1

Тема: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Весь цвет столичной аристократии собрался в оперном театре Керенны, дабы увидеть, как поднимется завеса тайны над долгожданным творением Алвара Фелары - оперой "Ларенна". Самое ожидаемое событие сезона почтили своим присутствием и императорская семья, и послы всех держав; в зале яблоку негде упасть, и именно публике предстоит решать, стоила ли постановка такого напряженного ожидания.
А еще стоит помнить, что весь мир - театр.

Участники: Амьен де Рейн, Рэйна Валора, Рэймин Алас-Домар (NPC), Айкатрен Эсколара, Амарте Линьер, Алейта Линьер-нир, Ирар де Вер, Солейн Мордрейк, Элькана Кинор, Лорайе Арьеса, Наафаль ар'Саадир, Риннара Лоретти, Конрадайн Рихтен.
Если мастера кого-то забыли, пишите в ЛС.

План зрительного зала и рассадки

[mp3]http://pleer.com/tracks/7996136Ya5P[/mp3]

Очередность произвольная.
Отыгрыш в данной теме начинается с прибытия в театр. Если у вас есть желание отыграть предшествующие события и путь до театра, просим вас делать это в личных квестах.

    Сила в бессилье,
    Воля в неволе,
    Все так бестолково
2

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Княгиня Лоретти всегда любила этот момент, когда в оркестровой яме музыкант настраивают свои инструменты - эта феерия несогласованных друг с другом звуков рождала ощущение странной гармонии и ритма, заставляла сердце трепетать в предвкушении. Чем больше музыкантов проходят на свои места и расчехляют инструменты, тем сильнее напряжение, которое исходит от оркестра, тем интереснее сплетаются и расплетаются гармонии и обрывки знакомых и незнакомых мелодий.
Зал постепенно наполняется людьми, партер почти полон, а вот ложи еще пустуют по большей части - Риннара приехала слишком рано, специально, чтобы отдышаться от своего волнения, с которым почти невозможно справиться и послушать эти волшебные звуки, из которых в последствии родиться мелодия.
Она сидела в глубине своей ложи, спрятавшись за боковой занавесью, чтобы из зала ее было пока что не видно, но при этом от входа было сразу понятно, что ложа не пуста. Риннара нервничала, но заметно это было только по тому как она складывала и раскладывала веер в руках - несчастная игрушка грозила уже в следующее движение разлететься на куски, если хозяйка не остановиться, или ее кто-нибудь не прервет.
Посла амарийской державы волновали сейчас совершенно банальные вещи: идет ли ей новое платье, правильно ли она подобрала украшения, и придет ли в конце концов приглашенный ею в ложу гость?..

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
3

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

В Иль-Заане не было песен, которые бы заставляли певцов говорить чужими устами, хотя редкий певец складывает свои слова для представления людям. В Иль-Заане не было театров, которые бы принуждали актёров примерять чужие имена и судьбы. В Иль-Заане неживому не придавали форму человека при помощи форм или красок. Но Наафаль не потому чувствовал себя мышью в ящике с гвоздями, вбитыми в дощатые стенки остриями внутрь, что чужая культура повергала его в священный трепет. В Иль-Заане не было таких женщин. Не в этом веке. Только в легендах.
Не было никакой надежды прекратить ужасающее его падение: когда объявится Изар, у них должен быть реальный план, а не клубок личных терзаний Наафаля. Но как бы ни старался посланец эмиратов оставаться только устами Химаэны, выходило это из рук вон плохо. В этот момент уста Химаэны не обладали даром речи. Слова Ихтамари ар‘Саадира, воспевавшего Хаймир так, что и Они были довольны, оказались пусты, когда он увидел ожидающую его Риннару. А своих у него не оказалось, он не был поэтом. Высшей благодатью казался лёгкий шаг махири, из-за которого она не заметила его в первый момент, который позволил ему рассмотреть её лучше. Казалось, это поможет удержать мысли, но нет, стало стократ труднее.
Тревожный кармин шёлка обнимал фигурку женщины, волнуя больше, чем полупрозрачные просвечивающие насквозь сорочки этринских модниц и даже искусных облачений махрейн Дома Шёлка из ничего, дыма и чистой грёзы. Белые локоны ниспадали назад, открывая рубиновые капли крови на шее. В тоске Наафаль чувствовал, что теряет себя без остатка, и, что хуже, что его это так или иначе перестаёт волновать.
В тот момент, когда он ещё мог заставить себя уйти, смирившись с тем, как это будет расценено, Риннара почувствовала его присутствие и обернулась. Без улыбки Наафаль шагнул вперёд, переступая границу тени и света и себя заодно, и коснулся сердца в жесте приветствия. Но далеко, далеко не сразу он нашёл, что сказать. Речь, оставшись за порогом, не спешила подойти. Как обнаружил Наафаль, потому что дыхание его замерло на выдохе. И даже заговорив, он казался себе безъязыким.
— Все цветы вашего края, благословенного Хозяином, собрали свою прелесть, чтобы отдать её вам, звездоподобная госпожа, и Луна бледнеет в вашем свете. Вы — махири, сеньора.
И в куда большей степени, чем он сам. Хотя и это было уже совсем не важно.

