1

Тема: Не ходи за порог

http://forumfiles.ru/uploads/0019/c4/ca/5/12477.jpg


710 год от Исхода, Луна Туманов
Кальтеллская марка, предгорья Экайры, поселения Хавелорк, Перс и Ваухан.

Дивные места — для тех, кто сюда доберется, конечно: по весне дороги превращаются в огромное грязевое болото, в котором может утонуть крупный мул, так что гости края, желающие повидать местные красоты, должны обладать изрядной долей настойчивости и некоторого даже стоицизма, а так же готовностью вступить в сражение с комарами размером с лошадь, особо падкими на свежую южную кровь.
А в остальном места чудные — воздух можно пить и туманом закусывать; реки чистейшие, шишки вкуснейшие, народ гостеприимный, закаты красивые.
И здесь ровным счетом ничего не происходит.

2

Re: Не ходи за порог

- Де добередесь на свому! – настойчиво во второй раз повторил пастух, энергично взмахнув рукой, и порыв прохладного ветра с охотцей принес запах мокрой козьей шерсти и чеснока. Непонятливость путника вызывала у него недовольство, но желание не посрамить честь родного края вынуждала терпеливо пояснять:
- До-го-гу даз-мы-ло!
У пастуха был накрепко заложен нос.
Путник - редкий в этих местах зверь - задумчиво кивал, выслушивая пояснения, и размышлял, как поступить; весенняя непогодица, ежегодно окутывавшая Керенну холодным молочным волокном, к северу становилась всё суровее – на горах, изредка показывавшихся в прорехах между низко текущими тучами, ещё лежал снег; ветру позабыли рассказать о наступлении Луны Туманов, и дул он вполне по-морозному; а вот дороги все как одна превратились в реки, ручейки и болотца, в которые лошадь проваливалась в лучшем случае по бабки. По-хорошему, бедное животное стоило бы загнать под крышу и продержать там до следующей луны.
Да и самому переждать бы непогоду в тепле, но что уж теперь поделать.
Дождь моросил и сейчас, и сквозь его туманную пелену было почти не различить, что за луговым пастбищем – исхудавшие после зимы овцы флегматично пережевывали едва-едва успевшую проклюнуться из чернильно-чёрной холодной земли, но сочную от такой сырости молодую поросль – размокшая дорога без предупреждения ныряла под бурный холодный горный поток. Пастух, опиравшийся на сучковатую клюку, клекочуще закашлялся, сплюнул в буйно зеленеющий репьях и сказал:
- Дедели две, и он бернется в русло. Бы б доже бернулись, боцтенный! В Берс.
Это, вестимо, он имел в виду лежавший почти в долине Перс – сверившись ещё раз с картой, «почтенный» с досадой был вынужден констатировать, что к сумеркам уже не поспеет, до Ваухана было намного ближе, и там он и собирался разыскать ночлег – но как быть теперь?
- Бронхит у вас, - зачем-то озвучил свои наблюдения путник, - вам бы дома пересидеть. А не по щиколотку в холодной воде бродить.
- Да што мне, - махнул рукой пастух и вдруг оскалабился, отчего запах чеснока стал вдвое сильней, - да и бде ж тут найти сухое бесто?
- И то правда, - согласился путник, всё ещё размышляя. – И что, никакого хода на тот берег?
- Э, - почему-то разочаровался абориген, - бебегом, развешо. Песком. Но в боду убасть моно… - он коротко задумался, и тут же предложил: - в боей вбемянке оставайтесь, авось, беста на двоих хватит…
Путник покачал головой, и за шиворот тут же насыпалась горсть острых, как иглы, холодных капель, заставляя вздрогнуть, и, угнетенный тяжелыми мыслями, взъерошил и без того встопорщенную шевелюру.
- Лошадь тут оставлю, - решил он, - разведаю путь, и заберу. Дам  за это полната, а ещё половину получите завтра, если всё в порядке с ней будет.
В этих местах это были довольно большие деньги; да и бросать стадо ради того, чтоб сбагрить в долине лошадь означало лишиться на порядок большего – так что хозяин решил не переживать, к тому же, было в его взгляде, осанке и стати что-то, что внушало пастуху опаску, так что тот даже не расспрашивал, куда он собрался на вечер глядя, через размытую дорогу, перевесив свой нехитрый скарб за спину – видать, были у него какие-то свои важные дела.

В Ваухан путник попал только в сумерках, когда вплотную подступившие к поселению ели почти сравнялись цветом с быстро темнеющим небом. К ночи облака только ускорили свой бег, цепляясь тяжелыми брюхами за колючие кроны; осадки усилились, превратившись из мороси в затяжной, унылый и холодный дождь.
По дороге он промок до нитки, к тому же, изгваздался в глине – путь, представлявший собой то узкую полосу грязи между скалой и лесом, то чудом оставшийся кусок дороги длиной в три нера, то скользкую россыпь камней, по обе стороны от которых бурлила мутно-зеленая вода, был тем ещё испытанием, и какие-то полтора тайе, до паводка бывшие заезженой дорогой, заняли добрые четыре часа пути.
Никого из местных подобные происшествия, судя по всему, не волновали.
Никакого постоялого двора тут, разумеется, не было, но и люди были на порядок более открытые – никто, во всяком случае, не косил, с подозрением зенки не раззевали, а в первом же попавшемся доме, в чьи воротца он постучал, сначала отвели к огню и дали горячего, а уж потом приступили с расспросами – кто, как, откуда и с чем пожаловал.
- Ивон Эстер, - совершенно честно отвечал гость, отогревая пальцы, - врач. Приехал сюда изучать редкие болезни.

