1

Тема: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Место: Замок Рассвета, то тут, то там
Участники: Рэйна Алас-Домар, Исфель Эскофье

Донны и кавалеры прибывают на бал, кружат в танцах, обсуждают коронацию; донны и кавалеры меняют партнёров, обмениваются слухами, чередуют темы и настроения. Здесь нет ничего постоянного, всё находится в движении и многое зависит от вовремя сделанного шага, как в самой непредсказуемой из игр.   
Вот и принцесса делает ход, оставляя свою спутницу, чтобы похитить из-под носа некого господина совершенно определённую госпожу.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

2

Re: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Генерал был чудо как хорош: идеальная выправка, твердый шаг, огонь во взоре, - и Исфель ни разу не пожалела о том, что явилась на бал именно с ним, однако все более и более разочаровывалась в идее этот бал с ним провести. Он наверняка был хорошим военным - во всяком случае, о ремесле своем генерал говорил так же вдохновенно, как художник об искусстве - и пожалуй чересчур хорошим, чтобы талантов его хватило на что-либо еще: танцевал он не слишком изящно (и тут донна Эскофье привыкшая к лучшим партнерам, тихо взгрустнула), разговоры вел об одном и том же, и к большой печали Исфель был удивительно верен своей спутнице, поэтому не оставлял ее ни на минуту, сколь бы многозначительно та не просила его принести вина.
Донна Эскофье прятала расстройство за рассеянной улыбкой и перекатывала золото в хрустале - вино в бокале Исфель было под цвет ее платью.
- Я что-то устала и пропущу этот танец.
Генерал был счастлив пропустить его вместе с мадонной.
Мадонна чуть свела брови в гримасе кроткой печали, и для ее чудесных друзей это было почти знаком: бойкий барон, курсант Военной Академии, поспешил засвидетельствовать свое почтение донне Эскофье и тут же увлеченно насел на генерала с подробными расспросами о къерской армии; в дискуссию тут же включился почтенный преподаватель права в Маллари, не остался в стороне и контр-адмирал южного флота... Исфель благодарила их одними глазами, медленно опуская дрожащие ресницы, и улыбалась каждому.
В вине плескались золотистые искры. Дворцовые маги постарались на славу: замок, украшенный сотнями огней, сиял, как рассвет над волнами; как море пенился он белыми платьями танцующих донн и пел, как уходящий в море корабль - у борта его вскипают океанские воды и на горизонте собираются тучи, но он идет вперед под всеми парусами.
За окном сгущалась темнота, но оттого лишь ярче сияли дворцовые окна.
Генерал совершенно погряз в спорах с контр-адмиралом, который то и дело бросал на донну Эскофье взгляды, сообщавшие, что она у него в долгу - донна улыбалась и кивала, не отрицая долга. И впрямь уставшая, она не сразу нашла в себе силы, чтобы подняться с кушетки и улизнуть подальше от скучного кавалера в соседний зал, не столь просторный и светлый, зато более тихий, окна которого выходили на замковый сад. Огни зала слепили стекла, но за садом все-таки виднелся вечерний город: обрамленная светящимися набережными Итталмар уходила вдаль и терялась в россыпи домов. Завороженная зрелищем Исфель замерла у окна с мечтательной улыбкой, будто не замечая, как паркет под ногами вздрагивает от танца.
Она успела пообещать кому-то следующий вальс, но об этом обещании сейчас помнила лишь ее бальная книжечка.
Там, в саду, было тихо, и тяжелая, летняя гроза собиралась на горизонте.

Никогда не сходи ты с тропинки прямой,
Не снимай в пути кольцо с руки.
Не ступай за порог над холодной водой,
Береги себя, береги.