just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven

4

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Она не заговорила первой, просто смотрела на него и давала рассмотреть себя, в какой-то момент ей почему-то показалось, что мужчина развернется и уйдет и в этот момент ее сердце сжалось так, как будто к нему прикоснулись холодным металлом.
- Я рада видеть вас, мессир, - она протянула к нему руку, улыбаясь. - Ваши слова радуют мой слух и сердце. Присаживайтесь рядом, хотя представление начнется и не прямо сейчас, зал стоит того, чтобы обратить на него взор.
Она указала на кресло, стоящее подле нее, так близко, что казалось, что сидящий будет ненароком касаться коленями колен сеньоры. Но небольшое оставшееся пространство за креслом предполагало возможность его подвинуть.
Она отложила веер и немного приподняла занавесь, чтобы оглядеть зал, но в следующее же мгновение вновь посмотрела на своего спутника.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
5

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

В воздухе пахло войной, и это без труда чуял каждый, кто хотел - за сомнительными ароматами порта, за шлейфами духов, солью моря, тяжелой сыростью Итталмар.
Войной.
Но столица все еще умела веселиться, как никогда, демонстрируя, что это умение не было забыто в тяжелые для Империи времена. Снова сверкали украшения донн и шитье на мундирах, и лучшие люди Этрина в лучшей же имперской манере демонстрировали талант сохранять лицо.
Этрин, страна, где стыдно быть несчастным и греховно быть слабым.
Флот Империи, половину Луны назад хоронивший своих офицеров, проводивший их в море в последний раз, флот, который со дня на день ждал всем понятно, какого приказа - никогда не позволил бы себе показать, будто что-то не так. И поэтому адмирал Линьер, сопровождая в оперу самую светскую донну столицы, тоже являла собой в некотором роде образец, и, что бы они ни думала сейчас, но в восемь часов пополудни ожидала герцогиню Таиран у парадного входа ее особняка с соответствующим эскортом, участники которого считали, что это мероприятие тоже, что ни говори, часть наград, полагающихся за любимую, но непростую службу. И развлекались, соответственно, как могли.
Амарте терпеть не могла верховую езду, но ехала рядом с каретой Ее Светлости на белом алас-домарце, время от времени наклоняясь к окошку, чтобы поддержать беседу, и никто никуда не торопился.
Потому что это столица, и торопиться неприлично.
У театрального подъезда она спешилась, мимоходом поправив Око у расшитого серебром воротника, и подала руку спускающейся - то есть, даже снисходящей - Айкатрен, которая шла, как штормовая волна в своем сапфирово-синем шелке и в своих шелково-синих сапфирах, являя собой то ли солидарность с трауром моряков, а то ли воплощение моря специально для тех, кто ее сегодня сопровождал на премьеру.
- В столице множество прекрасных женщин, но такой величественной больше нет, - совершенно серьезно сказала меедонна, и добавила вполголоса, больше, чтобы повеселить спутницу, - и это хорошо, потому что быстро ходить я все еще не могу.

Помнишь ли ты о моем возвращении,
Знаешь ли ты, что я рядом с тобой?

