1

Тема: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

Место: Керенна, военная пристань, флагманский корабля вице-адмирала де Кирна «Милость Синтиль»;
Участники: Финнар де Кирна, Амарте Линьер.

Суток не прошло с тех пор, как стройные мачты ни с чем не сравнимой «Милости Синтиль» – бессменного корабля, на борту которого держит флаг вице-адмирал Южного флота, появились на горизонте.
Полгода прошло с тех пор, как небольшая эскадра де Кирна отправилась в самые южные провинции Империи.
«Милость Синтиль» встречали едва ли не парадом. Но команда корабля, бросив якорь в причальной акватории, шлюпок на воду не спустила, а подплывших работников столичной пристани отослала обратно, велев возвращаться обратно только с Верховным адмиралом, не иначе!

Помнишь ли ты о моем возвращении,
Знаешь ли ты, что я рядом с тобой?

2

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

– Адмирал на палубе!
Салют вахтенного офицера, почетный караул отряда морских пехотинцев, парадно вскинувших мушкеты, карабины и сабли на плечо, медь боцманских дудок. Команда корабля Ее Императорского Величества «Милость Синтиль», служившего флагманским судном вице-адмирала Финнара де Кирна – командующего офицера всего Южного флота, приветствовала высший флотской чин, женщину, чьи тактические маневры были вписаны в учебники кереннской академии, а имя – заочно вписано в страницы истории Империи.
В традиционном приветствии офицера, вступающего на борт корабля не было помпезности или шика – это был морской обычай, очевидный для каждого матроса настолько же, насколько уверенность в том, что утренняя звезда всходит на востоке, а стрелка компаса указывает на север. А в вопросах традиций и обычаев моряки были народом самым консервативным и закостенелым. Нарушение же сотни и одного неписанного закона моря влекло за собой последствия неприятные: от тихого презрения братьями по оружию и низвержению в статус жалкой сухопутной крысы, до чистки гальюнов и отсидки в гауптвахте. Так что удивительно ли то, что экипаж, впервые за долгие месяцы вернувшийся домой, встречал верховного флотоводца Империи, поднявшейся ловко вскарабкавшейся со шлюпки на борт, при полном параде, демонстрируя выучку, железную дисциплину и морское братство – признаки, коими славятся эскадры Юга?
Однако, стоило приглядеться, как салют лейтенанта казался вымученным, обычно безупречная форма пехотинцев – сильно измятой, несвежей, затертой, а дудки пели с вековой усталостью. Глаза моряков не горели гордостью, а лица их не светились радостью возвращения. И, если бы не муштра, впитанная с соленым морским воздухом, растаять построению с легкостью водной пены.
– Меедонна адмирал, добро пожаловать на «Милость Синтиль, – отчеканил молодой лейтенант, – мой капитан извиняется за свое отсутствие на палубе и настоятельно просит вашего присутствия в своей каюте.
Проходя по коридорам судна, нельзя было не заметить густой тяжелой атмосферы, охватившей внутренности корабля. «Милость Синтиль» была вымпелом совершенно новым, в строительство которого любопытный и вездесущий вице-адмирал совал свой нос лично. Однако казалось, что вслед за вязкой тиной упаднического настроения поблекли и отполированные лакированные доски.
– Молю вас, будьте благосклонны, – панически понизив голос до едва различимого шепота, произнес лейтенант, – капитану пришлось тяжелее всех.
Избежав каких бы то ни было объяснений, молодой офицер открыл перед адмиралом дверь.
Капитанская каюта, служившая ее обитателю и личным рабочим кабинетом, на линейном корабле была комнатой поистине роскошной. Финнар де Кирна, приверженец скромного образа жизни, к излишествам подобным обычно относился без благосклонности, однако же, в данном случае, уступил настойчивости корабелов и, вселяясь, просто махнул рукой. Офицеров, приглашенных в каюту капитана, обычно встречал запах горячего обеда, заваленный в рабочем беспорядке стол, на котором в хаотичной манере громоздились карты, чертежные принадлежности, пара пистолей и сабля, ну и сам капитан – открытой души человек, всегда находящий время для мыслей своего экипажа.
Но что же это была за груда ветоши, развалившаяся за столом капитана? Но вот она, услышав скрип двери, шелохнулась и вышла на свет.
– Амарте? Хвала всем богам, Амарте, это правда ты?
От вице-адмирала Финнара де Кирна несло алкоголем. А глаза, которые менялись от взгляда затравленного человека к взгляду безумца, засветились чем-то, отдаленно напоминающим надежду.

3

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

Корабль был... грязный. И плевать, что палуба вычищена, аж глазам больно, и плевать, что такелаж можно хоть белой перчаткой обтирать, не найдешь ни пятнышка - грязный он был, "Милость Синтиль", будто тухлятиной измазали.
Амарте не дернулась, ступая на палубу, но тяжело втянула воздух, привычно вскидывая руку в ответ на салют. Вгляделась в лица офицеров и матросов, после чего до поры попридержала желание спрашивать, почему уходило три корабля, а вернулся один. Тут, если вдуматься, хорошо... хорошо, что хотя бы один.
Адмирал даже успела задуматься, что же такое случилось, спокойно пожав плечом в ответ на короткую просьбу офицера - мол, посмотрим. Мол, когда это она просто так на кого орала?
Но, Шемер-Тень его побери, при виде Кирнского ее пробрало желание орать. Вот не от гнева, не от злости, а от какой-то обиды, что ли: Мать Моряков, что же с ним сделали? Как? Что должно было случиться, чтобы с человеком, пережившим, уже, кажется, самое страшное - чтобы с ним вот такое...
- Я, - хмуро сказала меедонна, снимая перчатки и передавая их вестовому. Она прищурилась в полутьме, делая шаг вперед, - кораблю вернуться к обычному распорядку. Кофе, завтрак и бритвенные приборы вице-адмиралу в каюту. Послать на берег за священником Ордена Меча. И еще - отправьте вестового к святой матери Эрмель, передайте, что я просила ее присутствия на борту "милости Синтиль", дело срочное и отлагательств не терпит.
Сопровождающие испарились в сторону палубы, Амартайе же аккуратно закрыла дверь, кинув последний взгляд на то, как команда занялась обыденными делами - и выглядело это как-то... неестественно.
- Это я, да. Честно говоря, я собиралась устраивать тебе головомойку, - и, может, еще устроит, но, помимо прочих законов моря, есть еще один непреложный: сначала приведи подчиненного в порядок, удостоверься, что он здоров и вменяем, а потом уже крути ему хвост. Тут же было поле непаханное, - но сначала расскажи мне, с каких пор ты глушишь верье по утрам.

