31

Re: «Опять эта сказка» - 1055 год

На каждое предположение императора Ильзе только слабо мотала головой, едва сдерживая слезы: оставшись одна, она словно утратила большую часть своей выдержки, и прямо сейчас едва не плакала.
- Я думала, вы просите ответа сейчас, Ваше Величество... и потому дала его сейчас. Но если бы у меня было время на размышление... он не изменился бы.
В нарушение всякого этикета, она шумно втянула воздух носом и утерла его тыльной стороной ладони - жест, от которого скривилась бы та половина придворных донн, что не успела бы симулировать обморок.
- Я не хочу короны. - сказала Ильзе. - И власти. И земель тоже. И пенсию.
И добавила невпопад:
- Ваше Величество очень добры.
На последнее замечание Рэймин, разумеется, не отвлекся. Не сломал его и детский жест бесприданницы, от которого полагалось или умереть в умилении, или окончательно разочароваться в идее взять ее в жены. Он, похоже, стремительно входил в состояние, знакомое пока только его министрам и Верховному Маршалу. Состояние, заканчивающееся казнями.
- Тогда чего же вы хотите? - очень тихо спросил он, глядя на Ильзе в упор.
- Замуж, - тихо ответила та, испуганным взором высматривавшая в лице императора намек на то, что подобный ответ его злит, - за вас.
- Вы, что, с ума сошли? - вопрос был бы почти сочувственным, если бы его не задавали с таким выражением лица.
Он будто бы поставил Ильзе в тупик: по привычке она растерянно скосила глаза в сторону двери, у которой несколькими минутами ранее стояла командор Эррандес - и, не отыскав ее взглядом, вновь подняла испуганный взор на Рэймина.
- Нет... Ваше Императорское Величество?.. - ответ звучал почти вопросом.
Его Императорское Величество молча сел в свое кресло и закрыл лицо руками.
- И вы, конечно, совершенно не понимаете, чего хотите, - на первый взгляд, вспышка закончилась, и опасность миновала. Но это только на первый.
- Я вам попробую объяснить. Хотите, Ильзе?
Она слабо кивнула и снова коснулась носа тыльной стороной ладони, но тут же отдернула руку.
Выбор, ей данный, явно был иллюзией: император произнес бы в любом случае сказал, что хотел сказать, а злить его сейчас, когда он будто бы успокоился, было неблагоразумно и страшно.
Хотя Ильзе не была уверена, что сказанное им не будет страшнее.
- Я вам сейчас не стану рассказывать про то, как тяжело будет ваше положение. Думаю, вам отлично пояснит графиня де Вер, - с обманчивой мягкостью начал Император, - но понимаете, дело совсем не в этом. Дело в том, что ко всему - прилагаюсь я. У вас, Ильзе, наверняка не было еще мужчины, вы, Ильзе, конечно же, хорошая девочка. Если вы полюбите кого-то, вам придется забыть об этом, потому что Супруги будут смотреть на нас ежечасно, и от верности - моей вам и вашей мне будет зависеть благо всей страны. Так вот, Ильзе, у вас не будет прекрасного юноши, романтики и всего такого, чего обычно хотят юные девы... даже если утверждают, что не хотят. У вас буду я. Редко и недолго.
Он помолчал.
- ...и всё вот это, - Император раскрыл руку, демонстрируя внушительные хамаланские когти, и тут же убрал их, берясь за верхнюю пуговицу рубашки. Это было совершенно безжалостно - к Ильзе, этикету, морали и нравственности. И эстетике, конечно: шрамы на теле Рэймина выглядели так, будто его кто-то пытался освежевать - почти как то, что он обещал сделать с курфюрстом Вартзаля.
Освежевать весьма неумело.
И сжечь.
Может, несколько раз.
- ...и вот это. И это, я вам скажу, далеко не худшее. Худшая часть, Ильзе - это то, что я делаю с людьми, которые мне не нравятся.
Поперхнувшаяся беззвучным вскриком Ильзе с ужасом глядела на узор из рубцов, покрывающий тело императора, и часто дышала ртом - то ли от страха, то ли в попытке сдержать слезы.
- А я... - к ней не сразу вернулся голос. - А я вам не нравлюсь?..
Взгляда со шрамов Рэймина она не сводила, будто завороженная их причудливым плетением.
Он замолчал, сосредоточенно застегивая рубашку, и ответил только тогда, когда верхняя пуговица заняла свое самое пристойное положение.
- А вы мне нравитесь, - совершенно серьезно сказал он, - поэтому я и хочу, чтобы вы точно представляли себе, во что ввязываетесь.
- Тогда о чем мне беспокоиться?..
Ильзе чуть склонила голову к плечу.
- Ваше Императорское Величество забывают, что я ехала на смерть. Про Ваше Императорское Величество и эту страну мне рассказали столько ужасов, сколько вы никогда не придумаете. Ничто из сказанного вами не будет страшнее того, что я придумывала себе по пути из Вальроде. Я сотню раз умерла самыми страшными смертями, и была готова к каждой. И то, что вы... что Вашему Императорскому Величеству я... я нравлюсь - это уже за пределами всего, что я могла ожидать.
Она прикусила губу и опустила взгляд на собственные переплетенные пальцы, на которых от напряжения побелели костяшки.
- Мне не будет сложно хранить верность, Ваше Императорское Величество. Вы можете быть спокойны.
- Вы решительно сумасшедшая, - печально сказал Рэймин, - у меня будет сумасшедшая жена. Мне кажется, вы понравитесь моей сестре, у нее тоже головы нет. Идите, Ильзе. Скажите графине де Вер, что можно начинать... подготовку.
Потом вздохнул и вынул платок из-за отворота мундира, чтобы протянуть его несостоявшейся жертве.
- Или не говорите. Она всё равно подслушивает.

- Вот ведь подлец! - шепотом возмутилась за дверью графиня де Вер.
И пихнула в бок Альхесиду, с которой они делили одну замочную скважину.
- Ты слышала?

Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.

