1

Тема: «Болезни и их последствия» - 8 день II дюжины Луны Туманов, 1018 год

Место: Керенна, Императорский Ботанический сад
Участники: Данне Оттфрид и Эвридис Иньеста

Есть вещи, которые происходят закономерно, а есть те, которые происходят случайно: так, если плохо питаться и мало спать, можно заболеть, а заболев, можно обнаружить себя в руках доктора.
И только в исключительных случаях можно прямиком в руки этого самого доктора упасть.

2

Re: «Болезни и их последствия» - 8 день II дюжины Луны Туманов, 1018 год

Она всегда приходила сюда, чтобы не заснуть.
Когда в стенах дома всё — а особенно учебники и исписанные лекциями листы — навевало мысли о кровати и надежде с ней воссоединиться, когда в стенах университетской библиотеки она почти отдавалась желанию устроить голову на стопке книг и на пять минут прикрыть глаза, когда невозможно было со всем этим бороться, Эвридис шла в ботанический сад.
Здесь, среди прохладной, приходящей с реки свежести, которая не давала взять верх усталости от долгих бессонных ночей, вдали от людей, но в то же время рядом с ними, донья устраивалась на скамье и продолжала читать, или делать пометки, или просто размышлять, и течение её мыслей становилось сродни движению вод Итталмар — спокойное, но неукротимое.
Удивительным образом, в этом месте она всегда справлялась со своими чисто человеческими слабостями во имя света знаний и была готова совершить ещё один маленький учебный подвиг. Каждый раз разный: то дочитать массивный трактат, вес которого был малой проблемой на фоне его слога; то перепроверить свою работу и принять решение всё переписать, и не так важно, что в третий раз — раз оно недостаточно хорошо, надо исправлять.
Сейчас иверку привела сюда острая необходимость вновь проштудировать все свои записи по международному праву. Необходимость эту она ощутила утром после очередных двух часов сна, которыми довольствовалась четвёртую ночь подряд, и сама уже не была уверена, что та хоть чем-то, кроме нарастающего волнения, обоснована.
И всё же пришла.
Однако на этот раз привычная ясность мыслей не возвращалась к Эвридис: вместо погружения в лекции, она сидела и вспоминала, что не ела с самого вчерашнего утра, а от кофе становилось настолько дурно, что к вечеру она предпочла вовсе ничего не пить; и от ветра с реки её знобило, что тоже началось ещё вчера. Буквы не складывались в слова, а значение слов распадалось на звучание букв, которые заполняли голову странным монотонным гулом.
«Мне нужно выспаться», — обречённо признала себе девушка.
Признание было первым шагом к восстановлению растраченных сил, но радости отчего-то не приносило: по пути к воротам ботанического сада студентка только и думала о том, что теперь ничего не успеет, и каждый шаг давался ей всё тяжёлее — возможно, от того, что начала кружиться голова да так сильно, что иверка, неловко оступившись, задела кого-то плечом.
И даже извиниться не успела — в следующее мгновение всё разом вдруг померкло, и, к удивлению немногочисленных донн и сиров, прогуливающихся в этот час по аллее, Эвридис стала опадать на землю.
Последней её мыслью было, что до экзаменов осталось полторы дюжины.