Ив Эстер, дипломированный хирург сорока трех лет от роду, был с местными честен совсем не в полной мере. Он, действительно, преодолел путь от Керенны до самого северного края Кальтеллской марки для того, чтоб пожить здесь какое-то время, и это действительно отчасти было связано с исследованиями. Впрочем, совсем уж скверным нравом он не обладал, и наутро совсем без споров – пока соседский мальчишка побежал договариваться насчет его лошади - согласился осмотреть колено матушки Аннет, а потом нарывающий пальчик крошки Марте, и даже коровье вымя.
Правда, ничего нового никому из трёх узнать не удалось.
- Наша-то лекарка, - по тому, как поджала губы матушка Аннет, - то же самое сказала. Что, мол, нужно мне чуть полегчать, и тогда колени будут не так болеть. Но я вообще ничего не ем!
И трагично позвенела ложечкой в чашке, в которой засахаренного малинового варенья было намного больше, чем воды.
- У вас тут есть лекарка? – почему-то очень оживился Эстер.
- А то! – ковыряя в не самом чистом носике злополучным пальцем, гордо сообщила крошка Марте, родная внучка матушки Аннет, - из самой столицы!
- Тш! – одернула её бабушка, подкрепив своё мнение подзатыльником, - не трепи лишнего, пигалица! Но да, это правда, мастер. Осела тут одна… вертихвостка, с год, или два назад. Чужачка. Ну нам-то что…
- Как, говорите, её зовут?

«Столичная вертихвостка» жила на дальнем краю вытянутого сообразно руслу горной речки, довольно-таки большого по местным меркам – шутка ли, почти сотня дворов! - поселения. С того краю  уже было рукой подать до Хаверлока - городка чуть поменьше, зато у них там была собственная церковь, и потому в праздничные дни состоятельные жители, вроде той же матушки Аннет и её многочисленной родни, обряжались в привезенные из долины вещи и гуськом, стараясь не запачкать чистые опрятные подолы, добрый час поднимались по горной тропе.
Это само по себе было событием, на которые здешние места были не то чтоб особо щедры.
В путь его провожали всем домом, десяток раз повторив приметы, чтоб «мастер доктор» не заблудился; официальной причиной его визита был интерес коллеги к коллеге, но предполагать принялись, как водится, от скуки всякое - не в лицо, за спиной, однако…
И потому Эстер ещё долго боролся с желанием почесать затылок, исколотый чужими взглядами – пока не завернул, едва заметно прихрамывая, за поворот.

Ив Эстер по прозвищу Заноза, отставной капитан-лейтенант военно-морского флота империи Этрин, за несколько лет на суше поутратил офицерский лоск – понемногу привыкал ходить, как все нормальные люди, а не по палубе, почти что отучился формулировать осмысленные и толковые приказы сплошь из нецензурных слов, утратил морской загар и приобрел привычку спать на твёрдом; единственное, что он и не думал забывать – так это сослуживцы.
И именно потому сейчас на лице Эстера пролегла тяжелая морщина размышлений, поэтому он на ночь глядя спешил в сырой, окруженный реками, речушками и болотами Ваухан, а оттуда, с крюками, в Хаверлок – однако, перед тем, как, в рамках такого вот крюка, явиться на глаза столичной донне, не забыл начисто побриться (в кадке с ледяной водой, бррр) и убрать изрядно прореженные сединой волосы лентой в опрятный хвост - а ну как ещё подумает про цех разное нехорошее. Покалякать о всяком с коллегой, ко всему прочему, действительно было бы любопытно, но у него здесь был и свой особый интерес. Лишь бы только до неё не донесли всяких этих предположений – насколько Эстер мог судить, будь она здешней, за этим бы не постояло. Но и так могли. Просто от скуки.
Заборов как таковых тут не было, и дома никто не запирал – чего бояться, все свои – так что он, подумав, постучался прямо в притолоку:
- Доброго утра, мадонна!

При выборе между пеньковым галстуком и осмотром у доктора Эстера матрос зачастую выбирал первое.

3

Re: Не ходи за порог

— Муки лишней нет, — с ходу отповедовала мадонна откуда-то из глубины дома, — за припарками — завтра, спирту не дам.
И, вынырнув на белый свет, замерла на пороге, с некоторым смущением разглядывая визитера — запоздало осознав свою ошибку, она явно смутилась собственного недружелюбного обхождения, и теперь неловко куталась в шерстяную шаль, глядя на гостя как-то даже виновато.
— Монсир, — совсем другим тоном проговорила она, — прошу прощения. Доброго дня, монсир. Вы по какому-то делу?..
Из дома слабо тянуло горьким ароматом сушеных трав.

Гости издалека появлялись на пороге Илере Адемар нечасто.
Последним был кочующий Инквизитор в Бдении, безуспешно искавший тут нежить; предпоследним — какой-то джеррский дворянчик, год назад заехавший в эти края по ошибке и задержавшийся тут против воли: весенняя распутица превратила дороги в огромное грязевое болото, на целую Луну оставив гостя в обществе дружелюбных местных жителей, и эти три дюжины дней, по всей видимости, оказались самыми долгими в его жизни. Он много ныл, показательно страдал по столичным удобствам и маялся от безделья — Илере, в лице которой он нашел почти понимающего слушателя, внимала с отстраненным сочувствием и про себя чуть-чуть усмехалась, вспоминая свои впечатления от этого края, когда сама впервые спустилась с кереннских небес на здешнюю джеррскую землю. Ей тоже тогда казалась, что глуше угла в империи не найти; что живут местные жители скорее по привычке, чем осмысленно — ничего не знают, ничем не интересуются — и что от тишины вауханских ночей можно было рехнуться; а потом... как-то само прошло.
Места-то, на самом деле, были не такие уж плохие.
Не слишком утончнные, возможно, и с легким налетом ереси, ибо исправно посещавшие церковь Хозяина местные на самом деле все больше молились Велину отнюдь не за закрытыми дверями, потому что закрывать их было не от кого; зато спокойные и честные. Ни разбойников, ни убийц, ни малефикаров; самое страшное событие трех последних лун — сломанная нога старика Эмерика, упавшего с крыльца, и переломанные ребра бортника, повстречвашего в лесу конкурента за мед; самое веселое — рождение правнука у все того же Эмерика, которое праздновали всем селеньем.
Интересовались, кстати, здешние жители — как позже, уже наметанным взором подметила Илере — очень даже многим, просто вовсе не тем, что традиционно вызывало любопытство в столице; но с другой стороны — размышляла потом она за чашкой травяного отвара — и правда: какое им тут дело до цвета платья императорской фаворитки, последних новостей из соседней Амарии, эпохального открытия светил из Маллари или диспута между магистрами орденов? Личная жизнь Энель с соседнего двора гораздо ближе, понятнее и в отличие от споров между отцами церкви имеет непосредственное влияние на твою жизнь: в последний раз, когда Энель расплевалась со своим полюбовником, она с досады подожгла его дровяницу. Сырые дрова занялись моментально, огонь чуть было не перекинулся на соседние дома, но кто-то сообразительный бросился за "столичной вертихвосткой" и пожар удалось остановить до того, как он принял катастрофические масштабы.
Илере за это достались бочка лесного меда, пожелания долгой и счастливой жизни и ученица в нагрузку — каждый шестой день к ней исправно приходит Энель, которую родные сдали для обучения способности не поджигать вещи от расстройства.
А чего там император, он наверняка даже не в курсе, что он император Ваухана в том числе.