Помнишь ли ты о моем возвращении,
Знаешь ли ты, что я рядом с тобой?

4

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

– К холерному демону кофе! – взорвался де Кирна, едва дверь успела прикрыться дверь за офицером адмирала – судя по всему, какие-то остатки здравого смысла в нем еще сохранялись. – К чумному бесу святош! Я сожгу там все своими руками, слышишь, Амарте?! Сожгу все в пламени!
Вице-адмирал принялся ходить по комнате, размахивая руками. Его явно шатало, словно туша корабля попала в пятибалльный шторм, а не стояла на якоре в спокойной заводи столичной акватории. Всем своим видом де Кирна напоминал человека душевнобольного: резкие движения, бормотание под нос, нервный тик на левом глазу, отчего шрам на его щеке вытанцовывал бальные па. Не красили офицера и длинные отросшие патлы, спутанные и слипшиеся, словно не видевшие гребня несколько месяцев (что вполне могло быть правдой).
Де Кирна ходил по каюте, нечленораздельно бормоча под нос «сжечь» и «вычистить», но вдруг, наткнувшись на Линьер остановился, отшатнулся, словно увидев ее впервые, а затем произнес:
– Амарте, мне нужна аудиенция с регентом, а так же – встреча с Лордесом, – нетрезвое бормотание де Кирна резко исчезло, а взгляду вернулась осмысленность и яростная решимость силы тревожной и ужасающей, – Пусть Лордес составит экспедиционный корпус. Я возьму дивизион кораблей Келькиста (он все еще командует ими?), и, если действовать без промедлений, то через месяц я принесу справедливость этим проклятым островам, а души моих людей обретут покой и заслуженное забвение.
Непонятно что было страшнее: видеть прославленного командующего Южного флота немытым, пьяным и бубнящим бессвязные слова, либо же – слышать осмысленную речь от него же. Судя по всему, именно резкая разница и быстрая смена от одного состояния к другому, и вызывало то чувство неуюта, дисгармонии.
– Что? Верье? О чем ты? – слова адмирала встретили непонимание – де Кирна растерялся, словно студент академии, связно отвечавший на экзамене, но внезапно споткнувшийся на собственной мысли. – А, ты об этом?
Попятившись к столу, Финнар нащупал рукой закупоренный бутыль, в котором плескалось различимое пойло. Тяжело опустившись в кресло, де Кирна разом обмяк, продолжая держать в руках бутылку, которую начал неуклюже ощупывать, словно слепец.
– Сколько… месяц?.. Да, где-то с месяц. С тех пор как бежали. Позор. Никогда не пил. Но знаешь? Лучше так. Лучше так, чем… Чем помнить. Амарте, понимаешь?
Вице-адмирал, нет – несчастный, носящий изношенную форму вице-адмирала посмотрел на Амарте Линьер – своего командира, наставницу, хорошую подругу и доверенное лицо. Посмотрел и улыбнулся. Улыбнулся улыбкой печальной. Пронизывающей до костей своей простотой, искренностью, своей грустью.
– Я оплошал, мой адмирал, – горько усмехнувшись, бросил Финнар, откупоривая верье с явным намерением к нему приложиться. – Все они. Душа каждого. Мужчины, женщины… Подвел каждого.
С этими словами вице-адмирал флота Ее Императорского Величества, человек, ставивший честь и достоинство офицерского мундира выше своей жизни, сделал глубокий глоток – прямо из горлышка, не стыдясь присутствия адмирала Линьер. Все смущение и стыд он оставил там – на островах.

5

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

Амарте привыкла верить словам своих людей. И выслушивать их сначала. Но это отнюдь не означало, что она готова терпеть девические истерики в своем присутствии, какими бы ни были их причины. Она вполне осознавала, что Кирнский... по сути - болен, что-то сильно подточило его, настолько, чтобы вице-адмирал, кажется, повредился если не рассудком, то нервами.
У нее были свои методы лечить больных.
- Пока я твой командир, - голос Линьер был той температуры, которую иногда принимает зима в Джердан, и неприятно вспарывал воздух, так, что тот, кажется, трещал, - ты будешь делать то, что я тебе говорю. Хочешь ты, или нет. И это последний раз, когда я объясняю тебе прописные истины, доступные каждому курсанту. Так что ты сейчас будешь пить кофе, есть завтрак и проходить процедуру очищения у двух священников сразу.
Адмирал прошла по каюте, открывая иллюминаторы, чтобы впустить свет и свежий воздух, а по пути небрежным жестом выхватила у командующего Южным флотом бутылку и выкинула ее за борт.
"Амарте, понимаешь?"
- Не понимаю. Пока не расскажешь - не пойму.
Она злилась. Жалела - нет, сочувствовала - до глухой боли под ребрами, и злилась еще больше, и хотела знать, о чем злится.
- Верье тебе не поможет забыть. И я не знаю, кто тебе это сказал, но он обманул. Говори. Начинай сначала и говори.

Помнишь ли ты о моем возвращении,
Знаешь ли ты, что я рядом с тобой?