32

Re: «Опять эта сказка» - 1055 год

- Малый двор, Ваше Высочество.
Чтобы разрешить эту ситуацию, пришлось поднимать документы времен Святых императоров - именно тогда был последний раз, когда владыка женился на практически простолюдинке, если опускать тот факт, что и сам он был воспитан отнюдь не в доме Великого Князя Алас-Домар, да и женился, по большому счету, до коронации, однако, общая картина оставалась сходной. Прецедент был. Иногда Лорейн любила прецеденты, они бывали очень кстати.
Поэтому Ильзе Вальроде перестала существовать через пару часов после выхода из императорского кабинета: Элесса, Великая Княгиня Къеро, сейчас стояла перед резной дверью рядом с Лорейн и подозрительно напоминала альхаймского подкидыша.
- Иными словами, вам полагается собственная свита и собственный штат придворных донн и фрейлин, которые обязаны вам служить, вас беречь и... вот это всё. Некоторые из них, знаете ли, находятся здесь по праву рождения и ждали этого момента годами.
А кое-кто и вовсе не дождался. А кто-то вышел замуж и перестал иметь право на фрейлинский патент, но теперь ждал там, в Зале Вееров, уже в зеленом платье статс-донны: Малый Двор традиционно носил цвета Хозяйки. Ну, то есть, как - традиционно... с тех пор, как в последний раз существовал. А это было давно.
Дверь распахнулась. Донны, беспрекословно выполняя указания наскоро проинструктировавшей их баронессы Канде, склонились в реверансах практически одновременно.
- Ее Высочество Элесса, Великая Княгиня Къеро, Защитница Севера, Госпожа Медина и Тал-Ренар...
Даже будучи титулом вежливости, звучало внушительно и ложилось сверху свинцовой плитой. Ее Высокопревосходительство вполне понимала, почему Император так и не смог научиться до конца выслушить свой собственный полный титул, впрочем, кажется, его будущая супруга вполне это разделяла, если графиня де Вер правильно интерпретировала ее выражение лица.
- Улыбайтесь, - шепотом сказала она, - если боитесь - тоже улыбайтесь.
Было бы глупо говорить "они вас любят", здесь все были слишком разными. Здесь не было Ланин, но было несколько ее подруг. Здесь были женщины, чьи родословные восходили к первым хамалани, ступившим на эту землю. Здесь были донны с характером бешеных скорпионих. И если сама Лорейн такими закусывала обеденный бульон, то Великой Княгине придется сложно.
С другой стороны, Император в нее верил, и она должна эту веру оправдать.
Ее Высокопревосходительство вздохнула и начала, по обычаю, с младших.
- Баронесса Риердан, - нера с небольшим ослепительной рыжины и любопытная мордашка, очень юна, но Лорейн уже сейчас не могла выражаться о ней иначе, как "шныряет". Впрочем, милейшая девочка.
- ...графиня Тал-Реньят и виконтесса Темора...
Сумрачный взор потомка де Рейнов и обманчиво светлое личико дочери Таиранов, вечно ходят вместе и держатся подальше от шумных компаний.
Мать Великая, да сколько ж тут этих баб?!

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.

33

Re: «Опять эта сказка» - 1055 год

Придворные клыкасто улыбались Великой Княгине.
Великая Княгиня с плохо скрываемым ужасом улыбалась собственным придворным.

- А двор - это обязательно нужно? - печально вопрошала Ильзе позже, когда после представления, удалившись в свои покои, осталась наедине с донной-шпионом и донной-командором.
- Простите, Ваше Высочество? - не поняла вопроса Лорейн.
- Ну, двор... это обязательно? Мне кажется, всех это утруждает.
Графиня де Вер вопросительно изогнула бровь - ей в голову  закрадывалось подозрение, что альхаймская сирота наконец-то начала примерно представлять себе, во что ввязалась - слишком поздно, впрочем, так что путь к отступлению у нее теперь был разве что в Зеркальные Залы.
А вот если бы она воспользовалась внезапной добротой императора и взяла время на раздумие, сейчас была бы богатой землевладелицей где-нибудь в Сантьене. Жила бы себе и бед не знала.
- Ваше Высочество, это не утруждает никого.
"Кроме вас," - хотела прибавить Лорейн, но вовремя прикусила язык.
- Это честь, за которую некоторые соперничают. Если вы лишите их этой чести, это вызовет недовольство самых влиятельных семейств империи и лично императора.
При упоминании императора Ильзе изменилась в лице и, казалось, совсем приуныла: умолкнув, она принялась расстеянно теребить оборку платья и, судя по отсутствующему взгляду, мысли ее блуждали в местах далеких и печальных, и где-то там наверняка мелькали лица этринских придворных.
Лорейн вздохнула украдкой и обменялась взглядами с Альхесидой.
Жалко ее было, конечно: даже понимая, что все эти беды Ильзе взвалила на себя сама, графиня де Вер не могла заставить себя не сочувствовать растерянной альхаймской дурочке. В конечном итоге, изначально она не желала быть ни Княгиней, ни императрицей-консортом, ни даже фюрстин Райнхильд; а потом...
Она не первая, кто обманулся фиалковым взором. Ланин вон, судя по словам курьеров, до сих пор носится по дворцу взбесившейся хамаланской кошкой, и лишь каким-то чудом пока не натворила глупостей. Жалко их всех - но эту жалко более всего, потому что она ближе всех подлетела к пламени огненного венца.
Лорейн прошуршала юбками, походя легонько постучала ладонью по спине Великую Княгиню, заставляя ее расправить плечи, и присела рядом с ней.
- Если мне будет позволено высказаться, Ваше Высочество.
Ильзе замученно поглядела на графиню.
- Все ваши проблемы оттого, что вы почему-то считаете себя хуже их. Но это не так. Вы - Великая Княгиня, а это означает, что выше вас в этой стране лишь сам император. Возможно, вы не получили свой титул по праву рождения, но так или иначе вы носите его, а они - нет. Это что-то да значит.
- Они смеются надо мной. Я видела.
- Это ненадолго. Если вы правильно себя поведете. Если правильно подадите себя.
- Я не умею подавать себя.
- Учитесь. Всякая позиция предполагает работу - считайте, что в вашем случае это работа над собой. Ну и...
Лорейн задумчиво поглядела на командора Эррандес.
- ...скажем, мы тоже можем кое-чем помочь.

Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.

34

Re: «Опять эта сказка» - 1055 год

- Это ужасно, ужасно, - практически тайком приглашенный портной заламывал руки, - вам совершенно не идет зеленый!
Юная баронесса Риердан разочарованно вздохнула за арфой. Ей-то зеленый совершенно точно шел.
- Я понимаю, это цвет Великой Матери, и гербовой цвет Къеро, но вы, Ваше Высочество, в нем совершенно...
Лорейн склонила голову набок.
- К делу, монсир, - голос ее был холоднее, чем джерские скалы. Ее Высочество внимало.
И у графини де Вер было странное ощущение, что она запоминает.

Черное дерево, черные мундиры, свинцовая дельта Итталмар, сливающаяся с чуть более сизым морем. Пурпурные штандарты. Золото. Имперский флагман "Святая Иллария" - демонстрация того, чем силен Этрин, немного тяжеловесная, но все равно прекрасная, линейный корабль первого ранга. Не самая лучшая идея для прогулок с нареченной, но именно то, что стоит в первую очередь показать будущей императрице-консорту. И то, чему стоит показать ее саму.
Команда замерла на палубе, когда карета с сопровождающими остановилась у причала, и Рэймин слегка приподнял бровь.
малый двор. Он же - Зеленый. Зал Вееров, цветочные балконы, золотые ветви на зеленых штандартах, по крайней мере, так выглядело закрытое крыло, когда его открывали. Так и собирались всё оставить.
Потому что к Хозяйке-Плодородию должна взывать жена и мать, разве не так?
Герцогиня Рейнская, старшая статс-дама Ее Высочества Элессы, была в платье, черном, как мундиры моряков. Император, ненавидевший сюрпризы, шутки не понял и не оценил, но, пока сюжет развивался, предпочел наблюдать.
Ее Высочество Элесса, чтоб ее бесы взяли, не подвела. Ни единой чертой. Ни глубоко-синий цвет ее наряда, еще не траур, но уже далеко не лазурь, ни застегнутый под горло воротник, ни экайрские сапфиры, ни глаза - внезапно очень синие, а вовсе не водянисто-серые. В этот момент Рэймин решил, что не зря дождался кульминации, получилось недурно.
Да, приличная жена и мать должна обращаться к Матери Плодородия.
Наверное.
Но не та, кто будет матерью всей империи мореходов. Интересно, чья это задумка? Лорейн? Баронессы Канде? И важно ли это? Важно, что она поднималась на корабль в цветах Госпожи Моряков, и от уместности этого впал бы в восторг любой хамалани.
- Ваше Высочество, - голос Императора был лишь самую малость насмешлив.

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.

35

Re: «Опять эта сказка» - 1055 год

- Ваше Императорское Величество.
Реверанс Великой Княгини был глубок ровно настолько, чтобы выразить надлежащее почтение, и поднятый на императора взгляд был до дерзкого прямым - или так только казалось потому, что бесцветные до того глаза Элессы теперь внезапно ярко выделялись на бледном лице. Жест, которым она вкладывала руку в протянутую ладонь императора, поворот головы, тон голоса, с которым она обращалась к фрейлинам, улыбка, адресованная морякам - все это принадлежало княгине Элессе, а не бесприданнице Ильзе; и затерявшаяся среди статс-дам графиня де Вер прятала торжествующую улыбку: это стоило споров с герцогиней де Рейн, бессонных ночей, спешки, нервов и графина верье, который они с командором Эррандес распивали на рассвете, лирично размышляя вслух о том, как умудрились дойти до жизни такой.
- Розы, - бархатистым голосом говорила Альхесида, рассеянно перебирая гитарные струны, - требуют много ухода. Зато как цветут, как благоухают, Gran Madre...
Лорейн кивала тогда, пуская дымные кольца; а теперь, затаив дыхание, наблюдала за тем, как под рукой императора осторожно распускается белый бутон. "Лишь бы не смял", - думала она - и тогда взгляд ее падал на тонкие шипы, скрытые в листве.
Только теперь Лорейн замечала, что они там есть.

Мнимо громоздкая "Святая Иллария", пугающе возвышавшаяся над портом, теперь скользила по волнам с девичьей грацией. При полном штиле, надо заметить - корабельные маги сменялись каждые полчаса, чтобы обеспечить кораблю равномерный ход, и оттого уже скоро Керенна скрылась из виду - покинув бухту, они пошли вдоль берега, и за левым бортом сейчас проплывали зеленые склоны Таирана, чьи леса опускались почти к самой кромке воды. Виконтесса Темора восторженно тыкала пальчиком в сторону собственных владений и что-то горячо рассказывала собравшейся вокруг нее стайке фрейлин; статс-донны, прогуливавшиеся по палубе, поглядывали на юных донн укоризненно, но по-доброму.
Хитрые чайки следовали за кораблем по пятам, вылавливая оглушенную рыбу, и близкие крики их перемежались с негромким скрипом снастей.
Стоявшая рядом с императором Элесса глядела во все глаза - то в сторону открытого моря, то в сторону берега - будто бы не могла наглядеться, и взгляд ее блестел так же ярко, как сапфиры в ее украшениях.
Как вода за бортом.
На лице ее был написан тот же восторг, что и на лице юной виконтессы - едва скрываемый, возможно, но не менее явный для того, кто умеет смотреть.
- Я никогда не плавала на корабле, - сказала она, не отводя взора от горизонта, - никогда не видела море с воды. В Вартзале есть только река. Это так красиво.

Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.