— Неприбрано, — извинилась перед гостем Илере, сдвигая в сторону стопку потертых книг, чтобы хоть как-то освободить место на столе для чайника и пары кружек, — простите, монсир, не ждала гостей. Откуда вы, говорите, прибыли?..
Ивон Эстер не выглядел так, будто он собирается жаловаться ей на отсутствие столичных развлечений. Ивон Эстер выглядел так, как будто он сейчас глотнет горячего кипрея и станет ее допрашивать — и поначалу Илере заподозрила в нем очередного странствующего Инквизитора, но отсутствие полагающегося облачения означало, что она ошиблась, и тогда его явление в Ваухан делалось одной из тех загадок, что так любят обсуждать за ужином местные.
Луна Туманов в этом году выдалась особенно туманной — по вечерам Вурхан затапливало непроглядной белой мглой, нехотя отступавшей после рассвета и совершенно рассеивавшейся лишь к полудню, и зори традиционно были промозглыми и холодными.
Зябко отогревая пальцы о дымящуюся кружку, Илере присела на край стула.
— И что вас сюда привело?

4

Re: Не ходи за порог

- Из Керенны, - мягко улыбнулся в ответ гость, - я прибыл сюда искать ответы на некоторые свои вопросы.
И не соврал ни капли.

Ивон Эстер выглядел так, будто горячий кипрей был его последним спасением, и в этой позиции был определенный резон: потребляя эту благодать внутрь, не морщась, он прислушивался к собственным ощущениям и вяло гадал, скажется ли на суставах вчерашнее путешествие по колено в ледяной воде, или пронесёт и обойдется только простудой или, к примеру, тем же бронхитом. Вот спирт бы оказался не лишним - собственный был употреблен двумя днями ранее, когда прямо над головой разразился мерзейший ливень, а поблизости не оказалось ни единого укрытия; игнорировать потребности тела за каким-нибудь занятием удавалось намного легче, а вот теперь, в спокойствии в тепле, с удвоенной силой разнылось колено.
Эстер незаметно потёр его под столом и опять, чуть рассеянно, улыбнулся, поясняя:
- Я врач. Практика в госпитале дает бесценный опыт, однако, существуют некоторые… фундаментальные вопросы, изучению которых следовало бы посвятить достаточно долго времени, лишенного ночных вызовов, ну, вы должны понимать, коллега… Только, казалось бы, начал выводить какие-то закономерности, как в окно тебе прилетает камень, потому что старший сын почтенного сира Адды совершенно случайно упал… хм… на нефритовый шарик, и теперь требуется срочное хирургическое вмешательство. И какие тут могут быть научные открытия?
Он шутливо развел руками, на мгновение отрывая ладони от приятно горячей кружки.

Столичная вертихвостка Илере Адемар была подготовлена к местной сырости намного лучше, чем он, куталась в плотную шерсть и теплое сукно, и на первый взгляд выдавала своё неместное происхождение разве что вот этой небрежностью в размещении обилия книг, характерной – как и само, собственно, такое обилие - скорее для человека образованного. Намётанный взгляд вырывал из полумрака знакомые корешки, свидетельствовавшие о том, что лекарке важно отличать, как говаривал ещё его наставник в Маллари, задницу от передницы. Ну что ж, само стремление было весьма похвальным.
На второй взгляд она слишком пристойно для этих мест колдовала.
Эстер отхлебнул из кружки ещё раз и спокойно продолжил, виртуозно вплетая в искреннюю правду о себе крошечные крупицы лжи:
- Краем уха слышал, что в этих местах есть поселение, почти все жители которого больны не смертельной, но приносящей ощутимые неудобства хворью… и в какой-то момент я подумал, может, стоит удалиться от мира и заняться исследованиями. Генетика, наследственные линии, парное молоко и свежий лесной воздух.
Пока что звучало малоубедительно; скажем, сам он, привыкший к тому, что примерно девять из десяти нынешних его пациентов лгут, прежде воспринимал объективные факторы, а уж потом – человеческие слова и объяснения поступков. Но, может, донна Адемар примет его за блаженного идиота и хоть бы из жалости не примется уточнять, какого беса человека может понести за исследованиями, которые вполне могут подождать сухих дорог.
- Ничуть не покушаюсь на ваших пациентов! – торопливо добавил он для того, чтоб увести разговор в несколько иное русло, - по правде, боялся, что тут не окажется никакого лекаря вовсе, и придется заниматься ещё и этим, так что, можно сказать, ваше существование меня уже спасло. А можно полюбопытствовать, что сюда занесло вас саму? Простите за невежливость, я просто… не ожидал этого всего.
Эстер кивнул на книги, и озадачил их владелицу следующим вопросом:
- А ещё какие-нибудь наши коллеги тут есть? Может, в Хаверлоке? Вы там часто бываете?