6

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

Де Кирна не изменился в позе, и по прежнему сжимал ладонь в фантомном жесте - осознание приходило медленно. По поводу отобранной бутылки адмирал переживал едва ли: казалось, что его лицо даже засветилось благодарностью за то, что кто-то осмелился вырвать этот медленный яд у него из рук.
Однако, стоило Линьер потребовать рассказа, как лик вице-адмирала посуровел.
— Хозяин и Хозяйка, Амарте, я приберегал всю историю для встречи с регентом и маршалом, не заставляй меня переживать ее дважды.
Де Кирна до боли прикусил губу с такой силой, что верхние резцы потомка Хамалани прокусили тонкую кожу. По щеке мужчины заструился тоненький алый ручеек, который он, казалось, и не замечал.
Офицер встретился взглядом со своим командиром — упрямо и с вызовом посмотрел в серые глаза женщины, которая не терпела невыполнения приказов. Сколько раз они в жарком пылу штабных баталий кидали друг в друга молниями вот так — без ругани, без слов вообще... Порой Линьер взгляд отводила, признавая поражение; де Кирна — чаще.
Уголки рта вице-адмирала тронулись в едва различимом подобии улыбки — тени, блеклой тени пижонской ухмылке из его прошлого.
Прошлое... А ведь прошло не так много времени, а воспоминания де Кирна были словно из прошлой жизни, из далекого сна, поддетого тонкой пеленой прошедших лет. Эта кампания изменила его — всех их. Поиздевалась над их моралью, пропустила на терке их достоинство, смешало с грязью честь, а самообладание надкусило и выплюнуло, будто червивое яблоко. Но удалось ли ей растоптать их душу?
— Сядь, — буркнул де Кирна, полбородком указав на пустующее кресло, — И где там твой кофе, Шемера-Тень? История будет еще та.

Примерно шесть месяцев назад три корабля флота Ее Императорского Величества: большие фрегаты "Удачливый" и "Прыткий", сопровождающие линейный корабль "Милость Синтиль" отплыли от берегов Керенны, встали в походный порядок и, поймав теплый южный пассат, отправились в путь.
Плавание предстояло неблизкое — при лучшем ветре и постоянной работе магов, путешествие до дальних колоний Империи заняло бы не меньше месяца. Впрочем, суда к долгому переходу были готовы — трюмы ломились от провизии, лекарств и инструментов, которые экспедиция должна была передать в руки поселенцев.
На борту самого крупного корабля был поднят флаг — вымпел флота Империи, а рядом с ним — герб имперского дворянина — знамя вице-адмирала Южного флота Финнара де Кирна, возглавляющего эскадру и как военный, и как политик. Его Сиятельство регент, несомненно, в лице маркграфа Кирнской марки убивал сразу двух зайцев: обеспечивал эскадру светлой головой, а колонии — голосом Империи, вещать которым де Кирна был уполномочен.
Едва ли дорога предполагала неприятности — разве могут пара встреченных иль-заанских пиратских суденышка представлять опасность для грозы морей?

— Расслабились, — горестно резюмировал де Кирна, делая глоток ароматного напитка и сразу же поморщившись.

Как бы то ни было, все три корабля достигли берегов южных островов в срок. Прибрежный городишко — несколько глиняных домов, да деревянный частокол призывно замаячили на горизонте, а прибрежная пушечная батарея радостно обменялась чередой приветственных холостых выстрелов с эскадрой из столицы, после чего на берег высыпала встречающая партия.
Пока привалившие фрегаты разгружали провиант, вице-адмирал имел беседу с назначенным губернатором колонии.

— Изменники, — чашка в руке де Кирна опасно затрещала, грозясь треснуть, — тогда-то все и началось...

7

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

- Чашку поставь, - скомандовала Линьер, забирая у вестового поднос с вице-адмиральским завтраком. Сама она, несмотря на крайне смутные воспоминания о дорассветном перекусе, даже пробовать не стала. По-хорошему, тут еще все припасы потом сжечь надо, - вот так. А теперь бери снова.
Вслушивалась она внимательно, хоть ничего интересного пока и не началось - впрочем, уже можно было делать некоторые выводы. И были они... неутешительны.
Губернатора колонии Амартайе помнила лично, и когда его назначали, он был еще не очень стар, но уже выказывал все признаки человека, который обзаведется хорошими советниками и скинет на них всю работу. В принципе, за это он и получил назначение - за умение выбирать подчиненных. Умел бы сир Алвар работать сам, остался бы в столице, да.
Но - изменники? Мать и Отец, ну и с кем там изменять Империи? С обезьянами в прибрежных джунглях, или, может, со змеями в них же?
Тут Линьер подняла взгляд на лицо Кирнского, которого захлестывало безумием, как штормовыми валами, и потеряла желание шутить даже в мыслях. Даже понимая, что это очень грустная ирония.
- Что началось? Ешь давай. Можешь говорить с набитым ртом, тут не Замок Рассвета.

Помнишь ли ты о моем возвращении,
Знаешь ли ты, что я рядом с тобой?

8

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

– Благодарю покорнейше, но я еще не растерял чувство достоинства имперского землевладельца окончательно, – фыркнул маркграф, без всякого удовольствия цепляя кончиками пальцев нарезанную дольку принесенных фруктов и отправляя ее в рот.
Надо заметить: без всякого удовольствия для себя, вернее же – для удовлетворения прихоти адмирала, нетерпящим возражения взглядом пристально следящая за каждым движением де Кирна.
– Ты помнишь, зачем мы пошли во флот, Амарте? – отвлекаясь от основной истории, голос вице-адмирала вновь обретал спокойствие, обрастал уверенными нотками и более сложными конструкциями. – Защищать интересы короны и всех ее поданных на суше и в море.
Столь краткая фраза, процитированная из офицерского учебника была вырезана в их памяти и горела ярким пламенем, не затухая ни на мгновение. Солдаты чести, солдаты совести… нет для солдата Империи желания вящего, нежели защита Родины, Императрицы и своих сограждан.
– За это мы поплатились, – сквозь зубы выдавил де Кирна. – Эти… люди… нет, уже не люди – порождения нечисти…

Губернатора Алвара, без всякого сомнения, назвать образцом имперского администрирования было сложно даже с большой натяжкой и скидкой на провинциальность городишки, заброшенного от центра континентальных центров культуры дальше любой самой убогой дыры в Империи.
Впрочем, особенности местного самоуправления интересовали вице-адмирала едва ли, так как во главе угла, после краткого обмена любезностями, стала безопасность!
Нужно ли говорить о том, что при образовании первого поселения на южных колониях, о выделении полноценного гарнизона солдат не было и речи? Морские пути и редкие караваны с припасами, идущие к островам надежно охранялись патрулями имперского флота, а не опасаться набегов рейдеров мог даже пессимист — красть в крошечной колонии было просто нечего. Основанная как исследовательская миссия и первенец грядущих освоений юга, колония должна была стать скорее испытательным проектом — симулякром выживаемости этринитов в жарком тропическом климате.
А потому город защищался небольшим отрядом милиции из местных жителей, кое-как обученных пользованию оружием и пушками. Для острова, на котором стоило опасаться лишь нашествия москитов — охрана более чем надежная.