6

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

- Благодарите не мою мифическую величественность, а мой шлейф. - герцогиня чуть приподнялась на носочках, чтобы доверительно сообщить прямо на ухо Амарте. - Ужасно неудобная штука.
Айкатрен задержалась у кареты ровно настолько, чтобы, продемонстрировав со всех сторон переливы хамаланского шелка и блеск амарийских сапфиров, успеть собрать достаточное количество восхищенных взглядов, а потом грациозным движением положила руку на предложенный локоть донны-адмирала, и они обе принялись неспешно подниматься по парадной лестнице театра.
Длинный переливчатый шлейф с серебряной вышивкой тянулся за герцогиней как прирученная волна.
Сейчас Айкатрен уже старалась не вспоминать, какими именно методами адмирал Линьер получила у нее согласие на совместный поход - это маленькое недоразумение герцогиня готова была простить Амарте за ее впечатляющую компетентность в совершенно любых вопросах.
А донна Эсколара превыше всего ценила в людях компетентность.
Прибытие точно вовремя, эскорт, парадный китель, белый рийнец - Айкатрен любовалась каждой частью этого восхитительного в своей продуманности церемониала, и не могла не отдать должное адмиралу, которой даже недавнее ранение не помешало соблюсти его в точности. Пожалуй, лучшего спутника на премьеру она не смогла бы пожелать - возможно, более милого сердцу, да, но когда публичные выходы имели что-то общее с зовом сердца?
Сама герцогиня старалась проявлять благодарность через соответствие: недоразумение с Утром Парусов, испорченным платьем и пропавшей шалью не заставили ее изменить привычной роскоши вечерних нарядов, и сейчас Айкатрен, кажется, вся мерцала переливами шелка и блеском драгоценностей; вся она была - сияние, от фамильной сапфировой тиары, принадлежавшей еще супруге герцога Бела, до сверкающих чехольчиков для когтей, отделанных маленькими камушками.
Ей, идущей рука об руку с адмиралом империи, надлежало являть собой символ - символ единства флота и светской власти; а роль символизма, по мнению Айкатрен, тоже нельзя было недооценивать.
Не в это время, когда запах грядущей войны ощущался даже в гостиной ее особняка, овеянного обыкновенно ароматом амарийских роз и иль-заанских благовоний.
Теперь и в том, и в том явственно чувствовалась горечь.
- Меедонна, я восхищена вашими манерами. - не стала скрывать своего одобрения Айкатрен. - Если промеж нами были какие-то обиды, то позабудьте их. Даже Его Высочество не был бы вам достойным соперником... в эффектности.
Они, не торопясь, проходили под сводами театра, и Айкатрен с мягкой улыбкой собирала свою долю восторженных взглядов.

    Сила в бессилье,
    Воля в неволе,
    Все так бестолково
7

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Строго говоря, де Веру было вовсе не до опер, и на столе ждала невероятная кипа донесений и писем, которыми он никогда не пренебрегал, но вот именно сегодня их пришлось... отодвинуть.
Во-первых, потому что премьера самой таинственной оперы в сезоне, под одобрительными взглядами Его Высочества Регента, Ее Высочества Великой Княгини Алас-Домар и Его Высочества Принца-Наследника (от обилия больших букв в официальных документах у главы дипслужбы иногда слезились глаза и портился характер), сама по себе была тем событием, на которое лучше смотреть своими глазами.
Происходящее на сцене при этом заботило барона меньше всего.
Была, впрочем, и вторая причина оставить кабинет. Причина эта легко шагала рядом, положив руку на его локоть, и расшитые жемчугом туфельки мелькали из-под подола белого платья. Причина была в муслине на шелковом чехле - так, кажется, говорила старая знакомая Ирара, рекомендуя это платье - и в сиянии волос цвета старого золота, забранных в небрежную на вид прическу, сооружение которой заняло пару часов.
И еще причина была в маске - старый театральный обычай, которым сейчас почти всегда пренебрегали - и от этого вызывала удивленный шепот за спиной.
А дело было в том, что совсем недавно причина, смущаясь, призналась, что никогда не видела оперу, и очень хотела бы посмотреть. То есть, сформулировано было несколько иначе, но... Ирар решил, что это будет, по крайней мере, забавно.
- ...Хозяин, у де Вера все-таки есть любовница...
- ...может, уже невеста?
- Младшая Сантьен? У кого еще волосы такого цвета?
- Иллюзия?
- ...поближе и попробую угадать, что под маской...
- Она очаровательна, такая хрупкая, может быть, амарийка?..
Поднимаясь по мраморной лестнице, барон де Вер едва сдерживал улыбку.
- Как вам здесь нравится, милая?

