, с сомнением попытался его раскачать и решил пока не трогать – держится и так. Вытянув ноги и скрестив руки на груди, Оттфрид усмехался своим «боевым заслугам» и посапывал забитым спекшейся кровью носом, думая, что где-нибудь на каторге (или куда там его ушлют) со своими двумя образованиями мог бы стать заслуженным криминальным авторитетом, вращивая шатающиеся зубы, вправляя носы и вывихи. Может быть, ему даже дали бы звучное прозвище вроде Костоправа. Распланировав подобным образом свою будущую карьеру, Данне настолько почувствовал прилив бодрости и уверенности, что расправил плечи и приосанился, откидываясь ноющей от тумаков спиной на прохладную стену. И тут же про себя над собою же посмеялся, фыркнув. Собрат по заключению, сидевший рядом, нервно отодвинулся – когда новичок смеялся в прошлый раз, закончилось все не очень весело.
«Хозяин, если ты видишь, - продолжая невесело про себя посмеиваться, думал Данне, - отвернись и не смотри!»
Только встрепенувшись от охватившего жителей камеры беспокойства, доктор понял, что незаметно для себя задремал. Так же, как и остальные, он вытягивал шею, чтобы в скудном свете, сочащемся из коридора, рассмотреть, что же там происходит. А рассмотрев, вдруг съежился, сгорбился, склоняя голову на грудь и подперев голову рукой так, чтобы нельзя было рассмотреть лица. В сопровождении охранников к решетке камеры подошел человек, которого Данне знал. И который знал Данне. Без окровавленных тряпок и причесанного капитана-командора признать было непросто, но его лицо, искаженное болью, навсегда впечаталось Оттфриду в память.
Неужели этот человек будет его судить?! Барон сглотнул, пытаясь проглотить сердце, почему-то оказавшееся в горле, а в голове билась одна мысль: «Кровопотеря, боль, лихорадка… Может, не признает? Пусть не признает! Какой позор…»

3

Re: «Природа человеческая» - 4 день I дюжины Луны Волн, 1012 год

Искать Ирар умел, пожалуй, лучше даже, чем запоминать и договариваться, но вот тут пришлось побегать. Написать много писем, побеспокоить много людей, задать много вопросов, и в какой-то момент он был уже готов махнуть рукой и спросить себя, какого, собственно, беса - но де Вер терпеть не мог быть должен, а должен он был, как ни крути. По гроб жизни, которая могла оказаться весьма короткой.
То есть, раньше он бы думал, что это к лучшему. Но "раньше" - это такой период молодости и глупости, свойственный всем. Все через это проходили.
А сейчас у него была какая-никакая возможность что-то вообще вспоминать, и вот этой-то возможностью Ирар был обязан доктору Оттфриду, который на первый взгляд как в воду канул. Но дипломатическая служба научила де Вера, что ни одна вещь под этим небом не пропадает бесследно. А уж люди - тем более.
В общем и целом, именно так он и оказался в тюрьме.
Нет, не в качестве благодарного клиента. Хотя, вот если подумать, как назвать человека, который забирает арестованного, не вдаваясь в подробности ареста?
Взяточник?
А вот и не угадали. Агент дипслужбы.
- Вы здесь еще не заскучали, доктор? - весело спросил Ирар, прислоняясь плечом к каменной стене коридора, пока стражник отпирал дверь, - выходите, я вас всё равно узнал, несмотря на ваш цветущий вид.
- Он дерется, - буркнул доблестный конвоир, кулаком грозя сползающимся на скрип двери соседям Оттфрида по камере, - совсем бешеный, а туда же, доктор...
- Я учту. Но меня-то хоть бить не будете? - в общем, де Вер немного невничал, поэтому и зубоскалил, протягивая руку человеку, который вернул ему жизнь, - а то я вроде бы с добрыми вестями и освобождение несу, не хотелось бы портить профиль.