3

Re: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Искры праздничных огней колыхались в хрустальных бокалах, отражались в окнах, отбрасывая блики, проживали краткую, но яркую жизнь вспышками на гранях алас-домарских бриллиантов, сапфирово, рубиново, изумрудно сияли в диадемах и ожерельях, кольцах и браслетах; разжигали взгляды, затапливая древний замок ощущением торжества во славу будущего империи и Его Величества Рэймина Первого.
Среди всего великолепия, в кружении танцев со своей очаровательной спутницей, выгоревше-белые волосы которой, казалось, тоже впитали в себя свет этих мириад огней, и в компании свободного от бремени регентства герцога Рейнского, в разговорах и демонстрации остроты клыков улыбками разной степени благожелательности, то в конце одних обширных зал, то в самом центре других, Великая княгиня Алас-Домар повсеместно являла собой неотъемлемую и очень важную часть этого празднества, соответствуя ему и видом, и настроением.
Она соответствовала, даже когда ни звуки музыки, ни лёгкость движений, ни мягкое касание к руке ладони, тепло которой пробиралось сквозь ткань перчатки, касаясь извечно прохладных пальцев, не могли отвлечь от мыслей, что с собой не приглашали, оставили по ту сторону покоев, но те, незванные, настигли и здесь: они пришли ливнем в солнечный полдень, штормом среди полного штиля, ворвались с колыханием рыжих прядей волос, больше прежнего вобравших в себя не то золото платья, не то яркость искрящихся переливов, и Рэйна, словно нехотя, а не специально, — но стоило ли лгать самой себе? — вновь и вновь находила взглядом донну Исфель Эскофье и, вот тут точно безо всякого на то желания, её спутника. Кто из них был верен другому до неправдоподобного на балу постоянства, оставалось загадкой — принцесса не приближались близко настолько, чтобы в лице мадонны прочитать её кроткое сожаление.
Она занимала себя праздником, Тамилой, танцами и вином — и ждала, прежде наступления предпочитая выгадать нужный момент, в надежде избежать лишних разговоров с генералом, а лучше предотвратить их вовсе: Рене не собиралась просить внимания госпожи Эскофье — она собиралась его похитить.
Вместе с самой Исфель, долгожданное одиночество которое не могло остаться незамеченным.
Свою спутницу княгиня, извинившись, покинула, но донна-лейтенант Альмейн, к счастью, не думала скучать или сожалеть — её тут же закружил вихрь веселья и танцев, — а Её Высочество вслед за рыжеволосой донной перешла в другой зал.
Там, недолгое время стоя в стороне, Рэйна наблюдала, как Исфель любуется видом на сад и город вдали, и вдруг сама стала частью этого вида, отразившись в оконном стекле — высокая фигура в серебре шёлка; она замерла сбоку, склонив голову к плечу, и не скрывала улыбки.
— Мадонна, разрешите выразить своё почтение. Наблюдать вас на этом балу радость для меня, также как видеть сейчас в одиночестве.
К чему скрывать очевидное.
Она не отводила прямого, изучающего взгляда от весенних глаз донны Эскофье.
— Боюсь, гостеприимство моего дома не сравнить с вашим, однако, если вы утомились, я позволю предложить вам немного тишины и покоя взамен окружающей суеты и пригласить в сад. Или в императорскую галерею. Что пожелаете.
Навстречу мадонне была протянута рука, и в этом жесте не нашлось бы ни кири требования, приказа, настойчивости или мольбы — это было предложением, и Рэйна хорошо понимала, что может ждать как согласия, так и отказа.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

4

Re: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Сюрприз испортило окно: привлеченная движением за спиной, Исфель перевела взгляд с ночного пейзажа на отражение в стекле, моментально узнавая незнакомку; и оттого навстречу принцессе донна Эскофье оборачивалась без заминки и улыбаясь.
- Ваше Высочество. - одновременно и утверждение, и приветствие, и еще что-то, потерявшееся за вежливой улыбкой Исфель.
Она чуть помолчала, с мягкой улыбкой глядя на принцессу, а потом развела руками в притворном расстройстве.
- Видите, вы так давно не искали моего гостеприимства, что мне не осталось ничего, кроме как обратиться к вашему.
С Рэйны Алас-Домарской, закутанной в сияющее серебро, сейчас можно было - и донна Эскофье знала художников, которые устроили бы дуэль за это право - писать аллегорию ночи. Едва оторвавшая взгляд от ночной Керенны Исфель как-то особенно чутко ощущала сходство между засыпающим городом и этого города хозяйкой; и бриллианты в волосах принцессы мерцали так же загадочно, как звезды над столицей. Донна Эскофье со странной полуулыбкой наблюдала за игрой света в драгоценностях Рэйны и думала об оставшемся в соседнем зале спутнике - вряд ли собеседникам удастся удержать его долго, а после он наверняка пойдет разыскивать свою спутницу.
Она думала и о записи в бальной книжечке - неважной настолько, что даже имени не вспомнить, но оттого не менее обязывающей.
И она думала о лунном свете, в который была одета Рэйна, и о звездах над ее головой, что осыпались на волосы принцессы; об уходящих в темноту огнях города и о ночной прохладе, что могла бы остудить пылающие щеки.
И о том, что приковывающее взгляды платье, в бессчетных комплиментах которому рассыпался ее спутник, она надела отнюдь не для него.
Тонкие пальцы мягко легли в протянутую ладонь.
- В сад. - уверенно объявила Исфель.
И чуть склонила голову, улыбаясь лукаво.
- И если вы не желаете, чтобы меня у вас похитили, нам стоит поторопиться. Мой спутник верен мне до печального.