8

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

- Охренеть просто! - восторженно выдало златокудрое видение.
И тут же испуганно обернулось, проверяя, не слышал ли кто.
Ей было очень, очень страшно.
Вся эта авантюра изначально казалась Лори не только безумной, но и опасной, однако спорить с де Вером она все еще боялась, а тот оказался внезапно нездорово увлечен перспективой протащить портовую торговку на главную премьеру сезона. Лорейн подозревала, что это как-то связано с вызовом приличному обществу и всякими подобными закидонами, которыми обычно страдают чистые господа, но шеф ее был непередаваемо вежлив и убедителен, так что в какой-то момент Тармель даже поверила в то, что план хорош. В конце концов, она непритворно грезила великосветскими празднествами - но при этом отлично осознавала, что поучаствовать в таком она совершенно точно не сможет, потому что не сможет никогда... а тут - такой шанс! Как у той амарийской служанки - и князь Мелленты тут как тут, уже грезился за поворотом.
Сейчас она глубоко в этом раскаивалась.
Наряд ей на мероприятие нашли соответствующий - недостатка в костюмах любого вида у дипломатической службы не было - и Лори боялась сделать одно неверное движение, чтобы ненароком не испортить платье, стоившее весь ее годовой портовый заработок. Ей казалось, что все смотрят только на нее, и что каждому очевидны и ее совершенно неаритократическая сутулость, и нехарактерный для дворян загар, и дрожь затянутых в атласные перчатки рук.
Перчатки, кстати, тоже стоили целое состояние.
Собственно, именно под влиянием параноидальных мыслей Лорейн отчаянно старалась держать спину прямо, а двигаться плавно, и украдкой подмечала мелкие жесты богатых донн, чтобы копировать их, создавая иллюзию непринужденности. На взоры любопытных Тармель отвечала улыбкой, сопровождаемой легким кивком, и отчаянно надеялась, что уголки губ не подрагивают. От сира, уж слишком пристально глазевшего на барона и его спутницу, она вдруг прянула, будто бы в удивлении, и поднесла руку к губам, почти в точности повторяя жест одной из аристократок, которую только что видела на подъезде к театру.
- Как, - голос Лорейн был неожиданно глубоким и певучим, а портовый говор внезапно походил на какой-то заморский акцент, - и вы здесь?..
Чистый господин почти шарахнулся от де Вера и его спутницы, а замерший было зал вновь зашелестел шепотками.
- Она знает его! Какие у него есть знакомые блондинки, вспоминай?
- У нее амарийский акцент, точно амарийка!
- ...у его бывшей любовницы был точно этот цвет волос, я говорю вам!
Лорейн не могла дождаться, когда они наконец скроются в ложе.

Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.

9

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Что-то случилось со словами. Они уходили в мир без груза смысла, как караваны халифа Ильсефа, что перевозили воздух из Альмар в Иль-Хирим. И на каком языке вёлся диалог Наафаль вряд ли бы смог сказать. Возможно, что на лодаурском. Связность предложений — всего лишь совпадение, а то и молчаливое согласие обеих сторон принимать сказанную тарабарщину с серьёзным и понимающим лицом. Желания же понимались не через слух, и выражались не в словах.
Наафаль подошёл ближе и встал около кресла Риннары, словно хотел увидеть зал так, как видела его она, посмотреть через её глаза на это сияющее солёными кристаллами драгоценных камней озеро, на сокрытую до поры от взгляда зрителя сцену, и не увидеть в ней ничего предосудительного.
— Мне не оплатить ни словами, ни всеми звёздами небес и недр то неудобство, что вы пригласили невежду на это представление. Мне остаётся звать надежды, что моё незнание покажется вам смешным, не оскорбительным.
Он хотел сказать что-то ещё, но остановил сам себя. Вернее, здесь он положил руки на плечи самому себе и хотя бы на время из наблюдателя стал лицом действующим, но лишь для того, чтобы в одно длинное плавное движение устроиться напротив сеньоры, заметить стрекозу в вырезе её платья, посмотреть ей в глаза…
— Сеньора Лоретти…
Теперь дело было уже не потере смысла. Слов просто не было. Даже пустых.