При выборе между пеньковым галстуком и осмотром у доктора Эстера матрос зачастую выбирал первое.

5

Re: Не ходи за порог

— В смысле маги? — переспросила Илере, перекатывая кружку в ладонях. — Нет, магов тут немного — ну таких, чтобы обученных прямо. В Ваухане я одна, Хаверлок побольше, там, вроде, есть парочка более или менее сносных колдунов, но никто не дипломирован. Так что прямо коллег тут нет, ни моих, ни, откровенно говоря, ваших. Все последние ушли через год, наверное, после конца эпидемии. Я ведь...
Она виновато заулыбалась.
— ...не целитель вообще-то.
Лестно было, конечно, что всамделишный военный врач принял ее за свою, но пускать пыль в глаза Илере не особенно хотелось, да и смысла в этом было мало: потрепанные книги, на которые уже успел обратить внимание Ивон, свой потертый вид приобрели уже в руках нынешней владелицы, первое время нервно консультировавшейся с мудрыми сочинениями по совершенно любым вопросам. Где проходит плечевая артерия; с какой стороны у женщины матка; как вправить челюсть и что можно себе сломать, треснувшись копчиком о ступени — человек, как оказывалось, устроен сложнее, чем кажется, и сверх того время от времени очень любит проверять всю эту конструкцию на прочность.
— Я закончила Маллари, мастер-маг. Приехала сюда в разгар эпидемии, думала, помогу, чем смогу — маги-то нигде не лишние. Помогала-помогала, да и осталась. Коллега мой, мастер Таррийн, умер в самом конце эпидемии, заразился — вот он был целителем. Мы вместе жили, все привыкли, что он помогает...
Ее голос сделался будто бы грустным: пепел мастера Тарийна, перемешанный с чужим прахом, давно уже лежал в чумном могильнике, спрятанном за темным ельником, защиту вокруг которого она ставила собственными руками, с тремя другими магами, и после этого единственной формой поминовения, которое ей осталось, было печальное распитие йерки в Луну Дождей, да ежегодные визиты к границы барьера с целью его проверки; и напоминания об этом всегда ввергали Илере в какую-то странную тоску. Прошло же будто бы — должно было пройти, пять лет уже, как-никак; а все равно...
— В общем, ходить продолжили ко мне, — закончила Илере, окидывая взглядом гирлянды травных веников, свисающих из-под потолка, — и в какой-то момент оказалось, что проще научиться лечить, чем объяснить, что лечить я не умею. Вот и лечу потихоньку — благо ничего сложного пока не случалось. Но, — она понимающе покивала, — пара человек на нефритовые шарики тоже падала. Опасная вещь.
О несмертельных хворях, бродящих по соседним поселениям, она ничего не слышала — но круг ее знакомств распространялся не дальше Перта, и где-то далеко за ним, у самой Экайры, вполне могла располагаться деревенька измученных нестерпимой чесоткой — как именно на этом сир Эстер собирался сделать научную Илере, правда, не совсем представляла, и с некоторой печалью задумывалась о том, что за годы жизни в глуши совсем отошла от столичной жизни.
Одичала, так говорят.
— А вы к нам надолго?

6

Re: Не ходи за порог

- Так, значит, ничего сложного не случалось… - задумчиво повторил Эстер, будто бы не услышав последнего вопроса. Откровенно врать ему почему-то претило; на настоящее исследование, по уму, требовалось как минимум несколько лет, а на то, за чем он в действительности приехал, возможно, хватило бы и пары дюжин дней, но не объяснишь же незнакомой донне, за чем припёрся… И, к тому же, приезжая – не приезжая, а вдруг начнешь трепаться и сам внезапно закончишься быстрее, чем местный ливень.
Или не произойдет ничего.
Сира Эстера обуревали тяжелые размышления о выборе, целеполагании и правильности собственных решений - вглядываясь в эту сонную и влажную пастораль, сложно было даже самого себя убедить в справедливости собственных подозрений. Кажется, здесь действительно ничего не происходило, самой важной новостью было то, пойдет после обеда дождь или всё же обождёт до вечера; заговоры, проклятья и малефикары дружной компанией остались где-то в долинах, поближе к городам и цивилизации, а самым страшным преступлением было украсть чьи-то вилы или вот, увести чужую жену с соседского подворья на своё, притом в жизни этой уважаемой женщины ровным счётом ничего не изменится, потому что овцы, дети и куры тут были общие.
По мере выслушивания объяснений колдуньи Ивон будто бы тускнел – идя в этот дом, он ожидал, что узнает от неё что-то, как от лекаря, и эти ожидания очевидно не оправдывались, ну вот за вычетом преинтереснейшего открытия о том, что всякую утварь себе в задний проход суют, оказываются, не только столичные щёголи. На присутствие дипломированного мага, напротив, он даже надеяться не смел, и эвон оно как выкрутилось – ну сделай теперь что-то с этим. Выясняй, какие ужасающие малефикарства в курятниках организовываются – или, может, почтенная донна сама еретичка, и по ночам зверски убивает приезжих, ну вот, например, для анатомических практикумов?
- Простите, задумался, - покаялся он, в свою очередь виновато улыбаясь, - я думаю, на какое-то время да задержусь. При всём желании, - мужчина развел руками, - уехать отсюда уже не так-то просто. Мне сказали, ночью опять шёл ливень и дорогу до Перса окончательно размыло, так что теперь ни пешком, ни на лошади в долину уже не выбраться. И, боюсь, это правда. Я и добрался-то до вас с большим трудом.
Он снова на несколько мгновений задумался, неслышно выбивая по пузатому бочку кружки подушечкой пальца какой-то затейливый ритм, и полуутвердительно спросил:
- Приезжие вроде меня тут бывают нечасто, верно? И, наверное, задерживаются в основном по такой же же причине – ничуть не хочу обидеть, донна, но места тут как бы э… не мечта любителя увеселений. Зато, наверное, можно научиться плавать!
Очевидно, ловить тут было нечего, но Эстер всё же рискнул и спросил прямо, невольно понизив голос так, будто опасался, что их подслушивают:
- А вы не слышали, в прошлую луну в этих местах - в Хаверлоке как раз - погиб инквизитор. Говорят, удар.