36

Re: «Опять эта сказка» - 1055 год

Возможно, это все смотрелось мило со стороны. Рэймин спиной чувствовал смутное неудовольствие моряков: весь этот милый цветник на борту военного судна... И недовольство это было тем более смутным и противоречивым, что, с другой стороны, это всё большая честь.
Сам он предпочитал видеть море с берега. Испытывая при этом к нему какое-то тоскливое влечение, Император однажды сделал выбор - задолго до того, как, собственно, Императором стал, и выбором его стали звездные россыпи.
Но у "княгини Элессы", оказывается, весьма ярко умеют гореть глаза, и это было больше, чем красиво. Это было - ну да - уместно.
- На кораблях "ходят", моя донна, - безмятежно заметил Рэймин, - в понимании моряков, и, следовательно, всей Империи, плавание - это процесс неконтролируемый и, чаще всего, печальный. Я рад, что вам нравится.
Из этого получалась забавная история о преемственности и хамаланском наследии. Это вот на Островах супруга Короля-Пророка сразу выбирала себе дело, которому оказывала покровительство, по которой потом и титуловалась - в Этрине никогда такого не было, но, если вдруг попытаться припомнить и сопоставить, то вот Святая Валора и Черная Рэйна, две Танны Мечей, одна из которых потом надела корону. Вот Святая Иллария - Танна Монет, при которой переполнилась казна и Империя могла купить полмира. Он почему-то ждал Танну Садов, но свыше лучше знали, что нужно.
Пусть даже Госпожа Кораблей и говорит пока "плавать".
- Вы хотели бы знать больше о флоте, моя донна? - этот вопрос, пожалуй, не был просто частью светской беседы. В остальном он почему-то чувствовал себя неловко, хотя полагал, что избавился от самой возможности таких эмоций еще... лет двадцать назад.
На Госпожу Кораблей приходилось смотреть сверху вниз, и Его Величество мог наблюдать во всех подробностях исключительно трогательную макушку Её Высочества. Будь у нее бюст, как у Ланин, было бы неплохо добавить декольте, а так, в общем, ожидать было нечего.
С другой стороны, выбирая в спутницы статных донн, воплощающих идеалы имперской красоты, любовался Рэймин обычно маленькими и хрупкими птичками, одной из которых всё еще, даже в своем возрасте, была, к примеру, графиня де Вер. Именно благодаря этому знакомству Император имел самое полное представление о том, насколько опасен может быть обычный портовый воробей.
И какие шипы могут вырасти у белой розочки.
Так что нет, никого сминать он не собирался, в том числе и по этой причине. Но ладонь заранее побаливала - кто его знает, почему.
- Когда-нибудь море вам непременно надоест, - это была скорее подначка, чем пророчество.

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.

37

Re: «Опять эта сказка» - 1055 год

Она мотнула головой с почти детскими недовольством, но тут же спохватилась:
- Я хотела сказать, что не думаю так, Ваше Императорское Величество. Во всяком случае, сейчас.
Ветер пах солоно и терпко, и на глаза отчего-то наворачивались слезы, которые княгиня отчаянно старалась сдержать, потому что император наврняка не любит слез. Ей казалось, что тут, на борту корабля, она впервые начала дышать - с тех пор, как прибыла в империю - и теперь не могла надышаться; и черные паруса над головой, и вода за бортом, и далекий берег, и чайки - о чем-то таком она мечтала всегда, но поняла это лишь сейчас, когда оно сбылось; и, наверное, так было правильно. Могла ли Ильзе Вальроде, компаньонка фюрстин Райнхильд, думать, что однажды ее с почетом будут принимать на флагмане империи Этрин? Могла ли надеяться вообще хоть когда-нибудь в этом Этрине побывать?
Конечно нет; и подобными мечтами она лишь травила бы себе душу.
Ей казалось, что она украла это все у Райнхильд - и паруса, и ветер, и взгляд императора - но та никогда и не хотела ничего из этого. Она называла этринитов чудовищными, а их императора - чудовищем; она никогда не любила корабли и не тянулась к морю. Она в лучшем случае не ценила бы обретенное, а в худшем - ненавидела бы его.
- Я хочу знать про флот. Про корабли, и про службу. Говорят, этриниты сердцем чувствуют, в какой стороне море, потому что море всегда в их сердце. Я хочу знать все, чтобы понять. Чтобы быть хорошей императрицей.
Лорейн рассказывала ей про императрицу Илларию - ту самую, чье имя носил флагман - амарийскую жену императора Амори, что стала одной из самых любимых правительниц империи и завоевала сердца этринитов даже несмотря на то, что в тот момент империя вела с Амарией войну. Достоинство, смелость, дипломатичность и милосердие - вот, что снискало ей любовь народа; и против воли примеряя на себя ее роль Элесса, такая же чужеземка, прежде не находила в себе ничего из этого, все затмевал испуг, но теперь...
Теперь, стоя в черном под черными парусами, она думала, что сможет. Не править - но просто стоять рядом с императором, потому что это тоже требует достоинства и смелости. Ей нужно будет стараться, но она сможет - она привыкла делать все хорошо, и этот раз не будет исключением.
Может, когда-нибудь и ее именем назовут корабль.
Может, Рэймин когда-нибудь будет ей гордиться.
- Как вы думаете, Ваше Императорское Величество... - Элесса запнулась, прежде чем закончить вопрос, что мучил ее давно, но будучи произнесенным вслух казался каким-то даже глупым, - я смогу стать здесь своей?

Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.