just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven

10

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

- Сир Саадир... - слова слились в один голос и она тихо рассмеялась, шелк ее платья касался Наафаля, но это не было прикосновением, лишь намеком на него, но почему-то даже оно волновало и заставляло сердце биться быстрее, хотя казалось бы - куда уж дальше, оно и так пытается выпрыгнуть из груди.
Она была рада его видеть, она будто светилась изнутри и этот свет был предназначен только ему. Пальца прикоснулись к крыльям стрекозы на мгновение, будто бы гладя ее, еще одна улыбка, почти смущенная.
- Я надеюсь быть вашим лоцманом на волнах этого искусства, вряд ли ваше незнание будет большим препятствием для того, чтобы наслаждаться красивыми голосами и волшебной музыкой. Действие же, происходящее на сцене, даже мне иногда кажется странным, - она положила руку на бортик ложи. - Я, признаться, боялась, что вы не придете.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
11

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Именно в подобные моменты Лири отчетливей всего понимала, насколько призрачна её принадлежность к аристократии - и как сильна, несмотря на массу несвойственных её роду черт, в ней кровь шемри.
Еще сильнее это понимание было потому, что именно в этот раз она, то ли прячась от самой себя, то ли выполняя просьбу бабушки "не позорить её седины хотя бы публично" с чрезмерной исполнительностью, была именно в амплуа дамы - настолько светской, насколько позволяли пусть и чуть отросшие, но все равно очень короткие волосы (которые парикмахер, впрочем, исхитрился сложить в неплохую прическу, заодно неплохо прикрывшую рожки), заметные любому глаза и серьезно подзабытые уроки этикета (которые, впрочем, вспоминались буквально на глазах - все, что бабушка Солана делала, она делала на совесть).
Взятое напрокат платье (скольких трудов стоило найти на её мало не детский рост приличное платье - лучше бы не знать никому) окончательно превращало её деталь этого пышного пейзажа - благо, знакомых в свете у рыжей почти не было, а немногочисленные знакомцы вряд ли бы узнали её в таком виде (а узнав - вряд ли поверили бы глазам).
Заняв свое место, шемри грустно посмотрела на пустую сцену, и, с интересом прислушиваясь к, казалось, неуловимо-гармоничным звукам настройки инструментов, как-то неожиданно беспомощно оглянулась, неожиданно на миг позавидовав шушукавшимся между собой парам: ожидание наедине с собой с некоторых пор стало для неё довольно тяжелым (пусть и, наверное, полностью заслуженным) бременем.
Впрочем, в следующий момент она поймала себя на косом взгляде на пустовавшую до поры (вне сомнений, в строгом соответствии с церемониалом) ложу герцогини Айкатрен - и яркая вспышка стыда за собственную трусость заставила её опустить глаза, а лицо её - застыть в вежливо-благожелательной маске.
"Надеюсь, маэстре Алвар, вы и впрямь сотворили нечто великолепное - видит Отец, за возможность побывать хотя бы пару часов не собой, будучи захваченной вашим талантом, я бы заплатила и больше".
Продолжение этой мысли, вкрадчиво нашептывающую о том, что в этом куда лучше помогают некоторые интересные курительные травки, которые продают её знакомые, она, впрочем, поспешно задавила на корню...

12

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Вокруг было много красивых блестящих женщин, но в этот вечер Мордрейк смотрел только на одну и замечал только ее одну. Платье его дамы не было самым ярким в этой галереи модных портных столицы, но оно шло ей необыкновенно. Солейн раскланивался со знакомыми, улыбался, отвечая на шутки, но взгляд его то и дело возвращался к Элькане.
Если бы он пришел сюда один, он бы устроился где-нибудь в первых рядах партера, откуда на сцену открывался самый лучший вид, но вести даму в партер было бы верхом невежливости, поэтому он заранее выпросил на этот вечер у отца его ложу. Отец смерил сына внимательным взглядом и выдвинул лишь одно условие: "Чтобы оделся прилично". Поэтому Мордрейк явился в оперу во всем блеске парадного мундира священника, хотя не сказать, чтобы это был его любимый костюм.
Ложа в бельэтаже, находящаяся в нескольких ложах от императорской, поблескивала скромной бронзовой табличкой с именем: "Ирар де Вер" и до блеска начищенной ручкой.
- Вот наше пристанище на ближайшие несколько часов, - он театральным, то есть очень уместным в данной ситуации, жестом распахнул перед своей дамой дверь. - До начала спектакля еще есть время, если вы хотите прогуляться по театру.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
13