3

Re: «Болезни и их последствия» - 8 день II дюжины Луны Туманов, 1018 год

В Имперской ботанический сад его выгнала острая нужда. Острая нужда себя куда-нибудь деть, пока в его доме порядок побеждал хаос. Пожилая экономка решила подготовить особняк к весне, и нанятые слуги сейчас безжалостно его перетряхивали, мели, отскребали и натирали до блеска. Данне смалодушничал и сбежал, предварительно заперев кабинет на ключ - единственный, дубликата которого не имелось у донны Ронде. Домуправительница обиженно поджала губы. Высушенной то ли затянувшийся девичеством, то ли быстро наступившим вдовством женщине не было цены. Изо дня в день она боролась с окружавшим барона бытовым хаосом, изо дня в день Оттфрид придавал ее жизни смысл так, как сильный враг придает смысл существованию толкового генерала. Но дезертиповал Данне не потому.
Доктора нельзя было назвать женским угодником, даже с натяжкой, даже хорошенько надравшись, однако женщины в его жизни все же случались. Женщины и их предметы туалета. На тот чулок он наткнулся, заглянув под кровать в поисках сбежавшей из кармана монеты. Не придумав сразу, как половчее вернуть милой донне пропажу, Данне аккуратно свернул чулочек и оставил его в кабинете. Проще было бы, конечно, его выбросить, забывчивая донна давно уж купила себе новые, но детство, отрочество, юность, молодость и некоторый период зрелости, проведенные в условии скудности средств и постоянного самоограничения, научили к вещам относиться с бережливостью. Особенно к шелковым. Особенно, если они принадлежали хорошенькой женщине.
Время шло... впрочем, не так уж много прошло времени, чтобы Оттфрид забыл про находку, достаточно было ненароком бросить поверх нее исписанный лист - с глаз долой, из сердца вон. Пока барон не обнаружил чулок аккуратно висящим на спинке стула.
Педантичная экономка не могла обойти вниманием очаг заразы, с которой она боролась, врага надо было давить, пока он слаб, и натравила на хозяйский кабинет служанку с тряпкой, а сама решила выгрести со стола высохшие яблочные огрызки, обломки перьев и сложить в шкатулку записки на мятых обрывках, чтобы те снова не расползались, пока у доктора дойдут до них руки. Это просто поразительно, какой бардак Данне разводил в кабинете при исключительном, почти невозможно идеальном порядке в операционной и прозекторской.
И была весьма удивлена, обнаружив кое-что еще. Конфуз.
Смущался Данне вовсе не хихикающих горничной и кухарки, младшей дочки булочницы, приютившей его когда-то. Просто с тех пор Оттфрида мучила одна мысль: донна покинула его в одном чулке или предпочла на этот раз отказаться от них вовсе? И если верно второе, то где брат-близнец найденыша? Данне был очень демократичным господином и очень скромным человеком, а посему не хотел оказаться рядом, когда пара воссоединиться.
Глупо, смешно, бестолково. Очень по-оттфридски.
И теперь доктор был занят тем, что строго-настрого запрещал лучшему другу и главному пациенту - дышал влажным, но от того не менее свежим воздухом в пропитанном сыростью и пронизанном сквозняками парке, источая запах медикаментов и дезинфицирующего раствора, навевающий встречным господам о клистирах и блестящих хромированных шприцах. От энергично шагающего доктора шарахались, пытаясь при этом блюсти лицо и выказывать безразличие
Несмотря на ближащийся полдень, утренний туман еще кое-где стоял легкой дымкой, но мужчина даже не подумал застегнуть пальто - простуд он не боялся, только чумных крыс и бешеных собак.
С воспоминаний о прошлом мысли перескочили на настоящее, а там уже плавно свернули на рабочие заботы. Данне достал из кармана блокнот и карандаш, начав что-то то ли сравнивать, то ли подсчитывать, перелистывая трепещущие и вырывающиеся из пальцев на ветру листки, и так увлекся, что не заметил идущей навстречу донны.
- Прошу простить мою нелов...
Договорить не успел. На влажную дорожку упал блокнот, а в подставленные руки - лишившаяся чувств донна. Еле успел. На какое-то мгновение Данне испугался и удивился - как это он умудрился так ушибить женщину, что она потеряла создание. Но мельком брошенный на бледное лицо взгляд успокоил, если Оттфрид и был виноват в случившемся, то лишь опосредованно. Расположившаяся рядом самейка оказалась кстати. Осторожно усадив донну и придерживая ее одной рукой, второй Данне начал шарить по карманам в поисках нюхательной соли, редко требующийся флакон кочевал по плащам, сюртукам и жилетам, постоянно теряясь. Повезло.
Поддев когтем пробку, поднес резко пахнущие кристаллы к носу девушки. Нос был красивый. Донна в целом была на диву хороша, невзирая на болезненный вид, хоть и явно не являлась коренной этриниткой.
Праздношатающиеся, увидев, что потерявшей сознание уже оказывается помощь и сенсации не предвидится, продолжили шататься.
- Мадонна, как вы себя чувствуете? - тихо спросил Данне у начавшей приходить в себя незнакомки.