Никогда не сходи ты с тропинки прямой,
Не снимай в пути кольцо с руки.
Не ступай за порог над холодной водой,
Береги себя, береги.

5

Re: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Стоя перед донной Исфель, Рэйна действительно сияла: сияла её улыбка, что, сменив привычный, незлой насмешливый оскал, смягчала хищные черты и немного, лишь отчасти, но делала последнюю Великую княгиню схожей с покойной Великой госпожой; сиял светлый взгляд, живо отражающий и отблески праздничных огней, и что-то большее, исходившее изнутри, — и он был затуманено-очарованным в своём мерцании; сияло текучее серебро платья и, подрагивая, бриллиантово искрился браслет на протянутой навстречу руке.
Принцесса молчала, покорно ожидая. Только вот сердце билось чаще, стучась о грудь и желая быть услышанным; оно предательски колыхало тонкую ткань, заставляя хозяйку этого беспокойного органа внутри себя нашёптывать слова успокоения и успокаиваться, глядя на мягкую улыбку, которую к ней обращала донна Эскофье, — пусть в ней сложно было углядеть что-то, кроме вежливости, но тёплый взгляд и кроткая задумчивость перед ответом уже неоднократно позволяли Рене надеяться, что она, эта вежливость, не дежурила на страже безразличия и равнодушия, а охраняла собой совсем иные двери.
И каждый раз княгине Алас-Домарской казалось, что она стоит на их пороге, ожидая одного лишь разрешения перейти незримую границу.
— В мыслях я всегда стремлюсь к вашему гостеприимному дому, мадонна, — ровно заметила Рэйна; эта истина, даже не обличённая в слова, промеж ними была хорошо известна — слова же своим нагромождением порой только лишали правду невесомости и полёта чувств, а их там оказывалось немало: пусть в доме госпожи Исфель принцесса не находила взаимности, но находила покой и отраду, возможность говорить искренне — не о делах, а о том, чем полнилась душа, — и, главное, надеяться.
Пальцы, легшие в ладонь, тоже дарили надежду, и улыбка на губах женщины ожила новыми гранями эмоций, среди которых было почти забытое в этих стенах счастье.
— Я сама похищаю вас, мадонна, и отвоюю у любого кавалера, который пожелает лишить вас свежего воздуха, а меня — вашего общества.
И течение серебра тронула рябь от последовавшего движения вперёд. Руку донны Исфель Рене так и не выпустила — держала её пальцы, бережно сжимая их своими, словно фарфоровой статуэтки касалась,— а ведь никогда прежде не осторожничала при общении с хрупкими произведениями искусства, и сколько их пострадало от её порывов было только слугам известно.
Её Высочество уводила свою спутницу прочь от суеты бала — и сбегала сама, забывая об обещанных танцах, о мнимых и действительных приличиях, даже о завтрашнем дне, который незримо был где-то рядом, не то обещая войну, как избавление, не то всего лишь очередное ожидание.
Не помнила ни чём, ни о ком, кроме госпожи Эскофье, что легко шагала рядом, и ничего более важного сейчас не было в жизни принцессы.
Из её груди вырвался тихий вздох, будто дыхание переводила, — от порыва ли свежего воздуха, встретившего их на пороге дверей, что уводили в садовую тишь и сумрачный покой, или от переполнявших сердце настроений.
— Давайте останемся здесь, в саду, до грозы. Не хочу возвращаться. Не хочу возвращать вашему генералу вас.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