При выборе между пеньковым галстуком и осмотром у доктора Эстера матрос зачастую выбирал первое.

7

Re: Не ходи за порог

— И правда. — Илере вдруг почувствовала себя очень глупо.
Действительно, чтобы покинуть Ваухан в Луну Туманов нужен, наверное, корабль — размытые проснувшимися горными реками дороги непроходимы, и густой джеррский ельник не позволяет как-нибудь по-быстрому обойти все это хлюпающее безобразие, а отчаянные искатели обходных путей рискуют обнаружить себя по горло в болотной трясине. Дед Эмерик всегда твердил, что ходить в эти леса без палки — чистой воды самоубийство, а уж для приезжего...
Естественно сир Эстер застрял тут дюжины на три дней минимум — это еще если весна выдастся сухой и теплой, а если пойдут дожди, как в прошлом году, то и на все две Луны.
Ей-Хозяин, тупеет она тут. Надо продавать дом и перебираться поближе к столице — да только кто ж это добро в такой глуши купит?
— Да, гости тут бывают нечасто — ни больших дорог, ни больших городов, ни больших денег... Инквизитор был, — припомнила Илере, перебивая собственные мысли, — отец Амалвир? Искал тут нежить, бедолага... слышала, конечно, меня же к нему позвали. Только там не удар был... ну то есть как, удар, но об пол. Он с лестницы свалился, бедняга, споткнулся, наверное. Еще кипрея?

8

Re: Не ходи за порог

- Пожалуйста! - с таким воодушевлением, будто в кипрей здесь добавляли спирта больше, чем воды, ответил Эстер.
Весь он неуловимо подобрался и теперь напоминал взъерошенного пса, навострившего уши; вежливо дождавшись, пока хозяйка покончит с нехитрой задачей доведения воды до кипения, продолжил расспрашивать:
- А где и когда это случилось, не помните? Он гостил здесь у кого-то? Может, пил перед происшествием?
Правда, никакое сильнейшее опьянение никогда не мешало отцу Амалвиру - а ранее, в миру, лейтенанту с фрегата «Отважный», спавшего на дне моря уже добрые полдюжины лет вместе с половиной команды - ни бегать в качку по мокрой палубе, ни метко стрелять, ни терять ориентацию в пространстве, даже если вокруг царила непроглядная темнота, и эта его привычка – или, точнее сказать, талант – не раз спасала сослуживцам не только вахту, а, бывало, и жизнь.
Вот и самому Эстеру как-то раз…
За окном послышался шорох, будто кто-то осторожно пробирался среди буйно пустившихся в рост зарослей крапивы и полыни, уже успевшей достигнуть тугими венчиками будущих бутонов до края окна; поднявшись, Эстер выглянул наружу, но ровным счетом никого не увидел.
- У вас тут много ежей? – мимоходом укорив себя за подозрительность, он снова сел на своё место, схватившись за горячую кружку. – А у… отца Амалвира было кровоизлияние в глаза? Проломлены кости черепа? Кровоподтеки в мягких тканях?

При выборе между пеньковым галстуком и осмотром у доктора Эстера матрос зачастую выбирал первое.

9

Re: Не ходи за порог

Илере, замершая с дымящимся чайником в руках, глядела на гостя странно и с некоторым сомнением.
— Он упал с лестницы, — вкрадчиво произнесла она, — конечно, у него были кровоподтеки на мягких тканях.
Сир Эстер, по ее мнению, вел себя неожиданно, и Илере впала бы в подозрительность, если бы смогла придумать, в чем тут может заключаться подвох: отец Амалвир скончался с Луну назад, был должным образом похоронен и довольно быстро позабыт — местные, народ сердобольный, но отходчивый, к бедам пришлых оказывались отзывчивы строго в рамках приличия, но траура по ним не держали. Помер и помер, да будет путь его легким; ничего примечательного, ни в самом Инквизиторе, ни в его смерти.
— Вы были знакомы? — рискнула предположить Илере, осторожно подливая кипяток в кружку Ивона. — Я могу показать вам могилу, если хотите, ну... попрощаться. Хотите йерки?..
Шорох за окном заставил вздрогнуть теперь уже ее, впрочем настороженность на лице колдуньи почти сразу сменила странная решительность: отставив в сторону дымящийся чайник, она уверенно взялась за оконную ручку.
— Ежи, — сухо сказала донна Адемар, — в это время года спят еще.
Потрескавшаяся рама распахнулась со старческим скрипом, впуская в комнату волну морозного воздуха — вившийся над кружками дымок испуганно припал на брюхо, распластался по столу — но хозяйка дома, не страшась холода, по пояс высунулась из окна, дабы воинственно обозреть окрестности.
— А ну вылезай. — сторого потребовала она словно бы ни у кого.
Ответом ей была тишина — недолгая, впрочем; потом соседние голые кусты недовольно засопели и из красных зарослей дерена, со всех сторон обступавшего дом, аккурат под осуждающий взгляд колдуньи выбрался растрепанный мальчишка, лет десяти, весь вид которого выражал крайнее недовольство происходящим. Глаз на Илере малолетний злоумышленник будто бы стыдливо не поднимал, но скошенный в сторону хитрый взгляд его выдавал, что раскаяния в мальчишке не было ни на грош — только досада оттого, что его обнаружили.
— Подслушивал? — безжалостно уличила разоблаченного Илере.
Тот кивнул, почти что с готовностью, и потер рукавом нос, оставляя темную полосу на серой холстине рукава.
— И зачем?
Вместа ответа неудавшийся шпион ковырнул ногой грязь, отбрасывая в сторну ком раскисшей земли — Илере проследила за его полетом так, словно он мог указать направление на истину, и вздохнула.
— Монсир Эстер, это Тайрен, — сама представила она новое лицо Ивону, — он у нас тут вроде как агент тайной службы.
— Его императорского величества, — щепетильно уточнил агент, снова принимаясь расчесывать покрасневший нос.
— Да, именно его. Тайрен, это сир Ивон Эстер. Что надо ему сказать в таком случае?
Мальчонка, впервые за время беседы понявший голову, окинул гостя этих краев оценивающим взглядом, достойным прожженого торгаша с хаверлокского рынка, и, видимо, решил пойти ва-банк.
— Вы амарийский шпион?..
— Тайрен!