4

Re: «Болезни и их последствия» - 8 день II дюжины Луны Туманов, 1018 год

Резкий запах ввинтился в сознание, возвращая Эвридис из тьмы и краткого покоя к дневному свету, в прохладу ботанического сада, прямиком к незнакомцу, который придерживал её за плечи. В первый миг почти не понимающая, что происходит и когда в её жизни всё пошло не так, донна заговорила на иверском, и даже для того, кто этого языка не знал, было бы очевидно, что она пытается прояснить своё неведение вполне естественными вопросами; впрочем, она быстро вспомнила, где именно находится, — чему изрядно поспособствовало почти родное звучание этринского, раздавшее столь близко.
Студентка замолчала на полуслове и только тогда, переведя тяжелое дыхание, наконец огляделась и желтоглазо — это было единственное, что в её облике говорило о родстве со Старшими — взглянула на мужчину, подле которого сидела.
Всё вокруг доньи Иньеста продолжало небезопасно покачиваться, двигаться и кружиться — и отнюдь не крепчающий ветер был тому причиной: не стояли на месте ни скульптуры вдали, ни мощные вековые стволы деревьев, ни статичная группа людей, бодрое обсуждение которых порождало не только истину, но и активную жестикуляцию, выглядевшую для девушки подобной хаосу калейдоскопа; и только приятно смуглый сир, на чью руку она опиралась, оставался неожиданно ясным посреди воцарившегося безумия.
Иверке казалось, что она плывёт на корабле, брошенном в море посреди шторма, когда от влажных брызг воды и пронизывающих порывов ветра бросает в холод, а от сводящего дыхание страха — в жар; когда всё пребывает в движении, и миг от мига оно только ускоряется — быстрее, быстрее, ещё немного быстрее, опережая и порывы воздуха, и биение сердца, грохочущего в груди, что та гроза в неспокойных небесах.
Самочувствие этому ощущению в полной мере соответствовало.
— Хуже, чем полагала, когда шла сюда, — очень честно ответила Эвридис, произнеся это на этринском, но с заметным акцентом своей родины и плохо скрываемой печалью.
Втравленные под кожу манеры заставили её запоздало опомниться: донна тут же мягко улыбнулась собеседнику и расправила плечи, отстраняясь. Словно не она только что теряла сознание. Словно не её сейчас знобило, несмотря на застёгнутое на все пуговки неплотное пальто и премилую алую накидку, сползшую по рукам, в которую иверка пыталась закутаться, чтобы хоть немного отогреться.
— Но мне уже лучше. Благодарю вас, монсир. Прошу простить меня за доставленное беспокойство и не смею задерживать.
Эвридис порывалась было встать, чтобы освободить своего спасителя от каких бы то ни было обязательств по дальнейшему спасению, а самой продолжить путь домой, но первая же попытка вышла неудачной: ей требовалось время, чтобы прийти в себя — хотя бы насколько, чтобы дойти до кареты.
Взгляд доньи упал на блокнот, выразительно и сиротливо светлеющий посреди тёмного гравия аллеи.
— Кажется, вы обронили что-то из-за меня.