— Глупцы, — просипел де Кирна, — что же они пробудили...

Удивительное ли дело, что люди, куда бы не пришли, на какую бы гору не забрались, как далеко не уплыли бы, неприятность могут найти с легкостью небывалой и изобретательностью поразительной. Что же это: бич всего рода человеческого? Навеки ограждать себя забором, частоколом, крепостной стеной?
Судя по паническому повествования губернатора, тонкая преграда между городком и дикой природой должна была пасть в любой момент, и лишь чудо могло им помочь. Чудеса, разумеется, имеют обыкновение появляться либо никогда, либо — в момент самый нужный. И спасение в лице вице-адмирала и его эскадры пожаловало в час отчаяния.
Недолго разбираясь в мольбах Алвара защитить их поселение от вторжения неких «чудовищ», вот уже который месяц беспокоящих город с нарастающим постоянством и напором, де Кирна выстроил корабли в береговую оборону и высадил десант со всех трех кораблей небольшой эскадры — около двух десятков дюжин морских пехотинцев, которых сам и возглавил.
Дивизия солдат, практиковавшаяся в основном в абордажах неприятельских судов и рейдовых операциях против контрабандистских убежищ, заняла оборонительные позиции на частоколе. Истекая потом под палящим южным солнцем, тяжело вооруженные десантники провели целый день, высматривая в тенистых джунглях хоть какое-то движение.
Ждать пришлось до ночи.

— Тогда мы их и увидели, Амарте, — сглотнув, произнес де Кирна, делая акцент на слове "их". — Клянусь всеми богами, их не описать... Змеи... Насекомые? Образ расплывается... Трудно вспомнить...
Вице-адмирал закрыл лицо руками и тяжело вздохнул, словно собираясь с новыми силами, чтобы продолжить рассказ. А после, подняв усталые синие глаза, посмотрел на адмирала взглядом одновременно печальным, извиняющимся, снисходительным и... обреченным. Таким взглядом отцы на своем смертном одре смотрят на детей. С таким взглядом из жизни уходят обреченные на казнь. Взгляд мудрый, словно знающий истину изнанки мира, но никак не находящий слов, чтобы его описать.
— Помнишь старика Лорье? — спросил де Кирна, — Он ведь тогда преподавал у вас "Этику офицера"? Никак не забуду слова... Как там... «Нет чудовища такого, что по изобретательности и наводящему ужас коварству может сравниться с человеком». Как ж оне, бес его побери, был тогда прав.

9

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

Ситуация пока яснее не становилась - то есть, к тому моменту, когда Амарте стало казаться, будто она что-то понимает, Кирнский вспомнил Лорье и его любимую поговорку, которой он всегда заключал рассказ о каком-нибудь очередном безбожном военном преступлении, и Линьер запуталась окончательно. Взгляд друга и подчиненного выбил ее из колеи - ненадолго, но этого хватило, чтобы она сразу вспомнила, что это не просто страшная история. Что это его речь в собственную защиту, потому что...
Потому что она будет обязана назначить служебную проверку: слыханное ли дело, чтобы в мирное время (официально, конечно же, мирное) возвращались с одним кораблем из трех, и, к слову, долг велит ей поместить вице-адмирала под домашний арест. Хотя, возможно, это даже пойдет ему на пользу - покой, доктор, зелья, хорошая еда и хороший сон. А потом - море, патрульный рейд подальше от берегов Химаэны. Возможно, другой корабль.
Главное, пусть его история будет достаточно убедительной.
- Тебя, что, ударили в спину? - со вполне закономерным недоверием уточнила Амарте. Не то, чтобы она не верила Финнару - тот мог быть слишком громок, слишком безрассуден и слишком разговорчив на ее вкус, но никогда не был ни лжецом, ни трусом.
Но представлять себе губернатора и колонистов, бьющих в спину вице-адмирала Империи...
Ох.

Помнишь ли ты о моем возвращении,
Знаешь ли ты, что я рядом с тобой?

10

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

По воле мастера и во имя Хозяина. В смысле с мастером обговорено, сюжетно обосновано.)

Солейн Мордрейк славился своим сумасшедшим нравом и буйной головой. Но в ней все-таки водились мозги, иногда. По крайней мере, даже он понимал, что будучи разыскиваемым не стоит вваливаться в каюту вице-адмиральского линкора, даже по очень веской причине.
И когда моряки с "Милости Синтиль" таки нашли первого попавшегося священника и им оказался печально известный беглец, Солейн попытался сделать ноги. В первые две секунды. На третью секунду, Мордрейк встряхнул головой и подавил детское желание зажать нос - от моряков воняло так, как будто они обнимались с мертвецами и спали в обнимку с колдунами, или сами были ими, но как-то все-таки на вид было не похоже.
Он не дождался объяснений, чего эти гнусно пахнущие господа хотят от него, это было и так очевидно и коротко махнул рукой - мол, ведите. В других обстоятельствах, он бы послал, наверное, кого-то из них в обитель за кем-нибудь из братьев, но сейчас это была дурацкая идея.
Корабль, на который его привезли, вызывал знакомые ощущения, если бы Моррейк был зверем - шерсть бы встала у него на загривке дыбом, будучи же человеком он подобрался и положил руку на рукоять меча, как только спрыгнул на палубу с борта.
- Где адмирал?.. - какой именно адмирал вызывал священника из бормотания моряков было непонятно, поэтому он тоже решил не уточнять. Один из людей повел его узким корабельным проходом, ведущим к адмиральской каюте. Он обернул руку в плащ и постучался - прикасаться к гнилым с его точки зрения доскам не хотелось без сильной на то необходимости.
Дверь открылась от его стука сама, видимо была не сильно крепкой не только с его точки зрения и он услышал последнюю фразу Амарте.
- Прошу прощения, у вас было открыто, - он слегка поклонился. - И вы посылали за священником.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
11