6

Re: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Как пожелает Ваше Высочество.
Донна Исфель сдержанно улыбалась.
Ее, кажется, сильнее увлекала не спутница, но сама прогулка по саду, и взгляд донны непрерывно скользил по клумбам - некогда пышным, но теперь, на излете лета, постепенно теряющим свою роскошь. Розы уже отцвели - они, несомненно, все еще радуют глаз в саду зимнем, но здесь от некогда великолепного зрелища осталась лишь тень былой красоты: пара запоздавших цветков и россыпь еще нераспустившихся бутонов. Замешкавшись у одного из кустов, Исфель нежно погладила один бутон, и под ее пальцами дремлющий цветок расцвел: затрепетали на ветру хрупкие, на глазах выросшие лепестки и ночной воздух наполнился розовым ароматом. Донна Эскофье склонилась к кусту, чтобы вдохнуть его, будто для того и проделала этот фокус.
И мягко улыбнулась.
- Чудесно.
Звездная ночь качалась над нею под отдаленные звуки вальса.
Налюбовавшись розой, Исфель распрямилась словно бы с некоторым сожалением, и поглядела на спутницу со странной рассеянностью, будто успела позабыть, что та находится рядом.
Среди темной листвы загадочно мерцали садовые фонари, привлекая стайки серебристых мошек и тяжелых ночных бабочек с покрытыми пепельной пудрой крыльями, что с едва различимым стуком бились в толстое магическое стекло.
- Вам, однако же, вскоре придется отвоевывать нечто большее, чем внимание донны. - задумчиво проговорила Исфель, и непонятно было, как именно губительное влечение мотыльков к свету натолкнуло ее на эту мысль. - Солдаты уходят к границе с Альхаймом, и меедонна адмирал уже увела Северный флот к побережью Кьеро.
Поднятая тема была, возможно, неуместна для праздника, каковым являлся императорский бал по случаю коронации - здесь стоило говорить о светлом и надежном; а уж доннам, прогуливающимся наедине по ночному саду и вовсе пристало говорить об ином, и в спокойствии, с которым донна Исфель произносила это, было что-то жестокое. Во взгляде куртизанки, обращенном на Рэйну не было ни тревоги, ни беспокойства, лишь какая-то затаенная печаль о неотвратимости неизбежного. Она зябким движением поглубже натянула на плечи легкую шаль, и чуть склонила голову.
- Как скоро вы покидаете столицу, Ваше Высочество?
Интерес в голосе Исфель был до обидного светским.

Никогда не сходи ты с тропинки прямой,
Не снимай в пути кольцо с руки.
Не ступай за порог над холодной водой,
Береги себя, береги.