10

Re: Не ходи за порог

Эстер расхохотался, а мальчишка засопел, не видя в собственном вопросе ровным счетом ничего забавного: мало того, что шпионит, так ещё и издевается!
- Нет! – отсмеявшись, попытался обелить себя хирург, - но я как-то раз вскрыл брюхо одному амарийцу. Будьте спокойны, юный сир, пока вы на страже, отечество в безопасности!
Тайрен насупился ещё сильнее, видимо, не особо-то поверив, но юный разум не умел подолгу сосредотачиваться на одних только неудачах, и отроческое чело быстро разгладилось:
- А как вы его вскрывали? – полным любопытства голосом спросил он, - ножом? У меня батька позавчера барашка резал. Так он сначала ткнул в шею шилом…
- Достаточно, - прервал его Эстер и повернулся к Илере, судя по всему, не заметившей в происшествии ничего эдакого (впрочем, может так оно и было): - Покажите, будьте добры. Если вам не в тягость.

Концепция могил жителю центрального Этрина была в новинку.
Нет, если ты переписываешься с инквизитором, то и дело сталкивающимся с так называемыми ходячими мертвецами и разнообразной нежитью, то невольно становишься обладателем знаний, о которых не просил, но всё же в его голове это помещалось с трудом: даже если позабыть про магию и прочие, возможно существующие, причины того, что тело может отказаться лежать под землей спокойно, от мысли о том, что твой родственник, товарищ или возлюбленная будет разлагаться, как какое-то брошенное стерво…
А кому, как не врачу, прекрасно знать про все стадии, которые при этом проходит некогда живая плоть.
Словом, прогулка уже заранее была окрашена в минорные ноты, и Эстер молчал половину пути, будто бы на заказ сумрачного и объятого мрачным ельником, пропитанного сыростью простиравшихся за узкой полоской растительности болот и снова усилившимся дождем. Высоко подняв воротник, он пожалел о том, что отказался от йерки – риски не риски, отравление не отравление, а перспектива всё же подхватить простуду маячит намного заметнее.
- Простите, - покаялся Ивон, - я был чересчур навязчив, и теперь все начнут судачить, что вы выбалтываете местные секреты первому встречному. Юный Тайрен ведь явно не умеет хранить государственные тайны и мигом разболтает всё, что услышал - всем, кого встретит. А чей он вообще? Шпионит просто из любви к процессу?

При выборе между пеньковым галстуком и осмотром у доктора Эстера матрос зачастую выбирал первое.

11

Re: Не ходи за порог

— Я вас умоляю, — Илере иронично поглядела на собеседника, — какие тут местные секреты? Что дед Эмерик в подвале варит йерку? Об этом вся округа знает — кстати, если предложит, не пейте, Хозяин вообще знает, как он ее там отмеряет, опасная история. Что Эйслин гуляет налево от своего мужа? Так об этом даже муж в курсе. Тут нет секретов, монсир Эстер, потому что в таком маленьком городке их крайне тяжело хранить — все друг у друга как на ладони, любую мелочь кто-то нет-нет, да заприметит. Если вам в Джерре нарассказывали всякого про темные тайны глухих деревень — вас обманули, уж простите. Самая темная тайна здесь, это как Эмерик со своей йеркой умудрился до сотни лет дожить. Сюда, осторожно.
Она подобрала юбку, чтобы перешагнуть тонкое поваленное деревце — тропа к кладбищу оказывалась не самой хоженой в лесу, особенно в это время года, но сходить с нее было опасно — не ровен час провалишься по колено в раскисшую землю. Снег уходил нехотя — ноздреватый и рыхлый, присыпанный хвоей, он медленно съеживался, отступая под сень мрачных елей; цеплялся за темные стволы; и в обнажившихся черных проталинах пожухшая трава торчала, как клочки редкой, вылезшей шерсти. От лесной сырости было тяжело дышать, и какую бы сухую дорогу не пыталась выбирать Илере, подошвы все равно отрывались от земли с чавкающим звуком.
Местные в это время года на кладбище особенно не ходили.
— Тайрен сын дровосека, — отрекомендовала Илере тайного агента, осторожно лавируя между лужами, — как-то так вышло, что мальчишек его возраста в Ваухане больше нет, вот он и придумывает себе развлечения как может, сам. Решил, что он агент тайной службы, и, как полагается секретному агенту, всем честно об этом рассказал. Теперь вот носится по деревне и ищет амарийских шпионов, оборудовал себе где-то там штаб и таскает туда донесения... мальчишки. Вы наверняка сам такой были.
Первое надгробие, показавшееся между елей, обозначало окраину погоста — кладбищенская ограда давным-давно ушла в здешнюю топкую почву, а созданием новой никто так и не озаботился, да и смысла было немного: могилы медленно, но верно отвоевывали себе неру за нерой, уходили все глубже в чащу — старые лежали ближе к лесному ручью, свежие — подступали ближе.
У кривой ели, служившей самым приметным ориентиром, Илере остановилась, с прищуром оглядываясь.
— Вон там, — указала она в темноту ельника, второй рукой аккуратно придерживая шерстяную шаль, — вы уж простите, надгробие самое простое...