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

— "Ударили" — слишком мягко сказано.
Де Кирна едва удержался, от того, чтобы не сплюнуть на пол. Впрочем, не успел он договорить, как за порогом послышался отчетливый звук шагов, после чего дверь его каюты предательски скрипнула.
Вице-адмирал был уставшим и телом, и душой — душой даже сильнее, ибо событий за последние пол-года наверняка хватило бы на всю жизнь для любого человека, каким бы любителем приключений он не был. Тем не менее, закаленный десятибальными штормами, привыкший к грохоту пушек настолько, что они стали не страшнее хлопков пробок шампанского, а лязг железа — милее звона столового серебра, офицер среагировал с прытью невероятной и готовностью рьяной.
Секундой ранее скрытый в голенище сапога стилет, повинуясь резкому выпаду руки, рассек воздух, подобно стальной молнии, но сбился с пути и вместо того, чтобы вонзиться в лицо нарушителя, застрял в дверном косяке парой дюймов левее. Но де Кирна, казалось, был готов и к этому:
— В ружье!! — возопил вице-адмирал, в обеих руках которого внезапно оказались сабля и пистоль, — Они нашли нас, Амарте!!
Глаза вице-адмирала бешено вращались в глазницах, а ноздри раздувались словно у буйвола, увидевшего красную тряпку.
— Как ты попал на борт, исчадие бесов?
Ответ "Исчадия", впрочем, оказался довольно бесхитростным.
— Священник? — прицел оружия с этими словами слегка дрогнул, но опускать оружие де Кирна не стал. — Хорошая попытка, святоша, но меня так просто не проведешь.

12

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

- Всем стоять! - рявкнула Амарте, с некоторым трудом отрывая руку от лица. На язык просился вопрос "Вы что, идиоты?" - но задавать вслух его было как-то неприлично, потому что уж больно очевиден казался ответ.
- Вице-адмирал де Кирна, немедленно опустите оружие и сдайте его мне.
В принципе, пока это работало, даже маловменяемый Кирнский все еще реагировал на командный тон. А вот, что касалось священника...
Ввиду давней и крепкой дружбы с верховным шпи... простите, дипломатом всея Этрина, Амарте считала его воспитанников чем-то вроде племянников. И по этому поводу иногда жаждала надрать обоим уши. Впрочем. старший огорчил ее лишь однажды, променяв талант морехода на скучные обязанности землевладельца, а вот младший... младший отыгрался за двоих. И продолжал отыгрываться, причем постоянно.
Вот порямо сейчас Линьер мрачно представляла, как берет за ухо Солейна Мордрейка, аккуратно так приподнимает - благо, рост позволял, - и интересуется, какого... нет, КАКОГО БЕСА?!!
- Это я вызвала священника, Финнар. Очищение, помнишь? Доброе утро, святой отец.
Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. И только попробуй удрать с корабля до того, как отсюда соберусь уйти я.
Эти мысли были довольно отчетливо написаны на лице верховного адмирала, крайне огорченной тем, что ей не удалось дослушать увлекательный рассказ Кирнского о его приключениях на суше и на море.
- У нас тут судно прибыло из колоний, - продолжала объяснять Амарте все так же любезно, - я чую ересь и скверну. Пожалуйста, очистите моих людей и корабль. Надеюсь, это возможно, я не хочу списывать их всех, и потеря линейного корабля недопустима.
А потом, паршивец, я с тобой поговорю.
- Вице-адмирал, вы можете продолжить свой рассказ, когда начнется очищение, - шагнув к двери, Линьер вполголоса приказала построить команду на палубе и спокойно кивнула, когда снаружи заорали, передавая приказ.

Помнишь ли ты о моем возвращении,
Знаешь ли ты, что я рядом с тобой?

13

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

Солейн с некоторым интересом рассмотрел вонзившийся рядом с его головой стилет, запоздало дергаться и пугаться он не стал, за время жизни на границе, у него порядком прибавилось крепости нервов, но он на всякий случай сделал шаг в сторону и опустил руки так, чтобы в любой момент дотянуться до оружия. Мордрейк за эти несколько секунд успел понять, что расслабился тем фактом, что они находились в столице и пренебрег банальной осторожностью, а это могло стоить жизни на вонючем в прямом смысле этого слова корабле.
- Я борюсь с желанием зажать нос на этом корабле, меедонна, - Солейн посмотрел в глаза адмиралу и улыбнулся, очаровательно, как умел это с детства, когда выпрашивал у тети Амарте лишнюю конфету вместо ужина. Он прекрасно понимал, какую именно гамму чувств испытывает сейчас адмирал, но почему-то раскаяния не испытывал, только подумал, что пожалуй, как только закончит - сиганет с борта в море, чтобы вплавь добраться до берега, только чтоб не объяснять с тетей сейчас - вряд ли он знает ответы на все ее вопросы. Когда-нибудь, когда ситуация проясниться - обязательно.
- Я думаю, что я смогу помочь вам. Надеюсь, что всем. В каких колониях у нас водиться такая прелесть?.. Нам это будет очень интересно знать...