7

Re: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Если бы всё, что желала Её Высочество, достигалось столь же быстро. Если бы оно достигалось вообще.
— Только, если вы хотите того же, мадонна.
Эмоции в высоком голосе Рэйны молчали, загнанные в границы безукоризненной вежливости, и, запертые там, они прорывались сквозь взгляд и улыбку.
Она надеялась, что гроза дойдёт до сада очень нескоро, давая женщинам время вдоволь насладиться прогулкой, — чтобы на празднике, звучащем в древних стенах и славившем императора, их потеряли и не нашли, а не найдя позабыли и не вздумали потревожить, — но видела, что непогода надвигается со всей неуместной стремительностью: так ветер усиливался, принося с собой прохладу, что вытесняла духоту прошедшего дня, а звёздное небо от горизонта затягивалось чёрной громадой туч.
В новый порыв ветра вплёлся свежий, манящий запах цветущих роз, которого к этой Луне почти не бывало под открытым небом, и Рене, прежде смотрящая ввысь, задумчиво взглянула и на распустившийся бутон — он был красным, как кровь, и подобно крови темнел среди куста в свете садовых фонарей, — и на пробудившую его донну, любуясь и храня молчание, отчего-то казавшееся уютным.
Даже несмотря на то, что о ней, кажется, забыли — а Исфель не была в числе тех многочисленных, из чьей памяти принцесса хотела бы на этот вечер исчезнуть.
Она была единственной, в чьей хотелось остаться.
— А эскадрон «Метель» стоит в Алас-Домаре и ждёт приказов маршала Лордеса, — откликнулась Великая княгиня. В её интонациях прозвучала обречённость, кристально-прозрачная настолько, что за ней проступала тоска об ином.
Бездействие становилось для донны-командира невыносимой ношей, но она полагала, что впереди ждёт если не война, то хотя бы возвращение к своему эскадрону. Ведь что, в сущности, держало её в столице теперь, когда долг был исполнен?..
Другое дело, что принцессу пока никто никуда не отправлял и не отпускал.
— Я сама хотела бы это знать, мадонна. Но не знаю.
Разговор стал походить на дань великосветской вежливости, которая задевала сильнее искреннего равнодушия, и Рэйне в очередной раз оставалось немногое — лишь удивляться и гадать.
— Надеюсь только, что ожидание не затянется. Не хотела бы лишить своих донн-офицеров возможности проявить себя, они этого заслуживают, — ровно заметила она, тут же меняя тему: зябкое движение Исфель не осталось незамеченным. — Вы замёрзли, мадонна? Позвольте мне...
Пурпурная шаль будто бы лениво скользнула по белым рукам Великой княгини, опадая, и вот уже одним лёгким движением Рене укутала плечи донны Эскофье, почти не коснувшись её в этом порыве, — светский тон предполагал светские расстояния.
— Надеюсь, вы не откажетесь. Так должно быть лучше.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

8

Re: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Благодарю, Ваше Высочество.
Изморозь в глазах донны Эскофье не пропала, но словно бы поубавилась. На иль-заанский манер кутаясь сразу в две шали, она продолжила путь молча, будто слова принцессы заставили ее задуматься о чем-то, и заговорила Исфель не раньше, чем они вышли к залитой луной площадке, где в пышной зелени утопала символическая беседка, представлявшая собой увитый плющом навес подле декоративного пруда. В нем то там, то тут мелькали юркие цветные рыбки, в темноте совершенно неотличимые от бликов магических светильников, окружавших навес. Рядом с беседкой Исфель замерла, словно завороженная игрой света и разноцветных рыбьих плавников, но по залегшей между бровями тревожной морщинке можно было понять, что мысли куртизанки далеки от сиюминутных и беззаботных.
- Вы с таким нетерпением ждете похода к возможной смерти, - задумчиво проговорила Исфель, - что это даже немного пугает.
Взгляд ее, обращенный на Рэйну, был неожиданно печальным: чем дальше позади оставался шумный дворец, тем более прозрачной становилась маска напускного светского безразличия на лице донны Эскофье.
И сквозь нее просвечивало что-то тревожное.
Исфель позволила себе печальную улыбку.
- Я понимаю, что война угодна Хозяину, и что ратные подвиги - удел благородных и смелых, и что смерть на поле боя - это всегда смерть достойная... но это все еще война и все еще смерть. Мне не понять, что в них может манить.
Осторожно придерживая рукой обе шали, Исфель перегнулась через ограду беседки, чтобы пристально рассмотреть пестрых рыбок в прудике.
- Я боюсь за вас. - признание донны Эскофье звучал настолько буднично, что в нем можно было бы заподозрить очередную светскую вежливость, но что-то - то ли блеск в глазах куртизанки, то ли едва слышная дрожь в голосе - говорили о том, что все светское и наносное осталось там, в шумном дворце, залитом светом магических светильников.
Свет луны озарял лишь правду.
И она выпрямилась, внезапно резко меняя тему:
- Вы давно не бывали у меня, Ваше Высочество. Почему?

Никогда не сходи ты с тропинки прямой,
Не снимай в пути кольцо с руки.
Не ступай за порог над холодной водой,
Береги себя, береги.