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Элькана не ожидала, что они столько времени проведут в столице, когда командор сообщила ей, что Кинор будет сопровождать Её Высочество в поездке. Ещё меньше она ожидала попасть на светские мероприятия такого размаха и роскоши. С платьем ей помог личный портной Рэйны, и они вместе с принцессой выбирали ткань - серебристую, но не слишком яркую - Элькане вовсе не хотелось привлекать внимания. С этим прекрасно справлялся её спутник, который знал многих окружающих, а ей оставалось лишь вежливо улыбаться и кивать. Элькана то и дело ловила на себе взгляд Солейна, и каждый раз украдкой в голове появлялась мысль. не потому ли это, что что-то не так с платьем, или с причёской, или с её поведением? Людей было так много, что ей казалось, что в здании театра очень душно, и Кинор была рада, что платье её такое лёгкое.
- Если бы мы могли подождать немного здесь, монсир... - нерешительно предложила Элькана, входя в ложу. - Я хотела посмотреть на зал.
"И спрятаться ото всех", - додумала она про себя. Зал и правда был роскошным, и посмотреть было на что.
- А ваш отец присоединится к нам? - спросила Кинор вновь не слишком уверенно, так что непонятно было, боится ли она знакомиться с главой дипслужбы, или наоборот была бы рада быть представленной. - Его имя значится на табличке.
Рэйна успела многое рассказать своему адъютанту о друге детства, в том числе, и о том, что Ирар де Вер имеет непосредственное к нему отношение.

14

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

- Разве что во время антракта, - Солейн отодвинул одно из кресел, так, чтобы Элькане было удобней садиться. - Или я увижу, где сидит он и мы сами нанесем ему визит вежливости. Сегодня его ложа в нашем личном распоряжении.
Солейн не замечал, что его спутница чувствует себя не в своей тарелке. Точнее "не замечал", он вел себя настолько естественно, что казалось, что они с ней каждый день ходят в оперу в ложу главы дипслужбы и в этом нет ничего особенного.
- Я полагаю, он устроился в ложе кого-нибудь из своих друзей. Он таинственно заявил, что он вообще-то тоже пригласил даму.
Зал был уже почти полным, не хватало только императорской семьи, но они имели право опоздать - без них представление бы все равно не начали.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
15