38

Re: «Опять эта сказка» - 1055 год

- Вы должны, - спокойно сказал Рэймин, - и, глядя на вас, я думаю, что недолго осталось. Тот, кто так смотрит на корабли, всегда будет здесь своим, если хочет этого.
А она, кажется, хотела. Может, в этом и был смысл... если быть совсем честным, он не любил юных наивных дев. С ними было сложно, с ними нужно было осторожничать, сдерживаться, не выпускать наружу то, что донна де Вер называла хамаланским зверем. Нельзя было быть собой, а, между тем, его женщины были единственными, с кем это было возможно - именно это он потом компенсировал им бриллиантами и подарками. Именно это могли выдержать только стальные клинки, которые он неизменно выбирал, смиряясь с тем, что ни один этот клинок не был похож на хрупкую птичку.
Иногда он, честное слово, с тоской поглядывал на Ее Высокопревосходительство и думал, что графиня де Вер - женщина его мечты, но это оставалась только абстрактными размышлениями, и даже не по причине наличия в мире графа де Вер.
В общем, кажется, ему предстояли сложные времена, но, в конце концов, если бы Император действительно всегда делал то, что хочет, он бы не был императором.
Придется потерпеть. Впрочем, приручение птичек тоже имеет свои плюсы.
- А раз вы хотите, Ваше Высочество, так и будет. Представители императорской семьи должны иметь... образование. Это важно, и это традиция. Насколько мне известны обычаи Альхайма, вас обделили самой возможностью, но, раз уж вы проявляете такие желания, то вас будут готовы принять и в Инженерной Школе, и в Военно-Морской Академии - кораблестроение, да? Боюсь, военной карьеры вам уже не сделать, - он улыбался, и в улыбке вовсе не было насмешки, - как вам такая идея, Ваше Высочество? Хотите носить серую форму?
Почему-то ему казалось, что форме студента-инженера эдле Ильзе обрадуется куда больше, чем иные знатные донны - парюре из чистейшей воды алас-домарских бриллиантов. И это тоже было приятно. И уместно, чего уж там, а эта уместность грела.
Ну хорошо, у него тоже будет своя компенсация - возможность исполнять птичкины нехитрые желания, чтобы у нее вот так забавно проступал фарфоровый румянец на скулах.
Рэймин медленно стянул перчатку и вытер капли морской воды с лица Великой Княгини и нареченной.
- Всё будет хорошо, - пообещал он, - вы сможете. Мы оба сможем.

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.

39

Re: «Опять эта сказка» - 1055 год

- Къеро - княжество, с которого началась империя, - говорила графиня де Вер, - и чтобы понять Этрин, нужно понимать, из чего он состоит. Этриниты - это къериты с душой Старших. Джердан, Алас-Домар - все это появилось потом, сначала были только переселенцы с Островов и те, кто принял их на своей земле. Къеро - сердце империи, и сердце это сейчас в ваших руках.
Элесса едва заметно кивала, обозначая, что слушает - повернуть голову ей не давали руки фрейлин, что укладывали сейчас волосы княгини в высокую прическу. Невеста императора поразительно быстро нашла общий язык с юными дочерьми герцогских семейств - во всяком случае, виконтессе Темора и графине Тал-Этрийен она теперь доверяла настолько, что не отсылала их во время бесед с Лорейн, и это что-то да значило. По непроницаемым лицом юных фрейлин истинную преданность прочесть было нельзя, но они как минимум считали себя польщенными.
- Если вам удастся завоевать его, это будет неоценимо. Къериты верны своим традициям и любят свою историю, и если вы продемонстрируете их знание, они будут приятно удивлены. Они любят искренность, но не терпят грубости. Лесть у них считается дурным тоном, поэтому ищите в себе все те чувства, о которых говорите, и если на найдете - лучше смолчать, чем сказать пустое. Откровенно говоря… если мне позволено будет высказаться, ваше высочество.
Княгиня кивнула, позволяя говорить - Лорейн в зеркало видела, как не изменилось при этом ее лицо, и только усмехнулась про себя: девочка привыкает приказывать, и не знай она, что ранее ей никем управлять не приходилось, она бы и не догадалась.
- Я была удивлена, когда император доверил вам именно это княжество. Я рассчитывала на владения не столь важные. Тот факт, что Его Императорское Величество доверил вам именно Къеро, о чем-то говорит.
- О чем, как вы думаете? - помолчав спросила Элесса.
Две сапфировые заколки заняли свое место в прическе.
- О том, что он считает вас способной. Или о том, что он хочет вас проверить - император отнюдь не открытая книга, его подчас сложно понять. В любом случае, если вы выполните свою миссию достойно, это пойдет на пользу всем, и вам в том числе. Поддержка княжества - это сила, на которую можно опереться, что в вашем положении особенно важно. При всем уважении, Ваше Высочество.
- Я понимаю. - коротко кивнула Элесса. - Я сделаю все, от меня зависящее.
- Отлично.
Лорейн оттолкнулась плечом от стены, к которой совершенно не по-великосветски привалилась и, шурша юбками, направилась к выходу: в голове она прокручивала перечень приготовлений, которые необходимо сделать, и списки доверенных агентов, которым стоит поручить присматривать за княгиней.
- В таком случае, я распоряжусь…
Тонкий аромат будто бы сладкой сдобы настиг ее на полпути к двери - Лорейн изящно обернулась на него, только серьги мелодично звякнули и по-матерински добрым взором обвела княгиню и фрейлин, прежде чем выбить из рук у враз побледневшей виконтессы драгоценную пудреницу. Та отлетела на пару шагов и, упав, покатилась по полу, рассыпая содержимое; юная графиня испуганно отпрыгнула в сторону и Элесса моментально вскочила с места:
- Что вы творите?
- Работаю, Ваше Высочество. - под ошарашенные взгляды женщин Лорейн безмятежно наклонилась к трюмо, чтобы аккуратно поправить прическу и чуть сползшую линию декольте. - Откуда у вас эта пудра?
- Ни… ниоткуда? Она была тут всегда. Так? Почему вы спрашиваете?
Фрейлины послушно закивали, не сводя испуганных взглядов с графини де Вер.
- Ничто не берется из ниоткуда, Ваше Высочество. Стража! Соберите вот это, только осторожно, если потом не хотите долго сводить волдыри с рук. Я хочу видеть ваших слуг, Ваше Высочество. Всех. У меня к ним небольшой разговор.

Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.