9

Re: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Когда не нужно было бравировать смелостью, когда иссякали поводы весело и зло скалиться, когда все неважные люди и не-люди оставались позади, Её Высочество становилась другой: это почти неуловимое для многих отличие от привычного таилось во взгляде, в неожиданно мягкой улыбке и осторожных движениях; в том, как менялся голос, становясь тише, лишаясь командной вкрадчивости; как иными оттенками начинали звучать знакомые слова.
Когда в них была необходимость.
Рэйна ответила не сразу. Опустив взгляд на тех же рыбок, что только что притягивали внимание донны Исфель, она молча смотрела вглубь тёмных вод пруда — но в задумчивости своей не видела ничего.
— Я боюсь за вас.
Слова прозвучали эхом прежних слов, и высокий голос принцессы сбился на шёпот.
— И не хочу навлечь на вас беды.
Сколь забавным не отмечала Рэйна тот факт, что с возвращения в Керенну она уже дважды была ранена — больше и серьёзнее, чем за последний год службы! — смешным ей казалось это только на словах, которыми легко было бросаться среди своих бравых офицеров и скучающих гвардейцев. Видят Хозяева, даже её страшило то, что происходило в городе с Утра Парусов; что это всегда было где-то рядом с её семьей, её императором и отцом.
— Есть и другая причина: вы всегда отдаёте предпочтение не мне.
Бой за внимание Исфель оставался единственным проигранным донной-командиром: долгие годы ненавязчивой осады, и попытки взять неприступную кавалерийским напором, и визиты, и редкой избирательности подарки, и цветы, которые она присылала каждый день, пока находилась в столице, — всё это словно бы ни на шаг не приближало её к прекрасной куртизанке; та легко и искренне принимала эти дары, но сохраняла между собой и княгиней Алас-Домарской до печального светское расстояние. 
— Я не сдалась, но вокруг меня слишком много войн, и я не успеваю быть на всех фронтах. Надеюсь лишь, что цветы служат добрым напоминанием обо мне.
Их ежедневно присылали донне Эскофье уже три года, с самой Луны их знакомства; они были вестниками и напоминанием и, появляясь в доме любимой дочери Хозяйки, неизменно опережали новости о возвращении принцессы в столицу. Всегда разные, уже давно без каких-либо записок, но неизменно в пурпурных лентах, эти букеты невольно отражали настроение их дарительницы: в дни печали и скорби они всегда становились лаконичны, а бутоны цвели только тёмным цветом.
Рэйне нравилась сложившаяся традиция: в ней было что-то о верности, о памяти и том, что покуда она не оставит надежды.
Отвернувшись от пруда, женщина склонила голову к плечу, глядя на свою спутницу и гостью замка.
— Если желаете, я расскажу вам про войну позже, мадонна. Про то, чем она столь влечёт, что для меня значит. Но не сейчас. Эта тема не идёт этой ночи. И я вижу, что она печалит вас, а я не хочу, чтобы вы огорчались или боялись за меня — на то нет причин больших, чем тех, из каких состоит моя повседневная жизнь. Но я всегда буду возвращаться домой, а вы будете получать о том весть всегда, пока это имеет значение.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

10

Re: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Донна Исфель помедлила, окинула Рэйну будто бы оценивающим взглядом и слабо улыбнулась.
- Это всегда имеет значение.
Дом донны Эскофье всегда ломился от цветов: каждое утро служанки уходили в храм Матери Встречающей с двумя корзинами, чтобы выложить к подножию статуи букеты, которые некуда уже было ставить, но среди них никогда не было ни одного перевязанного пурпурной лентой. Те всегда занимали место у кровати куртизанки, и сменялись лишь с появлением следующего - Исфель даже не приходилось прилагать усилий, чтобы удерживать их от увядания.
Они и сами держались.
- Пожалуй, это даже имеет слишком много значения, чтобы... - она вдруг осеклась и отвернулась почти досадливо, и теплая зелень ее глаз на мгновение сделалась колючей - или так только показалось в неверном свете садовых фонарей.
В черном небе бесшумно расцветали магические фейерверки: на стенах Замка Рассвета дворцовые маги демонстрировали профессионализм и слаженность - огромные картины требовали согласованной работы многих человек, и плавность разворачивающихся картин служила основным признаком мастерства. Дирижировал этим всем, надо думать, граф де Кенси - один из тех, для кого придворный бал был скорее головной болью, чем развлечением, и, видимо, оттого донна Эскофье ни разу не встречала его в бальных залах во время подобных торжеств.
Наверное, к лучшему. Он и в спокойные дни не слишком приветлив.
- Мать дарует своим служительницам многое. - после некоторого молчания продолжила Исфель, и мягкость будто бы вновь вернулась в ее голос. - Красота, талант, богатство - это все плоды ее благосклонности; все мы - розы, распустившиеся под ее рукой. Простушка становится первой красавицей, нищенка обретает богатых покровителей, серая мышка поет соловьем и забитая скромница обретает талант пылкого оратора - все возможно, для Нее нет невыполнимого. Мать щедра, и требует от нас лишь одного - равной щедрости. Полученное нами мы должны отдавать - так множится добро, так распространяется красота, так утешаются сердца. Все наше, по сути, не наше, и сами мы, как сосуд ее благодати, почти не принадлежим себе. Обычно мне спокойно от этой мысли - что может вести вернее, чем ее рука?.. Иногда... мне горько.
Синие всполохи озаряли лицо донны, и, наверное, оттого казалось, что выражение его постоянно меняется: вот она спокойна, а вот отчего-то хмурится; и глаза ее в свете праздничных огней блестят особенно ярко, и чуть дрожит уголок губ.
- Лампа не выбирает, кому светить. Куртизанка не выбирает, кого любить. Не должна... выбирать.
Она выпрямилась явно через силу, но улыбка, с которой она обернулась к принцессе, казалась искренней.
Почти.
- Мы зря затеяли этот разговор, Ваше Высочество. Расскажите лучше о войне.