5

Re: «Болезни и их последствия» - 8 день II дюжины Луны Туманов, 1018 год

-  Позвольте.
Данне помог вернуть броскую алую мантилью на плечи и отодвинулся, давая донне прийти в себя, но не сводя с нее внимательного, изучающего взгляда. Он сидел вполоборота, облокотившись локтем на спинку скамьи и задумчиво наклонив голову, вряд ли осознавая, что это делает его похожим на озадаченную собаку. Доктор знал на иверском от силы пару фраз, но не узнать его звучания не мог, и теперь за не по-этрински яркой, не без успеха бросающей вызов традициям восточной внешностью видел явные признаки болезни, не предвещавшие ничего хорошего, пусть и несколько подчеркивающие ее красоту. Бледность до поры скрываемая смуглостью кожи, заострившиеся скулы шли к ее форме лица, и даже тени под глазами выгодно подчеркивали янтарные волчьи глаза, как показалось Оттфриду – усталые и угасшие, блестевшие скорее лихорадочно.
На слова благодарности доктор молча, чуть качнувшись вперед корпусом, кивнул, рассеянно, бездумно улыбнувшись самыми уголками губ, хотя конец фразы неприятно царапнул что-то, живущее под жилетом, рубашкой, парой ин плоти и кости. Она упала на его руки, и она не желает далее его знать, а еще не хочет, чтобы он вмешивался в ее дела.
Но от него не ускользнула неудачная попытка иверки взять контроль над своим телом. Ее знобило, явно кружилась голова – Оттфрид знал этот взгляд. Физическое и неврное истощение, анемия. Он медлил. Данне запоздало спохватился, что невежливо вот так пялиться на людей и отчасти понял (чтобы через пять минут забыть), почему он так раздражает некоторых личностей при дворе.
- Что? - не сразу сообразил барон, о чем говорит девушка. - Ах да...
Мужчина подобрал блокнот, провел рукой по раскрытым страницам скорее размазывая, чем стирая влажную серую пыль от гравия. Бумага слегка отсырела, и строчки, наполовину состоящие из сокращений, которые после и сам Данне не всегда мог расшифровать, потеряли четкость. Но это все ерунда.
- Мадонна, - Данне теперь смотрел прямо и твердо, нависая над незнакомкой, - мой гражданский и врачебный долг не позволяют мне предоставить вас самой себе. Позвольте представиться - Данне Оттфрид, лейб-медик, - снова кивнул в легком поклоне, по-военному сведя каблуки.
Он снова опустился на скамейку, запихивая блокнот в карман пальто, не замечая, что пихает его поперек. Карман сопротивлялся такому насилию.
- Я вас провожу домой. У вас есть родственники или друзья, которые смогут за вами присмотреть? Вам нужно отдохнуть.

6

Re: «Болезни и их последствия» - 8 день II дюжины Луны Туманов, 1018 год

Внимательный взгляд незнакомца Эвридис не смущал, куда сильнее её смущало собственное болезненное бессилие, которое никак не удавалось преодолеть; и от этого смущения она лишь пуще прежнего расстраивалась, и печаль её проступала всё яснее — в поблёкшей улыбке, дрожащей на губах, в дрожащих пальцах, немилосердно стискивающих вернувшуюся на плечи шаль, в нездоровом блеске глаз. Иверке казалось, что она уже ощущает едва уловимые запахи лекарственных настоек и чего-то неуловимо больничного — может, их доносил из аптекарских оранжерей разбушевавшийся ветер? — но это удивительным образом скорее умаляло её тревоги, чем сильнее бередило их: никогда не болевшая ничем сильнее простуды по осенней поре, не знавшая ни горячки, ни операбельного вторжения в выверенный механизм тела, ни печальных живых — или мёртвых — примеров плохо протекающего недуга, донья привыкла видеть в медицине спасение, а не угрозу, и сейчас начинала всерьёз об этом спасении задумываться.
Не подозревая, как близко к нему находится.
Эвридис отвлеклась от своих мыслей только, когда мужчина вернулся к ней, вернулся с едва не утраченным блокнотом, и, чуть запрокинув голову, взглянула на него, по соображениям приличия стараясь поддерживать тот обманчиво-цветущий вид, который сумела себе вернуть, — серый цвет лица, однако, спорил с её желанием едва ли не громче, чем недавний обморок. Ничем не выдавая удивления, она выслушала своего спасителя и вот тут-то снова — и на этот раз вполне искренне — улыбнулась.
— Надо полагать, это редкое везение — попасть прямо в руки лейб-медика.
Назвалась девушка не раньше, чем сир Оттфрид договорил. Она протянула к нему в белой перчатке руку, но отнюдь не за тем, чтобы стребовать светских приличий, причитающихся знакомству, а чтобы неожиданно решительно перехватить несчастный блокнот из пальцев мужчины, перевернуть его и безо всякого насилия направить в карман. Доктор мог почувствовать её дрожь, но вызвана та была точно не душевным смятением: судя по виду чужестранки, любое чрезмерное мельтешение лишь усиливало её головокружение, а потому она предпочла своеволие бездействию.
— Эвридис Иньеста и Морено, иверская подданная и студентка Маллари, — в свою очередь представилась донья, возвращая ладонь к шали. — Буду благодарна вам, монсир, хотя и не хотела бы стать помехой вашим планам. Будет достаточно проводить меня до кареты, дальше я, уверяю, справлюсь сама.
Последний вопрос она хотела оставить без ответа, но вежливость не позволила. И не только вежливость — в таком состоянии, благо, что редком, она становилась не по-светски честной.
— У меня здесь нет тех, кто мог бы присмотреть за мной, но это и не требуется. Я сама справлюсь, — упрямо повторила иверка.