12

Re: Не ходи за порог

- Ничего, - пожал плечами Эстер, - он всё равно не был джеррцем.
Сам он джеррцем тоже не был, потому понятия не имел, что следует делать в таких местах – может, существовали какие-то обычаи, ритуалы или слова, которые непременно следовало произносить, но Эстер просто неловко потоптался рядом, стараясь не наступать на ещё заметно свежий холмик земли, на котором уже проклюнулась ранняя поросль. Все тягостные мысли, которые должны были его охватить при виде этого зрелища, потерялись, вероятно, где-то по пути, и теперь он ощущал только досаду – ну как же так, как же ты, старый морской волк, умудрился умереть так, чтоб теперь медленно гнить в таком тоскливом болоте?
Краем глаза Эстер заметил настолько же свежие захоронения, располагавшиеся чуть поодаль, за стеной из пока безлистого подлеска. Их было три или даже четыре - но впору было предположить, что родственники по весне просто ходили пропалывать растительность или нечто в том же роде, столько же дикое и для него непривычное, как и все местные обычаи.
Делать тут больше было особо нечего.
- Спасибо, - с треском ломая сухостой, он вернулся к деликатно ожидавшей чуть в стороне Илере, - что позаботились о нём, и вообще…
Невольно понизив голос, он попросил:
- Если это возможно, не говорите о том, что я про него спрашивал. Пусть это будет наш небольшой секрет - я в долгу не останусь.

Жизнь тут действительно текла далеко не так бурно, как местные реки. Распорядок дня был подчинён природным ритмам – жители поднимались на рассвете для дойки коз, и ложились в постели вскоре после того, как солнце закатывалось за колючие ели. Развлечения также были не слишком разнообразны – упасть в ледяной ручей, вчетвером вытащить увязшую в грязи соседскую корову из канавы, ну и, да, сходить в церковь.
В Хаверлоке было, пожалуй, даже чуть мрачнее. Эстер дисциплинированно познакомился со старшим по городу, священником и обеими колдунами – всех четверых с трудом отличил друг от друга и не мог бы поручиться, что вспомнит имена, настолько одинаково для столичного жителя выглядели все джеррцы. Если вауханцы радостно понесли к приезжему целителю все свои травмы, несмотря на наличие собственной лекарки, хаверлокцы отнеслись к чужаку скорей настороженно, знакомиться не спешили, а кое-кто так и вовсе, думая, что приезжий не заметит, осенил себя странным знаком, имевшим мало общего с оком Хозяина. Но хирург списал это, как и все прочие странности, на местные обычаи. Впрочем, искренняя чуть рассеянная улыбка, некоторые глупости, которые Эстер вполне намеренно разрешал себе говорить, пара любезных актов помощи – и кое-какие сердца ему открылись. Во всяком случае, одна почтенная вдова за помощь по хозяйству и совсем уж смешные деньги сдала ему флигель в обращенной к болотам – и Ваухану, соответственно – части городка; прослышав о том, что целитель худо-бедно, но колдует, на следующий день к нему прибежали две юных девицы, пожелавших оставить свои деликатные просьбы в строжайшем секрете, но обещавшие рассказать о нём подружкам; и, в целом, жизнь кое-как, но налаживалась.
Правда, о гибели инквизитора больше поговорить не удалось. Отец Астор упомянул, что братья в Бдении тут появляются нечасто, слишком уж редки случаи появления нежити, да и места очень уж спокойные; об местных обычаях он говорил не в пример охотнее, а обсуждать смерть собрата отказался. Осторожные расспросы других жителей, с которыми так или иначе затевалась беседа, также не дали никакой новой информации, а Эстер ещё не настолько отчаялся, чтоб переходить к неосторожным. Донна Илере, судя по всему, вняла его просьбе, но он всё же не мог избавиться от ощущения, что ему постоянно смотрят в спину, и взгляд этот казался настолько липким и скользким, что впору было лечить больное воображение йеркой.
Исследования, само собой, тоже требовалось начинать, хотя бы для виду.

На третий день у него разболелись все старые раны. Кругляши из отвара ивовой коры, чьей-то матери и всех доступных ему заклинаний не помогали, хотя Эстер втрое превысил безопасную дозу; никого из двух колдунов дома не оказалось, а обезболить себя сам в подобном состоянии он уже не мог. Сердобольная владелица флигеля, не в силах наблюдать очевидные страдания жильца, сквозь зубы проклинавшего местную вероломную погоду – или, может, опасаясь, что отчётливо зелёный цвет лица передается воздушно-капельным путём – послала за лекаркой в Ваухан, благо, пути было всего лишь час. Местные расстояния были сравнимы разве что с морскими, и Эстер никак не мог к ним привыкнуть, но к тому моменту, когда лекарка всё же прибыла, ещё имел силы язвительно пошутить что-то насчёт того, что первый ходячий мертвец в этих землях уже появился.
- Скверная причина для новой встречи, мадонна Илере, - Эстер невесело усмехнулся, демонстрируя едва заметный клык, - ну что, готовы к урокам?

При выборе между пеньковым галстуком и осмотром у доктора Эстера матрос зачастую выбирал первое.