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
14

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

Приказной тон резанул ухо и стал, словно щелчок по носу.
Мир отнюдь не изменился в глазах вице-адмирала: перед его очами не было дымчатой пелены, с лица вторгнувшегося в его личные покои мужчины не слетела маска зверя. Острова изменили Финнара де Кирна, заставили впитать недоверие и паранойю потом, страхом, а затем – и кровью.
Офицер клацнул зубами, словно раздумывая, разумно ли подчиняться приказу, но после все же опустил клинок, а пистоль развернул в ладони и вручил Линьер. Душа замученного пленника южных островов боролась с выучкой кадрового вояки, пусть и давно уже сменившего простые матросские наплечники на адмиральские эполеты – муштра, дисциплина и верность воина Империи не вышибешь никаким клином, не смоешь едкой морской водой.
– «Синтиль» не нуждается в никаком очищение псов церкви, – процедил де Кирна, – кораблю нужны плотники, команде – отдых, а мне – отмщение. Но если таков ваш приказ, меедонна, я подчинюсь.
Вице-адмирал вновь тяжело сел в свое кресло, явно ожидая того же от Линьер, а после поднял холодный взгляд на священника:
– Однако если «святой отец», – де Кирна сделал ударение на двух последних словах, с такой силой сжав подлокотники, что те, казалось, затрещат от давления, – еще раз посмеет оскорбить мой корабль, то, клянусь всеми богами, нос он будет зажимать уже из-за сломанных в нем костей. «Синтиль» прошла сквозь этот кошмар и выполнила свой долг судна флота Ее Императорского Величества не для того, чтобы выслушивать насмешки. Мой корабль – многострадальный, Амарте, но никак не порочный.
Кажется, что с этими словами взбешенный, натянутый как струна офицер расслабился, а его ладони, мгновеньем назад сжимавшие ручки кресла, с нежностью их погладили.
Корабли были продолжением своих капитанов. У кавалеристов – конь, верным и самым надежным другом матросов же всегда было их судно. Неповоротливый ли галеон, юркий ли бриг, дерзкий фрегат или могучий корабль линии, да пусть и самая захудалая рыболовецкая лодчонка – море принадлежало им.
– То, что вы здесь услышите, ваше святейшество, – фыркнул вице-адмирал, – является тайной государственной важности. И не смотри на меня так, Амарте, если хоть какой слушок достигнет ушей жителей империи раньше, чем с заразой будет покончено, фракция изоляционистов достигнет размаха поистине колоссального.
Де Кирна откинулся в кресле, судя по всему, вновь готовясь продолжить повествование.
– Орден Клинка, значит? – усмехнулся он, устраиваясь поудобнее. – Вашим братьям, святой отец, скучать явно не придется.

15

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

Обычно Амарте думала, что терпения ей не занимать. И обычно так и было - но сейчас оно стремительно кончалось, и, надо сказать, адмирал даже не заметила, как последние его остатки утекли в бездонное болото, где испокон веков находится все бездарно потраченное.
- На твоем месте, Финнар, я бы молчала, - температура "приказного тона" понизилась еще на несколько градусов, хотя была и так уже глубоко минусовой. Кирнский не мог не понимать, в какой ситуации находится, но он - он не понимал. И это было тоже вполне логично, если видеть его состояние.
- Этот человек - твоя единственная надежда сейчас. Единственный свидетель, способный подтвердить то, что ты и твоя команда не некомпетентные болваны, проворонившие два корабля, а потом сговорившиеся соврать. И здесь даже мое слово не будет ничего значить, только его. Единственная надежда на то, что мне будет что сказать Трибуналу и Регенту, когда они решат лишить тебя всего, включая дворянство! Так что, будь добр, веди себя тихо, и, если не можешь помочь себе сам, то, хотя бы, не мешай мне! И да, твой корабль многострадальный, но сейчас не имеет значения, вывозились вы в грязи сами, или вас жестоко вывозили - это нужно смыть. Пока не стало необходимо сжечь.
Хозяин и Хозяйка, воистину, беда одна не ходит. Полубезумный вице-адмирал, беглый "племянник", грядушее Утро Парусов, по кошмарности сравнимое со всем этим, а по бессмысленности - в дюжину раз превосходящее, и будь ее воля, набила бы морду всем, рассовала по углам и пошла спать.
Скверна, ересь, предатели в колониях... Колонии тоже, что они там, иль-заанской ромашки объелись?
- Меедонна адмирал, команда построена, - кто там сунулся в двери, Линьер уже не видела, только рыкнула нечто невразумительное и отпустила офицера.
- Вставай, Финнар, - устало закончила она, - святой отец бцдет проводить очищение, а ты мне будешь рассказывать. Святой отец, вы готовы?

Помнишь ли ты о моем возвращении,
Знаешь ли ты, что я рядом с тобой?

16

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

- Я всегда готов, меедонна, - Амарте могла видеть, что Солейн закипает и от того, чтобы врезать вице-адмиралу по морде его останавливает то ли присутствие адмирала, то ли осознание того, что Финнар не в себе. Хотя скорее всего, здесь имело значение сочетание этих факторов, потому что они же по одному не остудили бы бурную голову священника. - Но я хочу отметить, что если после всех положенных обрядов очищения господин де Кирна не извиниться, то я буду считать себя и свой орден оскорбленными и буду требовать поединка.
Он взглянул на адмирала пристально:
- Огонь Твой да осветит пути Твоему Мечу, и я взываю к Тебе, ибо я - меч Твой и оружие Твое, и мне нужен свет, дабы направить мой путь, - вокруг святого отца вспыхнул свет, в каюте стало светлее, а дышать стало несколько легче, в том числе и Амарте тоже.
Хозяин был благосклонен к своему последователю, Солейн был любим его силой, она почти всегда отвечала на его призывы, наверное, именно поэтому его до сих пор терпели в Ордене Клинка, несмотря на бурный нрав и горячую голову.
- Хозяин слышит меня и отвечает мне, - он повернулся к Амарте. - Прикажите собрать всех людей, кто есть на корабле на палубе. Если кто-то уходил в город - отзовите. Своих - тоже не отпускайте и поднимитесь туда сами. Держите оружие под рукой.
"А если все пройдет удачно, с верхней палубы и сбежать легче", - подумалось Солейну, но веселья в его глазах больше не было, он был серьезен и сосредоточен.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
17