7

Re: «Болезни и их последствия» - 8 день II дюжины Луны Туманов, 1018 год

- Попадание в руки медика вряд ли можно назвать везением. В ином случая я бы советовал вам держаться подальше от нашего племени. Мы занудливы, даем много скучных советов, которым так редко следуют, и порой кошмарно педантичны, - полушутя-полусерьезно признался Данне. - Вы не нарушили бы моих планов просто потому, что их не нет, и я рад, что могу быть вам полезным.
Белый шелк перчатки в буднично-сером парке притягивал взгляд, напоминая то ли о свежевыпавшем снеге, то ли о пене морских прибоев - о чем-то чистом, освежающе-приятном, умиротворяющем. Смущенно улыбнувшись и почесав кончик брови, Оттфрид пробормотал: "Благодарю", отчего-то слегка разволновавшись. В конце-концов не каждый день в твои руки падают барышни, нуждающиеся в твоей помощи. Ну то есть вот так, не запланировано, без драматичных поз, томных охов и нарочито дрожащих ресниц. Вообще при дворе это не было редкостью, но донны предпочитали падать в обморок возле более перспективных холостяков, к тому же доктор мог не ограничиться нюхательной солью а, о ужас!, начать лечить - прецеденты случались. Данне закрывал за "благодарными" пациентками двери и довольно посмеивался, окончательно отвадив от своей скромной персоны потенциальных невест. Хотя было в этом веселье что-то злорадное, видно был добрый доктор не такой уж добрый. Но, если говорить откровенно, фрейлины императрицы могли довести кого угодно.
- У вас совсем нет здесь друзей? Как это грустно. Мне стыдно за свою родину, - Данне мягко улыбнулся, затем встал, дернув за лацканы пальто и выпрямляя спину, намеренно рисуясь и дурачась, мотнул головой, отбрасывая со лба отросшую челку, и еще раз отвесил иностранной донне короткий поклон, одновременно протягивая руку. - Буду счастлив стать вашим первым другом в Керенне, мадонна. Принимаете ли вы руку помощи и товарищества?
Он проводит ее до кареты, он не будет спорить. С пациентами и друзьями Данне никогда не спорил, просто ненавязчиво, но твердо, иногда - хитростью, заставлял подчиниться стальной врачебной воле. Дальнейшие удивления, возмущения и претензии его волновали мало, если он смог заставить друга отложить на четверть часа трубку. Или забыть про чашку кофе.
Или вот довериться и поесть. Да, Данне собирался ввести в заблуждение гражданку дружественного государства, обмануть и накормить. И угрызения совести его отчего-то совершенно не мучили.