Никогда не сходи ты с тропинки прямой,
Не снимай в пути кольцо с руки.
Не ступай за порог над холодной водой,
Береги себя, береги.

11

Re: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

— А что до тех, кто посмел полюбить одну из роз Нашей Матери?
Слова прозвучали безлично, будто среди непроходящей скуки светской беседы наметилась ещё одна неинтересная тема, которую проходилось поддерживать вежливыми вопросами; но взгляд Рэйны в свете магических вспышек, высвечивающих ночное небо на разные цвета, тоже разгорался всё ярче, и неспокойный блеск в нём был далек от этого напускного равнодушия в голосе.
На донну Исфель принцесса больше не смотрела. Взор женщины устремился поверх рыжих кудрей дочери Хозяйки, туда, где сквозь черноту неба над городом прорывалась гроза, каждым своим всполохом готовая оспорить мастерство придворных магов; всё ещё слишком далёкая от них, но неукротимо надвигающая, та отзывалась в душе Её Высочества бурей и нездешней прохладой, которая не шла этому летнему вечеру так же, как разговоры о войне, к которым Рене не пожелала возвращаться.
— Кто утешит их сердца и вернёт их покой? Недополученное ими добро, красота, которую они могут коснуться только украдкой и никогда не назвать своей, рождённая этим горечь, — значат ли они что-то?
В беседку, словно играясь с листвой и водой, ворвался вестник будущей непогоды. Тому не было дела до двух женщин, что встали на его пути: потрепав ткань, перебрав кисти шали на отдельные нити, всколыхнув пряди волос, ветер пронёсся дальше — рябью, шорохами и шелестом.
Лишь Рэйна, даже не шелохнувшись, продолжала смотреть через горизонт в небо.
— Значит ли это что-то для Неё?..
В её словах не звучало ничего, кроме усталости, словно княгиня Алас-Домарская наконец вспомнила о том, что уже очень не знала ни счастья, ни покоя. Был только долг.
Как и у донны Исфель.
— И что станет, если куртизанка всё же выберет?