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

«Трибунал? Поединок? Давайте, смелее!!», – вопил внутренний голос де Кирны, заполняя барабанные перепонки звоном безумия, наливая уставшие глаза кровью и яростью. И гори проклятым синим пламенем бесов то дворянство, та система, та страна!
Остаться на обочине жизни, быть растоптанным, растертым в труху, оклеветанным и оплеванным за чье-то тщеславие, проклятый политес, нарушение чье-то жалкого статуса кво? Да пусть оно так и будет! Да разделят неведающие участь страдальцев!
Голод. Пытки. Смерти одного за другим. Все это было детскими играми. Все это было ничем. Самое ужасное – безумие, накатывающее, словно волны, словно утренний прилив, грозящий затопить каждое воспоминание, каждую мысль, все сознание целиком так, что предыдущая жизнь казалась каким-то сном. Каким-то ярким всплеском, крошечной вспышкой, забывшейся нотой забытой мелодии.
Хотелось смеяться. Хотелось плакать. Хотелось рвать на куски. Хотелось спрятаться под одеялом.
Сильно хотелось рома.
Сильно хотелось в землю – туда, где отдыхает его семья. Любимая супруга, познавшая так мало заботы мужа; любимая дочь, так редко видевшая своего отца.
Никто ведь не упрекнет его за это – хотеть уйти из этой жизни, исчезнуть? Ведь свой долг он выполнил – исполнил сполна, оставив на этих проклятых островах слишком много.
И ведь не один вернулся – треть от всего корпуса, но все же! Пусть кто посмеет упрекнуть его в этом!
И историю свою он рассказал – Амарте ведь обязательно расскажет, и предаст еретиков огню, верно?
«А как же те, кого не вернуть?», – упрекнул его другой голос в голове – детский звонкий колокольчик, так похожий на голос ребенка, которого он потерял.
Перед помутневшим взором Финнара де Кирны встали лица его супруги и дочери, отца и матери, погребенных в землях кирнских рудников. Один за другим к ним примыкали матросы и офицеры, маги, юнги, коки; канониры и навигаторы; мужчины и женщины – каждый из них – воин моря, мученик, отдавший жизнь во имя мундира.
Де Кирна хотел потянуться к ним, дотронуться хотя бы пальцем, но тут же одернулся, осознав, что не посмеет поднять свою оскверненную порчей руку и даже направить ее в их сторону. В той стороне ему дорога закрыта. Он предал их, предал их память.
«Глупый ты, дядя Финнар», – вновь прозвучал голосок, – «И обещания не держишь».
Обещания? Ах да – месть. Наивная клятва человека, спасенного от гильотины, он ведь всегда понимал, что она была именно такой. Но было ведь и другое обещание – той самой девочке, чей звонкий голосок в его голове удерживает его от скатывания во тьму.
И тут де Кирна понял. И вновь поднял глаза на призраков прошлого – тех, кого он потерял. В глазах ушедших людей не было злости, гнева, печали, даже упрека. Они улыбались – мягко и легко. А среди них, рядом с его покойной супругой и дочерью, появилась и она – маленькое создание, обещание которой он дал.
Тьма отступила. Не исчезла – забилась в самый уголок, трусливо подрагивая. Едва ли ей суждено быть изгнанной навсегда, но вот сдерживать ее стало несомненно проще. А затем тьме стало еще больнее – священник явил силу Хозяина.
Хруст-хруст-хруст.
Финнар покрутил головой, разминая каждый затекший сустав, а после – поднял взгляд, преисполненный гусарской наглостью, дворянской надменностью и морской хитростью – тот самый взгляд, что мужчина утратил месяцы назад. Он встал во весь свой немалый рост и, стоя в шаге от лица Амарте, упрямо заглядывая той в глаза, словно говоря: «дерзай, испытывай!», заявил:
– Ну а что, может и извинюсь, святой отец. Никто еще не упрекал Финнара де Кирна в упрямости мула, – почему-то эти слова он произнес по-прежнему стоя лицо к лицу с Верховным адмиралом. – Но своих людей я могу построить и сам. Первый после Хозяина на борту этого корабля – его капитан. Вы ведь не будете возражать, мой адмирал?
Не дожидаясь ответа, офицер ловко козырнул Амарте треуголкой (которую тут же подхватил и напялил на голову), и важным шагом вышел из каюты. Мгновением спустя по палубе прокатился громогласный ор:
– Вы что, сухопутные крысы, не слышали приказа адмирала?! Всем тащить свои жалкие задницы на палубу! И, якорь мне в глотку, если через час вся посудина не будет отдраена как бальный зал Императорского дворца, то, всеми богами клянусь, весь тот двухмесячный путь до столицы покажется вам райским плаваньем в штиль!

18

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

Никто, кажется, не ожидал.
От могучего вице-адмиральского вопля с фальшборта вспорхнула перепуганная чайка.
Здоровенный кот, затаившийся в бухте каната и уже готовившийся пировать, разочарованно задергал хвостом. Ему не везло. Птицы избегали проклятого корабля, будто чуяли, что с линкором что-то не то.
Терийе, который до этого держался тише воды и ниже травы, и вообще старался не отсвечивать на палубе, тоже дернулся. Людям с флагмана он показываться не хотел, священникам - тем более, хотел он чрезвычайно мало - чтобы человек, посланный на сушу со списком нужного и пинком, скорее вернулся.
Еще он хотел, чтобы корабль благополучно очистился, и безобразие на этом кончилось - словом, счастливый конец для всех, и никто пусть не уйдет обиженным, но этим пока не пахло. Пахло совсем другим, и он бы не отказался знать, чем, но меесир Финнар молчал на этот счет, и, учитывая обстоятельства, Терийе не мог его обвинить.
На сушу он отправился бы и сам, но слишком плохо знал город. К тому же, хамалани в этринском кителе явно с чужого плеча... в общем, это совсем не примечательное зрелище вызвало бы некоторые вопросы, а настроения прояснять ситуацию у зрелища не было. Но пусть тан де Кирна сам оставил их на своего рода карантине, сколько это могло длиться - одни боги в курсе, а в лазарете у Ириннея не было почти ничего уже сейчас, он так работать не мог, и это причиняло ему ужасную муку и моральные страдания. Он так думал.
Пока Келайна не явился назад один. То есть, не один, но совсем не в той компании.
Тогда Колючка перестал страдать и даже почти испугался. Ему хотелось так думать.
Была - не была.
Доктор тяжело вздохнул, и к капитану подлетел белый огонек, сделавший круг вокруг его головы. "Плохие новости" - лихорадочно просигналил тот этринским кодом, меняя цвета. Тан де Кирна, конечно, ревел бодро, и это радовало, но сможет ли тот разобрать послание - кто знает, а дело не ждало, и огонек заметался, привлекая внимание.
- Меесир, - донесся до ушей Финнара тихий голос. Этого было ни с кем не спутать.
Терийе поклонился капитану - как он гнется под таким углом, не падая, ведал разве что Танаит, потому что чем-то, кроме особых отношений с гравитацией, объяснить такое было сложно.
Ну или надо просто много тренироваться.
- Разрешите доложить, у нас проблема, - быстро пояснил целитель. - Она не вернулась с прогулки.