8

Re: «Болезни и их последствия» - 8 день II дюжины Луны Туманов, 1018 год

Во внимании, с которым Эвридис слушала доктора Оттфрида, можно было бы углядеть насмешку — не злую, точно в тон его словам, — если бы её состояние не было столь печальным, что не оставляло за собой простора для прочих эмоций; а потому донья словно бы серьёзно относилась к наставлениям нового знакомца и, возможно, учитывала их на будущее. А может, так только казалось: если в перспективах этого будущего стоило избегать общества всех медиков поголовно, даже самых приятных из них, то иверка предпочла бы подобным рекомендациям не следовать.
— Тогда мне повезло без малого вдвойне.
И в этом тоже не было ни толики насмешки.
Зато явными стали иные проявления чувств: Иньеста невольно смутилась от последовавших слов сира лейб-медика и опустила взгляд, чтобы в следующую секунду посмотреть на мужчину с улыбкой, почти неуловимой взору, но мгновенно преображающей её нездоровый вид, и растерянность в лице сменилась доброжелательным интересом, которое прежде заслоняло головокружение и почти неодолимое желание спать — и хотя они всё ещё оставались до обидного верными спутниками иверки, доктор смог отвоевать у них внимание своей невольной пациентки. Рисовался перед девушкой он преславно.
Её рука снова коснулась ладони сира Оттфрида, но теперь на совершенно законных основаниях, и, следом за тем, Эвридис поднялась со скамьи, подхватила свою небольшую сумку с лекциями, которая одним только чудом удержалась на плече при её падении и не разделила участь блокнота доктора, и, подыгрывая мужчине, склонилась в неглубоком книксене — приличия того, впрочем, тоже требовали, но их голос звучат несравнимо тише.
— Для меня это честь, монсир.
Донья не спешила рассказывать, что у неё действительно не появилось достаточно близких друзей, но всё же за годы обучения, за время решения дел семьи, которую она представляла в Этрине, даже за ту пару краткосрочных романов, которым нашлось место в жизни, она обзавелась немалым количеством хороших приятелей; и, наверное, многие из них откликнулись бы на её просьбу о помощи — а некоторые и весьма охотно, — но никого из этих людей она не стремилась видеть в нынешнем своём состоянии.
Не стремилась и не хотела — по многим причинам.
В этот раз путь к выходу из парка давался гораздо легче: Эвридис шла медленно, вынуждая своего спутника подстраиваться под свой шаг, но вновь терять сознание, кажется, не собиралась. Однако талл за таллом мысль остаться одной, прежде несомненно привлекательная, утрачивала свою прелесть — донья была вынуждена признать, что общество доктора успокаивало её: возможность вверить своё расшатавшееся здоровье лейб-медику оказывалась соблазнительной — во-первых, она верила в силу медицины не меньше, чем в силу магии, а потому надеялась, что у сира Оттфрида найдётся если не волшебная таблетка от её слабости, то хотя бы несколько тех самых скучных советов, которые помогут восстановить силы и прояснить мысли (хотя она уже сама понимала, какими они будут); а, во-вторых, когда бы ещё её скромной — по местным меркам — иностранной персоной занимался сам целитель Её Величества. В этом таилось некое очарование, суть которого донья Иньеста пока не вполне улавливала, но всё же примечала.
К принятию решения её подтолкнуло и другое обстоятельство: за время их неспешного променада погода окончательно испортилась: начал накрапывать дождь, минута от минуты только усиливающийся, и по всему выходило, что затихать он не собирается.
Капли ложились на плечи и путались в высокой причёске, но девушка почти не обращала на это внимания; она остановилась только затем, чтобы взглянуть на доктора, которому оказалась аккурат по подбородок.
— Раз отныне вы мой друг и раз вы не имеете иных планов, я приму ваше предложение проводить меня домой. Я же не могу бросить своего друга под дождём, — сёрьёзно заявила иверка, тут же увлекая доктора к ближайшему экипажу.
Скорее бы спрятаться от непогоды.