4

Re: «Природа человеческая» - 4 день I дюжины Луны Волн, 1012 год

- Могу вас заверить, - в том же духе раздалось из душной и проголклой глубины камеры, - господа арестанты позаботились о моем досуге.
Продвигаясь к двери, на ходу одергивая жилет и оправляя пострадавший, потерявший крахмальную свежесть воротник, Данне думал, что никогда еще не чувствовал себя таким нечистым, будто оплеванным. И дело даже не в физическом дискомфорте, а душевной запачканности, неуспокоенности совести.
- Я вынужден извиниться за свой внешний вид, - сконфуженно и кривовато улыбаясь, повинился доктор. -  Опрятность не сместима с развлечениями, доступными в этом заведении.
Смотреть де Веру в глаза было стыдно, мысль о том, чтобы начать оправдываться, казалась мерзкой до тошноты. Сам доктор был согласен с высшей хозяйской справедливостью и постигшей его карой. К тому же он заметно нервничал, несмотря на веселый голос и благодушие барона - этого человека он знал всего несколько часов, при чем большую часть времени ковырялся пинцетом и скальпелем в его грудине. Так себе знакомство получилось. В общем появление де Вера сулило неизвестность, а расставаться с намеченными планами было до смешного жаль.
- Во-первых, не бешенный, а отчаянный. Во-вторых, исключительно в порядке самообороны. Не верьте ему, монсир, честное слово, он преувеличивает, - с достоинством, которого на самом деле не испытывал, ответил Данне на инсинуации каталажного самодержавца, прикидывая, на какой вес потянет слово человека - как там было зачитано-то? - вступившего в преступный сговор.
В некотором ступоре уставился на протянутую руку, недоумевая, почему в ней нет наручников, готовых защелкнуться на его запястьях. Затем спохватился и, обтерев ладонь о штанину, будто это могло хоть чем-то поправить ситуацию, ответил рукопожатием, от неожиданности наконец взглянув Ирару в глаза.
- Освобождение? А как же... Я ведь не просто так... в этом... Здесь, - твердо потребовал ответа без пяти минут криминальный авторитет.

5

Re: «Природа человеческая» - 4 день I дюжины Луны Волн, 1012 год

- В этом никто просто так не бывает, - жизнерадостно заверил Ирар, за руку выдергивая медика из камеры, - даже если полностью в этом уверен. Как говорит мой шеф, нет невиновных, есть плохо допрошенные. Ну и заодно я вывел для себя еще одну идею: нет виновных, есть ненужные государству. А вот вы государству нужны, так что не стойте тут столбом, доктор.
Строго говоря, государству был нужен любой медицинский эксперт, и таковых хватало в стенах Маллари, но тут такое дело: шеф неосторожно обмолвился "а не можешь ли ты кого-то порекомендовать", и за эту идею де Вер зацепился намертво. У него в голове вообще очень легко всякие вещи состыковались друг с другом, например вот необходимость найти и отблагодарить доктора Оттфрида с открывшейся вакансией в дипслужбе. А вот мысль о том, будет ли этому рад, собственно, доктор Оттфрид - нет, она его не посетила.
Ирар был настоящим этринитом, поэтому добро нес туда, куда мог, а не туда, куда просили.
Как бы ни хотелось попросту забрать свою находку из заключения, перед некоторыми аспектами бюрократии была бессильна даже дипслужба. То есть, не всегда, но применять формулу "Именем Ее Величества" по таким пустякам было как-то вообще неприлично.
Поэтому пришлось ждать, пока дежурный комендант заполнит все бумаги, произнесет наставительную речь о душах заблудших, которым предоставлен второй шанс, и прочее, и прочее - все это время оба несчастных переминались в комендантском кабинете плечом к плечу, и самым несчастным, судя по всему, выглядел сам де Вер.
Непонятно, правда, почему был так печален доктор.
То есть, Ирар догадывался, но говорить об этом было не с руки.
- В общем, доктор... - совершенно серьезно сказал он, когда, наконец, нудные речи себя исчерпали, а тяжелые двери распахнулись и выпустили обоих на свежий кереннский воздух. Чересчур, надо сказать свежий. Сначала де Вера чуть не сшибло с ног ветром с Итталмар, а потом в довершение залепило мокрым листом прямо в рожу. Так что речь оборвалась.
- Твою мать, а я пытался быть представительным, - грустно поведал он Оттфриду, - короче, идемте в карету, у меня для вас есть много работы и крыша над головой. Как вам предложение?