Today I have seen the dragon.

19

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

Некогда белоснежные паруса грязными тряпками трепыхались на ветру, представляя собой зрелище жалкое. Такелажная команда, сновавшая меж рангоутами, готовила корабль к постоянной стоянке, и вскоре серая парусина была свернута и закреплена, позволяя солнцу как следует осветить то единственное, что вернулось с похода.
Встречающая партия – офицерский состав, разодетый в не по-размеру сидящие парадные мундиры, вернее же – бледная тень, полупрозрачный студень тех боевых офицеров, жалкая треть мужчин и женщин Империи Этрин, да хранит ее Хозяин на века, после торжественного восхождения адмирала Линьер, палубы так и не покидала. Матросы отнюдь не ликовали своему «триумфальному» возвращению.
Юнцы. Зеленые, необстрелянные, вчерашние выпускники академии. Для многих этот поход был первым. Участие в экспедиционном корпусе вице-адмирала де Кирны в его ревизии южных колоний представлялось делом тривиальным, и, кроме опасности столкновения со случайными группами пиратов, могла грозить лишь одним – смертельной скукой. Тем привлекательней делалась кампания для штабистов, снаряжавших корабли молодняком – не все для воинов морей сражения. И чем раньше юные кадры это усвоят, тем меньше стенаний будет доноситься до ушей старших офицеров.
Лейтенант, старший лейтенант… мичман!
Сложив руки за спину, вице-адмирал прохаживался мимо команды – своей команды, офицеров своего корабля, своих штабистов… вернее – их скоропостижную замену. Те, кто выжил.
Ветераны же, покорители южных морей, покрытые шрамами несчетных походов, рейдов и кампаний во славу флота, ушли. Не стало людей, которых де Кирна выращивал, с кем проливал кровь, делился ромом. Бесславная кончина офицеров линейного корабля «Милость Синтиль». Нет для моряка участи страшнее, чем встретить погибель вне своего судна, да хранят Супруги их души.
Молодые офицеры тянули спины. Отнюдь не под дулом мушкета, но и не совсем добровольно. Дисциплина – единственное, что держало команду, а сердитый рык капитана заменил внутренний голос и здравый смысл.
На вторые сутки побега, после бегства обреченных, когда, казалось, готовы были сломаться те, кто держался, спасающая волна адреналина, заставляющая мускулы двигаться самими по себе, схлынула со скоростью столь стремительной, что не оставалось ничего – лишь пустота. Пустые оболочки, а не люди. Тела, острова из которых высосали все остатки здравомыслия, хорошенько потрудившись над тем, чтобы от прошлых личностей не осталось и следа.
Де Кирна тогда сделал невозможное, львиным рычанием, брызжа слюной на несколько футов, разрывая свои голосовые связки и разбивая костяшки пальцев о скулы и солнечные сплетения людей-пустышек, пытаясь воззвать к забившимся в уголок сознания рассудкам.
Они были големами, гомункулами, а не людьми – ходячими механизмами, выполняющие приказ. Но чем дальше южный пассат уносил смрадное зловоние проклятых колоний, чем тяже натягивались паруса, тем ярче становились серые глаза матросов.
Беда сближает. А общая клятва мести сближает еще сильнее.
Офицеры, мичманы и матросы, шеренгами выстроившиеся на палубах отнюдь не горели нетерпением сойти с корабля: к некоторым еще не пришло понимание того, что они дома, другие с пессимизмом ожидали приветственную команду Горящей Ветви из столицы, третьи же настолько сблизились с кораблем, что покидать его просто боялись.
«Всем нужен отдых», – со вздохом констатировал де Кирна, с запозданием осознавая насколько устал он сам.
Впрочем, мысли вице-адмирала вскорости прервала крошечная магическая глобула, замельтешившая вокруг. Силясь разобрать цветокод, Финнар приостановил свой смотр команды, в то время как к нему подошел тот, о чьем присутствии вице-адмиралу стоило бы не забывать. Однако его послание настолько шокировало, что любые сторонние мысли покинули его голову:
– Най-ти! – де Кирна вплотную подошел к хамалани и, всмотревшись в его нелюдские глаза, сквозь сжатые зубы выцедил слова.
В приступе паники он совсем не расслышал звук шагов своих «гостей».

20

Re: «Добро пожаловать домой!» - 2 день Луны Парусов, 1024 год

Когда отзвучали последние слова молитв, когда Солейн несколько устало осмотрелся и осмотрел унылую на его взгляд шеренгу, когда священник убедился, что его усилия увенчались успешно, когда он опустился на фальшборт у себя за спиной, чтобы передохнуть хотя бы мгновение, чтобы бежать дальше...
Шагов он тоже не услышал. Он увидел как по трапу поднимаются инквизиторы. Сказать, что "Горящую ветвь" не любили было нельзя. Можно было сказать: "А за что их собственно любить"? И если до недавнего времени Солейн абсолютно не задумывался о том, что любить их действительно не за что, сейчас он полностью разделял эмоции всех беглецов, скрывавшихся когда-либо от инквизиции. Он заковыристо выругался и поднялся.
Может быть, он сделал это зря - его могли не заметить, если бы он попытался спрятаться за сложенными снастями, но у этого плана было слишком много условностей, которые было необходимо учитывать, поэтому Мордрейк выбрал единственный свободный путь.
Рыжий запрыгнул на фальшборт, толкнулся ногами и ласточкой улетел в воду - прозрачные волны сомкнулись над его головой - что подумали о священнике матросы "Милости Синтиль" осталось для Мордрейка загадкой.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.