9

Re: «Болезни и их последствия» - 8 день II дюжины Луны Туманов, 1018 год

Пока они неторопливо шли к выходу из парка, Данне настороженно поглядывал на затягивающую небо серую хмарь, ожидая от кереннской погоды самой подлой подлянки. Эта капризная донна вечно кутающаяся в серебристые шали из тумана и затяжной мороси, была известна далеко за пределами Империи своим коварством. Ливень честнее, он заставляет людей прятаться, закрывать ставни, тешить себя горячим чаем и ароматным малиновым вареньем, так приятно насыщающим цветом хрустальные розетки. То прекращающийся, то вновь принимающийся шуметь в листве дождь, который перестаешь замечать после нескольких ненастных дней, разве что голову в плечи втянуть вынудит. А там запущенная простуда - этринитам болеть некогда, разве что душой за общее дело. Лихорадка. Смерть.
Оттфрид по доброй докторской привычке сгущал краски, но не так уж сильно грешил в мыслях протв истины. Маги-целители добились многого: спрашивали кости, восстанавливали зрение, затягивали такие раны, что врачи из менее магически одаренных государств только опустили бы руки, но не нашли средства против простой простуды. Порой казалось, что ее в наказание наслали боги, чтобы человек, возгордившийся и тщеславный, мог время от времени почувствовать себя жалким и ничтожным. Ничто так не способствует личностной переоценке, как красный нос, воспалившиеся веки и сжатое, будто гарротой, горло.
А донья Эвридис и без того на ветру шатало.
Дождь все-таки пошел, все усиливаясь, весенняя листва уже не сдерживала его напор и не могла служить природным зонтом. Идти, впрочем, осталось немного, но все же...
- Вы позволите?
Не вопрос - пустая формальность, Данне не требуется разрешение, чтобы выпростаться из рукавов и накинуть на донью пальто. Сам простуды он не боялся, как и все врачи, свято уверенный, что все болячки обходят его седьмой дорогой. Он как раз думал, как бы половчее навести разговор на правильность питания и его необходимость в принципе (а еще лучше проследить за процессом), так чтобы это не выглядело скучной нотацацией, которая хороша в кабинете, где словам медика придает весомости обстановка, заставляющая задумываться о вечном. Например, легкое курильщика в банке с формалином на полке шкафа, выставленная специально для Ирара, но эффекта покамест не возымевшая. Но в парке, дышавшем свежестью, в непривычной обстановке доктор слегка растерял профессиональную сосредоточенность. Времени оставалось все меньше, впереди маячили упояжки извозчиков.
- Первый скучный совет от нудного врача, - Данне бросил взгляд на планшетную сумку (сам с такой ходил в студенческие годы), при ходьбе легонько похлопывавшую девушку по бедру, чуть задержав взгляд на приятном глазу изгибе, лишь подчеркиваемом тканью модного пальто. - Чуть меньше времени уделять конспектам и больше - сну, - мужчина вопреки серьезным словам улыбнулся задорно. - Метод дельный, опробован на себе. Мне знакома эта бледность и ищуий истин взгляд, устремленный в самое себя - где, как не в нашей голове таятся ответы на все вопросы. Видел этот портрет в зеркале по утрам, но так как учился на медицинском, поставил себе диагноз и назначил лечение. Мне помогло.
Вопрос о дальнейшем наблюдении пациентки решился сам собой, и Данне с удовольствием позволил утянуть себя к карете. Пожалуй, даже с большим удовольствием, чем обычно доктора принимаются за лечение послушного их словам больного.
Тонкие и холодные пальчики иверки вновь оказались в его руке, когда Оттфрид помогал ей сесть в карету. Усаживаясь напротив, он с трудом подавил в себе желание взять ее руки в свои, подышать на них, сонревая, будто не вылуп вшегося вовремя цыпленка. Он отогнал от себя эти мысли, как бред, непозволительною глупость, но ладони еще помнили ощущение живой, легкой дрожи.
- Что ж, укрытие не самое надежное, - Данне отвел со лба промокшие пряди волос и постучал в стенку кэба, побуждая возницу трогаться, - но нам достанет и этого. Очень великодушно с вашей стороны им со мною поделиться, сеньора. В долгу не останусь, отслужу.