40

Re: «Опять эта сказка» - 1055 год

Когда Ланин уводили, она рыдала и осыпала проклятиями всех, кто присутствовал - прямо и опосредованно. Досталось донне Верховному Надзирателю, досталось конвойным, досталось юным фрейлинам, с фырканьем задравшим носишки - кажется, больше всего гнева это вызвало у них, и в какой-то момент Рэймин подумал, что, пожалуй, даже он не сравнится. Неясно, как так вышло, но весь этот когтистый цветничок очень близко к сердцу принял альхаймского подкидыша.
Интересно, понимала ли это она?
Но совершенно очевидно, что малявки готовы были догнать баронессу Ламонт и что-нибудь оторвать ей в лучших традициях хищных имперских монстрят. Графиня Тал-Реньят злобно сопела, скрестив ручки на груди и прожигала бывшую императорскую любовницу ненавидящим взглядом. Откуда-то из-за кринолинов княгини Элессы высовывалась виконтесса Темора и хмуро пырилась почему-то на Императора, видимо, не одобряла. От всего этого хотелось то ли развести руками и сказать "ну извините, дети", то ли как следует разозлиться и надрать задницу всем троим, включая княгиню Элессу. разрушать города, казнить людей и смотреть, как баронесса Ламонт горит на главной площади Старого города, уже не хотелось, несмотря на то, что поначалу Рэймин именно это желание и испытывал.
В общем, не то, чтобы расследование было длительным. Лорейн... Лорейн была как обычно. ей понадобилось полчаса, чтобы указать на Ланин - строго говоря, Рэймину и того не понадобилось: ну кому бы еще в голову такое пришло? Ради политики тилрос стали бы подмешивать в вино, а не в пудру, а вот удовольствие видеть соперницу с облезающим до кровавых ран лицом - в самый раз для женской мести. Да и подтвердить было нетрудно.
Лорейн, правда, качала головой и говорила, что шутить такие шутки жестоко. Что просить баронессу напудрить носик из этой пудренницы и наслаждаться реакцией - просто гадко. И опасно. Ну а как вдруг не она?
Рэймин на это молча растер в ладонях уже смененную пудру. Ланин зарыдала еще горше, и в какой-то момент её стало даже жаль - ну вот сквозь это брезгливое отвращение.
Ну надо же, какая дурища.
- И что теперь? суд, тюрьма, казнь? - хмуро уточнила Ее Высокопревосходительство, когда собрание в кабинете Императора лишилось главного драматического актера. Рэймин запрокинул голову, изучая потолок.
- Да вот еще. вышлите дурочку в ее поместье, я назначу ей пенсию, и... пудреницу подарю.
В глазах Лорейн явственно читалось "вот вы скотина, Вашество", но виконтесса Темора и графиня Тал-Реньят дружно закивали, выражая все доступное им одобрение. Только что в ладоши не хлопали, воспитанные девочки. По лицу Элессы, как обычно в последнее время, прочесть можно было... ничего.
Будто, ей-Хозяину, княгиню Элессу при дворе Черной Рэйны воспитывали. Тогда как раз в моде было никогда не менять маску снисходительного расположения ни на что другое.
- В общем, - заключил Император, - все свободны, мадонны. Всех благодарю. Ваше Высочество, останьтесь.

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.