13

Re: Не ходи за порог

- Еще как, - воодушевленно откликнулась Илере, подворачивавшая рукава, - с чего начинать?..
К знаниям она тянулась с поразительным энтузиазмом, и оттого даже путь от Ваухана до Хаверлока, ею проделанный только ради того, чтобы помочь сиру Эстеру с его старой раной, не казался ей пустой тратой времени - развеяться было даже в некотором роде приятно, ибо с прибытием в эти края чужеземца она с особой четкостью поняла, что разве что корни не пустила в своем захолустье. Большой мир, сделавшийся за давностью лет каким-то полуфантастическим, на какое-то время вновь стал реальным и осязаемым; и Илере испытывала по этому поводу эмоции странные и смешанные.

На полпути к Хаверлоку ей встретился Данне, бредущий по тракту с крайне задумчивым видом - Илере придержала коня, махнула бортнику рукой, и тот дружелюбно кивнул в ответ, не меняя, впрочем, выражения лица.
- Медведи проснулись, - как-то неуверенно оповестил сообщил он колдунье важные новости.
- Рано, - поддержала светский разговор донна Адемар.
Ее собеседник покивал так вдумчиво, будто они обсуждали новости мировой политики, но градуса серьезности не выдержал испортил все неэлегантным почесыванием затылка.
- Странные они какие-то, - поделился своими сомнениями Данне, почесывая щетину, - мелковаты. Следы искал, так все затоптали. Что за люди?
- Бывает, - посочувствовала Илере, подбирая повод, - здоровья жене и детишкам.
- Благодарствую, мадонна.
Пожилая кляча шумно закряхтела, раздосадованная необходимостью опять куда-то идти; не сразу тронулась с места, подкидывая круп: ей не нравились раскисшая дорога, пронизывающий ветер, всадница у нее на спине и сама необходимость куда-то идти, но Илере была до безалостного безразлична к переживаниям лошади.
Мастер, думала она, мерно покачиваясь в седле. В столице ее звали "мастер", и беседовали с ней о вещах чуть более содержательных, чем рассуждение о среднем размере вауханского медведя - и от этих размышлений в душе Илере ворочалось странное, почти незнакомое чувство, которому она не смогла бы подобрать названия.
Но оно ей не нравилось.

- Вы, между прочим, хоть и обещали пациентов не отбивать, а все равно отбиваете, - полусерьезно упрекнула медика Илере, водружая на стол свою потрепанную священную книгу, - все к вам пошли, потому что я ничего не понимаю. Но погодите Луну, - она многозначительно погрозила Ивону закладкой, - и вы тоже будете причислены к ничего не понимающим. Что мне делать?

14

Re: Не ходи за порог

- Я не виноват, они сами! – шутливо подняв руки вверх, Эстер спрятал за кривой ухмылкой градус собственных страданий: выглядеть уж полной развалиной перед молоденькой донной казалось ему… немужественным, хотя факт и оставался фактом.
Именно она, развалина, и есть.
И полную Луну здесь, он, наверное, не вытерпит: даже сама перспектива отдавала тленом, сыростью и выкручивающим составы плесневелым духом болот. Впрочем, наверняка эти места, стоит солнцу все-таки выйти из-за туч, преображаются – а через две дюжины дней здесь всё покроется зеленью, безлистые ветки прекратят выглядеть, будто пальцы покойников; в конце концов, даже в эти края должно заглядывать лето.
И, в конечном итоге, мировосприятие сильно зависит от собственных ощущений - а помощь уже близко, и скоро свет окрасится в совсем другие тона, и он наверняка сам скоро посмеется от собственных плесневелых ощущений, в свою очередь потчуя гостью кипреем в знак благодарности.
- Но видите, Хозяин меня быстро покарал. Насколько хорошо вы знаете анатомию? Какими обезболивающими заклинаниями владеете?

Сир Эстер никогда не был талантливым колдуном, и потому во многом проигрывал на фоне более способных коллег. Примерно на этом зиждилась необычайная глубина его практических знаний: если у тебя под рукой нет могущественных инструментов, приходится изгаляться и изобретать способы добиться необходимого эффекта тем, что имеешь. Иногда инструментами становились и сами маги – боевые колдуны, ни беса лысого не понимавшие в тонких материях, тканях и медицинской науке нередко ассистировали в сложные моменты на корабле, когда за три коротких слова приходилось донести всю ту бездну информации, которую необходимо объять, чтоб пациента не просто не убить, но ещё и спасти, и времени зачастую нет. Словом, сир Эстер был неплохим теоретиком, хотя процесс объяснений сильно отягощался тем фактом, что в присутствии донны Илере нельзя было использовать лексику, привычную матросне. Ещё сильно не хватало медицинского атласа – литература, которой обладала колдунья, немного не дотягивала до тех пособий, которые рекомендовал бы студентам он сам, приди вообще Эстеру такое в голову.
Но в конечном итоге результат вышел удовлетворительным; всё ещё с некоторым трудом, но вполне самостоятельно натягивая рубашку обратно, он с удовольствием ощущал, как шевелятся пальцы, и это движение не отдается болью в сухожилиях, локте и плече; а голова при каждом повороте уже не отдается алыми и белыми пятнами перед глазами и уже практически не болит.
Колено под чуткими пальцами магички тоже капитулировало и уже кое-как сгибалось.
- Простите за то, что побеспокоил, - покаялся Эстер, - но я так подумал, что надо принять превентивные меры. Нечего нам, чужакам, занимать место на вашем… кладбище.
Он с трудом вспомнил слово, а вслед за словом припомнил ещё кое-что – свежие могилы, например, происхождение которых уже успел выяснить, хоть и говорили с ним почему-то очень неохотно. Вот если бы он действительно приехал сюда исследовать болезни, было бы туго.
- Вот вы говорите, что здесь ничего не происходит, - шутливо упрекнул Эстер, - а, между прочим, за прошлую луну умерло ещё двое больных. Ну, этой их местной заразой. Светобоязнью. Или они тоже считали вас ничего не понимающей и потому даже не поставили в известность?

При выборе между пеньковым галстуком и осмотром у доктора Эстера матрос зачастую выбирал первое.