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

12

Re: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Она потеряет все. - глухо ответила Исфель, не поднимая головы. - Хозяйка заберет себе все свои дары, и хорошо, если не разгневается на жадную дочь. Дурнушка снова станет дурнушкой, к косноязычной вернется косноязычие, нищенка опять окажется в нищете... а на кого-то свалится все это сразу. Роза Матери должна расти в ее саду, и будучи сорванной, она почти сразу увядает.
Она вздохнула несколько раз - скоро и часто, будто пыталась надышаться впрок - но каждый вздох ее лишь раздувал разгорающееся в груди пламя, немилосердное и злое, обжигающее горло... Исфель медленно прикрыла глаза и тут же подняла веки - сверкающая в отблесках магических огней капля сорвалась со щеки и, блеснув, пропала в темноте, будто почудилась.
Под небом раскатился тихий рокот - то ли близкий фейерверк, то ли далекая гроза.
- Но так ли вам нужна эта роза в вазе?..
К Рэйне куртизанка обернулась порывисто и будто бы отчаянно, и так же порывисто шагнула на встречу, чтобы заглянуть в лицо - дорогая шаль упала на пол беседки, и донна Исфель тут же наступила не нее, ничуть не жалея дорогой иль-заанской ткани.
- Пусть другие смотрят, но она будет цвести для вас. Пусть другие вдыхают аромат, пусть смотрят, пусть касаются лепестков - она цветет для вас. Приходите в сад, зная об этом. Приходите, прошу вас. Протяните хотя бы руку.
Тонкие пальцы сомкнулись на запястье принцессы, и донна Исфель улыбнулась сквозь слезы.
- В конце концов, принцесса империи - тоже та еще роза. Ее тоже не забрать себе. Не мне, во всяком случае - возможно, когда-нибудь, какой-нибудь заморский герцог... Я могу только смотреть и прикасаться.
Ладонь ее, скользнула вверх, по шелку длинных перчаток к обнаженному плечу, к смолистым волосам и тонкой синей жилке, бившейся под пролупрозрачной кожей.
- Позвольте мне хотя бы это.

Никогда не сходи ты с тропинки прямой,
Не снимай в пути кольцо с руки.
Не ступай за порог над холодной водой,
Береги себя, береги.

13

Re: «Судьбы решение» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Медленно, очень медленно Рэйна опустила взгляд на куртизанку. Вот колыхнулись чёрные ресницы и ясный фиалковый взор скользнул по лицу донны Исфель, вот рука почти лениво обозначила движение — и можно было подумать, что Её Высочество снисходит, но на самом деле она стремительно падала.
Невидимо для всех она была уже у ног своей прекрасной розы, и их больше не разделяли ни светские беседы, ни светские расстояния. Ни ткань перчаток, снятая, почти сорванная со второй руки ради одного, столь незначительного и столь важного — возможности дотронуться до донны Эскофье прохладными пальцами: ведь кто касается лепестков бесчувственным шёлком, когда есть мягкость кожи, когда есть руки, жаждущие прикосновений?
— Я буду ревновать и злиться. Не на вас — на тех, других.
Слова звучали обещаниями, и это было ответом. Голос звучал ровно настолько, что создавалось обманчивое впечатление, будто у Рэйны не перехватывает дыхания от этого долгого падения; но его едва хватало на короткие фразы, и те обрывались тишиной.
— Вы не знаете, на что именно себя обрекаете.
Знала ли Исфель, что роза из Великой княгини Алас-Домар была преотвратительнейшая, и привлекательные лепестки лишь ненадолго отвлекали от того количества шипов, которыми она была наделена? Знала ли, что это скорее не цветок — почти бесценный клинок, что редкость не меньшая, чем каждая из верных дочерей Матери; только вот забрать его себе оказывалось проще, чем сорвать Её розу без опасности ту погубить, и теперь судьба принцессы была целиком в руках брата-императора.
Серьёзность в голосе Рэйны спорила с улыбкой во взгляде, с лаской пальцев, изучающих оставшийся от слезы след на щеке.
— Вы не знаете, на что обрекаете этих других. И, возможно, меня. Нет, я не причиню им зла. Намерено не причиню, но и добра не пожелаю. Пусть их убережёт благодать Хозяйки.
Великая княгиня не угрожала и не пророчествовала, но сказанное прозвучало со всё той же глухой нечеловеческой усталостью, потому что ей казалось, она предвидит — однажды грянет гром, и она не сможет удержаться от вызова на дуэль того, кто слишком настойчиво навещает сад донны Эскофье.
Сколько их будет?
— Но знайте, я вас люблю.
Руки скользили по рукам, более не укрытыми шалью, по золоту платья, по щекам, и каждым своим движением Её Высочество стремилась к Исфель, чтобы стать ещё немного ближе; и губы наконец коснулись губ — тёплым дыханием и нежностью.
Уже ничто не могло остановить этого падения, и оно казалось самым прекрасным из возможных.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.