41

Re: «Опять эта сказка» - 1055 год

Все поспешили откланяться, и судя по тому, как толкались в дверном проеме юные графиня и виконтесса, между ними намечалась жестокая битва за право сообщить последние сплетни почтенному цветнику. Удаление от двора фаворитки императора! Да еще и с позором! Скандал на всю Керенну! Следующие две дюжины дней это будет любимой темой для бесед во всех салонах, а к исходу Луны обрастет совершенно фантастическими подробностями, и в истории внезапно появятся иверские шпионы, альзаймские послы и назирайн и лодаурская порча.
Элесса проводила фрейлин взглядом, полным спокойной благосклонности, и обернулась к императору не раньше, чем за последним из присутствовавших затворились двери. По лицу ее все еще невозможно было прочесть отношение ко всему произошедшему - для альхаймской сироты, еще пару Лун назад трепетавшей лишь при упоминании имени императора, она сейчас держалась удивительно спокойно; и не проронила ни слова с тех пор, как вместе со свитой явилась к Рэймину. Казалось, что она даже не зла; казалось, что почти безразлична, и, быть может, не до конца понимает, что именно произошло.
А ведь это ей пытались сжечь пол-лица.
- Ваше Императорское Величество желает мне что-то сказать?
Его Императорское Величество находил все происходящее весьма любопытным, но сообщать об этом обретшей себя Ее Светлейшему Высочеству посчитал излишним - достигнутый успех представлялся ему пока что довольно шатким.
- Ну разумеется, мадонна. Я ведь не видел вас почти дюжину дней, и нахожу это непростительным. Располагайтесь, - Рэймин указал на кресло, стоящее напротив его письменного стола, и которое при дворе было принято по непонятным причинам именовать "креслом висельников", хотя вот уж кандидаты на веревку в нем точно никогда не бывали, - что вы обо всем этом думаете? У вас стало такое лицо, что прочесть по нему что-либо очень трудно - не могу не отдать должное воспитанию Ее Высокопревосходительства.
- Благодарю, Ваше Императорское Величество. - княгиня послушно опустилась в предложенное кресло. - Ее Высокопревосходительство - лучший наставник, какого я только могла бы желать.
Она помолчала, будто бы прислушивалась к себе, и из-за безразличного выражения лица княгини казалось, что сейчас она отговорится какой-то вежливой формальностью - дескать, она весьма опечалена, и разочарование ее...
- Меня этот злит. - прямо ответила Ильзе. - Я рассержена и мне обидно. Виконтесса Темора сказала мне, что волдыри от этого порошка нестерпимо болят, шрамы тяжело свести даже опытному целителю, а вдохнув его, можно ослепнуть. Я не сделала этой женщине ничего, что заслуживало бы такой мести.
Это прозвучало почти резко, и оттого, после паузы, она добавила почти извиняющееся:
- Простите, Ваше Императорское Величество. Но один мой друг советовал мне говорить вам только правду.
- Отрадно видеть, что вы прислушиваетесь к советам друзей, - император не смеялся, но что-то такое было в его голосе, - а вот насчет остального - вы ошибаетесь. Вы есть, этого уже хватит, и "этой женщине" - тут, пожалуй, виновен я, и должен извиниться. Ее следовало удалить от двора гораздо раньше. Если вас это успокоит, полагаю, вы знаете, что в дальнейшем вас таких ситуаций не ждет. По весьма... сакральным... причинам. А в целом, вы просто есть. И это не первое и не последнее покушение, боюсь, остальные будут более злонамеренны.
- Я могла бы пережить злонамеренность. Я много думала об этом - графиня де Вер рассказывала о покушениях на Ваше Величество, и я старалась быть готовой. Но я готовилась к пуле в сердце, а не к яду в пудре. Это просто... глупо. Злонамеренность, во всяком случае, не бесцельна.
Элесса поджала губы, и на лице ее сейчас явственно читалась досада - та, которую она все это время так виртуозно сдерживала.
- Разве вы вернули бы ее ко двору, если бы ее план сработал?
Рэймин покачал головой. Ее Высочество шла по правильному пути, но, как любое юное создание, все еще в своих воззрениях была несколько радикальна - ничего ужасного, на самом деле. В пределах нормы.
- Злонамеренность, моя донна, бывает и глупа, и бесцельна, и безнадежна. И - чаще всего даже - это не пуля в сердце или нож в спину, а яд в пудре и ложь в уши. Будьте лучше готовы к этому, для остального у нас есть Надзор и Гвардия. Что же касается баронессы - нет, не вернул бы, но она и не надеялась, видите ли, Ваше Высочество, это не вам она мстила, а мне.
Княгиня Элесса совсем не по-княжески засопела носом, демонстрируя тем самым, что воспитание графини де Вер все еще не слишком въелось ей в кровь. Вообще в присутствии императора она удивительным образом становилась будто бы живее - словно образ, ею поддерживаемый, предназначался для придворных, но не для их господина; хотя, казалось бы, Рэймин был первым, перед кем стоило бы держать лицо.
- И чего она хотела добиться? - после долгой паузы наконец спросила Элесса.
- Ну как... чтобы я пожалел о своих решениях, но не мог их изменить. Вы были бы страшнее измены государству, а я бы женился на вас и каждую ночь вспоминал, как прекрасна та, от которой я отказался, - император тоже был весьма прямолинеен, отвечая на этот вопрос, - ненавидел вас, думал о благе государства и в целом страдал всю оставшуюся жизнь.
Какое-то время Элесса молчала - не потеряно, но будто бы не желая сказать лишнего - и выражение ее лица сейчас было непривычно суровым.
- Я бы не дала вам страдать всю оставшуюся жизнь. - кратко прокомментировала она слова Рэймина. - У меня хватило бы гордости покончить с собой. И мысль об этом только добавляет мне злости. Хотела она того или нет, но эта женщина пыталась меня убить.

Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.

42

Re: «Опять эта сказка» - 1055 год

Император вскинул бровь - для альхаймской сиротки княгиня Элесса оказывалась слишком... княгиней Элессой, и рассуждала так, будто выросла в святой и благословенной Керенне, имея в анамнезе древнее имя и нескольких родственников на Островах. Пожалуй, и впрямь, становится своей. Пугающе быстро.
- Мой лейб-медик едва не поднимает мертвых, - с насмешкой сказал он, - эта задумка изначально была провальной, впрочем, приятнее ожоги тилроссом от этого не становятся. Однако, вы считаете, что я недостаточно строг?
- Я не решилась бы осуждать приказы Вашего Императорского Величества. Я просто жалуюсь Вашему Величеству... на правах будущей жены.
- Моя вы радость, - искренне восхитился Рэймин, подаваясь вперед, будто хотел рассмотреть внимательнее опущенные ресницы Ее Высочества, - я всегда готов выслушать вас... на правах будущего мужа. Может быть, вы хотите пожаловаться на что-нибудь еще?
Элесса напряженно сглотнула, словно бы собираясь со смелостью.
- Если мне будет позволено, Ваше Императорское Величество, я бы... я бы хотела проводить больше времени с вами. Насколько это возможно. Я понимаю, что вас занимают государственные дела, и у меня тоже отнимает время обучение в Академии, но мне было бы достаточно одной прогулки в дюжину. Может, двух. - взгляд княгини, обращенный на императора, удивительным образом походил на хитрый взор ребенка, что пытается понять, слишком многое ли он сейчас клянчит у родителей или можно накинуть еще просьбу.
Рэймин некоторое время молчал, по привычке созерцая потолок, пока не решил заговорить, будто бы не замечая сложного выражения лица, которым сейчас щеголяла бывшая Ильзе Вальроде.
- Это я могу с легкостью пообещать, - наконец сказал он, - только, знаете, что? Один ваш друг, который советовал вам говорить правду Императору, сейчас в некотором затруднении. Я тоже, видите ли, хочу сказать правду, и не знаю, насколько это уместно.
Ее Высочество глядела на него с сомнением: ей явно казалось, что согласие не принесет радости; но отказ принес бы еще больше тревог - уж надумывать себе Ильзе умела, и княгиня Элесса этой способности не утратила.
- Правда всегда уместна. - наконец сказала она. - Во всяком случае, для меня.
- Иногда она довольно смешна.
Император побарабанил когтями по столу, и на лице его было написано то же самое сомнение, что и у Ильзе, скрывать его он то ли не счел нужным, а то ли и вовсе не смог.
- Видите ли, я совершенно не знаю, что с вами делать. Во имя Супругов, мне, наверное, лучше раскрыть эту мысль поскорее, пока вы не поняли ее как-то по-своему - дело в том, моя донна, что вы юны и невинны, как полагается нежной альхаймской деве двадцати лет от роду. Последней юной невинной девой в моей жизни была донна, в которую я был влюблен в двадцать шесть и это, к слову, кончилось тем, что меня короновали, а она вышла замуж через какое-то время... Ее Высокопревосходительство вообще считает меня чудовищем, а донна Ланин, между нами, полагает себя такой незаменимой потому, что была согласна закрывать глаза на свои новые шрамы. Я не хочу вас пугать, или делать вам больно, и поэтому... ну да, поэтому я не знаю, что с вами делать. О нет, я все еще уверен, что вы будете прекрасной женой и достойным консортом. Но есть... нюанс.
- Я думала об этом, - выдавила из себя княгиня Элесса, - о... о... о нюансах. Пару раз.
Уши Ее Высочества сейчас имели оттенок рубинов в новом ожерелье герцогини Таиран, которым та хвасталась перед подругами не далее чем пару дней назад; и, несмотря на советы "доброго садовника" невеста императора в данный момент самым бесстыдным образом врала своему нареченному, потому что о "нюансах" она думала куда чаще, чем пару раз, и гораздо, гораздо чаще, чем полагалось нежной альхаймской деве двадцати лет от роду.
И то, что Рэймин полагал ее таковой, одновременно льстило и расстраивало.
- Я не против нюансов. - отважно призналась Элесса, наперекор воспитанию и горящим ушам. - И при всем уважении, Ваше Величество, я не так пуглива, как вам кажется. Я успела оценить здешние... нравы, и... - она поперхнулась воздухом, но закончила, - они мне нравятся. Я предложила бы вам вести себя со мной ровно так же, как вы вели бы себя с эдле Ланин. Если это возможно.
- Я даже не буду спрашивать, где вы успели оценить здешние нравы, - после едва ли не минуты тягостного молчания обронил Рэймин, - потому как представляю, о чем может сплетничать хорошая компания статс-донн.
На княгиню он смотрел сквозь пальцы приложенной к лицу руки и отнять ее не представлял возможным, ибо смелое предложение Элессы вызвало слишком много вопросов сразу. И ни одного подходящего ответа при этом.
- Эдле Ланин, - осторожно сказал Император, - злобная когтистая бешеная тварь, которую нужно было... в некотором роде воспитывать. А вы милы, очаровательны, и я просто не представляю вас в том же положении.
С тем, что донна Ланин - бешеная тварь, княгиня спорить не собиралась, особенно в свете произошедших сегодня событий; но император явно имел в виду что-то другое, а Элесса к этому моменту была достаточно испорчена придворными доннами, чтобы понять, что именно, и оттого уши ее сделались совершенно пунцовыми.
Еще и оттого, что о "положении донны Ланин" она была наслышана от них же. Половина малого двора будто свечку держала, ей-Илайна.
- Возможно, у вас получится представить меня в другом. - проговорила Ее Высочество, еще пуще заливаясь краской. - Меня не прельщает конкретно положение донны Ланин. Но я хотела бы найти свое.
Рэймин в конце концов все-таки рассмеялся - вроде бы, этикет и милосердие требовали не ржать в голос, но всё происходящее начинало походить на комедию, да еще и слегка абсурдную. Велик был соблазн сказать что-то, вроде "раздевайтесь, будем искать", но здесь снова вступало что-то про милосердие и уважение к будущей жене, которая храбро пускалась во все тяжкие - бес бы ее знал, почему. Нет, само собой, у Императора не было никаких иллюзий относительно того, может ли он нравится женщинам, вопрос был только в том, каким, и, по всему так обычно выходило, что невинные нежные девы не входили в их число.
Вот куда проще было бы, будь он и вправду чудовищем.
В конце концов, этот кабинет видел уже достаточно, а модные нынче платья, конечно, труднее вспороть когтем, чем раньше, но было бы желание.
- Спорим, вы даже ни с кем не целовались ни разу, - тоскливо сказал Рэймин, - наслушались статс-донн, а туда же.
Он подумал и добавил - видимо, на радость подслушивающей у дверей компании:
- Подойдите.
- Вы бы проспорили. - безжалостно припечатала Ее Высочество, поднимаясь с места одновременно послушно и вызывающе.
Вряд ли, конечно, ее опыт можно было считать полноценным опытом, но он, тем не менее имелся - и об этом, кстати, была отлично осведомлена донна де Вер, для которой запретных вопросов не существовало вовсе. Ей кошмарно смущавшаяся тогда-еще-Ильзе и поведала, что однажды - страшное дело! - целовалась с - подумать стыдно! - художником, что был приглашен в дом курфюрста писать портрет Райнхильд. Признаваться в этом альхаймской бесприданнице было и страшно, и неловко, и она была искренне удивлена спокойствию, с которым донна Лорейн это восприняла; зато теперешняя княгиня Элесса, замершая подле императора, выглядела удивительно невозмутимой.
Только уши все так же горели.
- Ваше Величество?
- Да неужели, - весело усомнился Рэймин, поднимаясь из кресла, - вы гордитесь, я надеюсь?
Нареченную, между прочим, пришлось поднимать - опыт столь же новый, сколь интересный, итого, когда между носками туфелек Элессы и полом был почти локоть воздуха, стало удобно.
- Магия - отличная штука, верно? - и Хозяин знает, почему он медлил, но пальцы, когда Рэймин касался ее лица, почти дрожали: ощущение забытое и не сказать, чтобы приятное, - а эти ваши кринолины - не слишком.
- Они легко снимаются. - в животе щекотало то ли от непривычного чувства полуполета, то ли от близости императора, и оттого Элесса, даже задыхаясь, старалась казаться до дерзкого бесстрашной, и смотрела только в глаза, и не отстранялась ни на ин, хотя так хотелось спрятать лицо в ладонях. - Я покажу, как, если захотите.
Ильзе не помнила уже, как целовался злосчастный художник - но могла точно сказать, что он и в подметки не годился этринскому императору, хотя бы оттого, что у него не было клыков; и обнимал он не так; и смотрел иначе - и вообще, вот нашла, с кем сравнивать!
Без опоры под ногами ей казалось, что она падает - в плечи Рэймина Элесса вцепилась почти машинально.
И падение стало еще более стремительным.

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.