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Для герцога Рейнского премьера новой оперы была не то, чтобы такой уж долгожданной – в последние Луны подобные светские мероприятия его вообще мало занимали. Недавнее ранение и несчастье, которым обернулось празднество Утра Парусов, также не добавляли регенту охоты тратить времени время на театр, пусть даже и на горячо любимую им оперу. Но близкие и друзья так упорствовали в своем намерении вывести Амьена в люди, что тот был вынужден согласиться. Помимо милой Рэйны и объявившегося Рэймина сопровождать нелюдимого регента на премьеру согласилась эдле Рихтен, приняв его приглашение.
По улицам города впервые за долгое время де Рейн проехал верхом. Черный лоснящийся рийнец резко контрастировал со светло-серым парадным генеральским мундиром. Из наград Амьен надел лишь цепь и ленту полного достоинства Ордена Святого Ирара. Карета с гербом императорского дома громыхала по брусчатке справа от всадника. Хотя ребра и срослись хорошо, в бок все равно отдавало тупой болью при каждом неровном шаге коня, но держался Амьен, как бывалый кавалерист, - кем и являлся, - чуть привставая на стременах. После разговоров о том, что регент никак не оправится от ран, ему было необходимо опровергнуть пересуды злопыхателей – к сплетням он всегда относился равнодушно, но терпеть не мог, когда его считали слабым, чем сам порой загонял себя в угол.
У ворот посольства Альхайма кортеж остановился, дожидаясь, пока посол сядет в свою карету. Де Рейн спешился, ожидая Конрадайн на дорожке у ворот и эдле себя долго ждать не заставила. С легким поклоном он подал женщину руку, помогая ей подняться на подножку кареты, придержав под локоть. Остаток пути до оперы Амьен держался уже подле кареты своей гостьи, надеясь, что Рене сможет сдержать себя в руках наедине с братом.
Двор оперы был уже практически заполнен каретами и экипажами театралов. Спешившись, герцог передал поводья рийнца слугам и сам поспешил подать руку курфюстин, на этот раз помогая сойти на землю. Близнецы остались предоставлены сами себе на некоторое время. Регент же внешне был предельно спокоен, даже чуть приморожен, но с гостьей разговаривал исключительно вежливо и охотно – просто сборища людей, подобные сегодняшнему, неизменно навевали на него тоску в последние Луны. К тому же, в опере Амьен бывал довольно давно, еще до болезни любимой супруги и смерти старшего принца, и потому еще этот поход был для него в тягость. Забот, кроме тех, чтобы оценить в очередной раз талант маэстро, было предостаточно, но решать их в одиночку без министров, которые также были званы на премьеру, было весьма и весьма затруднительно.
-Я так и не удосужился узнать, бывали ли вы в опере Керенны, эдле, - чуть склонившись к Конрадайн, чтобы той лучше было слышно его негромкий голос за всей суетой двора, сказал де Рейн, - но, надеюсь, вам понравится.
Подав женщину руку, на которую та могла бы опереться, регент неспешно провел ее через залы и коридоры в императорскую ложу, где доселе бывал с Энессой, в очередной раз остро ощутив, как же не хватает супруги рядом. Напоминанием о ней служили близнецы, следовавшие неотступно за отцом.
-Ваше Высочество, уже и не помню, когда вы бывали здесь, - с усмешкой обратился отец к Рэйне, когда прибывшие разместились.

Открой те раны, вылечи их снова -
Пусть сложатся они в судьбы узор

16

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Наафаль подбирал слова мучительно, словно ему снова было тринадцать, и он держал экзамен по истории мира перед мудрейшими наставниками махдаси. Несмотря на то, что он повторил их сам себе несчётное количество раз по дороге в театр, и до того, сейчас каждое из них и все они вместе казались страшной ошибкой. Не будь Риннара Риннарой…
Тогда и беды никакой не было. Но сердце к любым доводам оставалось глухо. Сердце с настойчивостью блаженного-атийи на всё отвечало, что ему тесно. В груди, в крохотном пространстве ложи, в скорлупке театрального купола, в прозрачном камешке мироздания.
— Сомнения пришли ко мне вместе с вашим приглашением, но неодобрение моих товарищей и моих властителей не столь болезненным ножом сидит в моей спине, как засело бы в груди малейшее ваше разочарование. Всё, что я мог — это пощадить чувства моих соотечественников, оставить их в посольстве, и прибыть к вам как этринит.
Платье на посланнике Химаэны в самом деле было этринское, дисгармонирующее со светлыми рисунками на лице, как пятна леопарда смешно смотрятся на черепахе. Но смеяться ещё никому не захотелось. Возможно, из-за усталого вида и залёгших под глазами иль-заанца теней, более заметных, чем обычно. На Риннару же он смотрел как на спасший ему жизнь, вытянувший за последние слабые ниточки и давший приют источник в пустыне. То, что лежало впереди, за пределами круга её света, пугало, но было неизбежно, и он помимо воли тянул это время мнимого мира и безопасности.
— Есть и другая причина: я хотел вас увидеть как человек видит человека, и говорить с вами так, как только человек может говорить. Голос страны не может быть в смятении, как не может устыдиться бархан, а я в смятении. Вы явились мне величайшим даром, ни один ветер Альмар не дарит столько жизни земле предгорий, как ваш взгляд — мне.
Недосказанное «но» повисло в воздухе, когда говоривший это, слегка наклонившись вперёд, Наафаль выпрямился и сделал вдох для продолжения. С продолжением было куда сложнее.
— В вашей власти прогнать меня и проклясть, сеньора, — люди не ошибаются, когда называют меня Ати-Тоиф, — но ваш взгляд равно убивает меня вернее любого оружия. Не в моих силах приблизиться к вам больше, чем сейчас.

just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven

17

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

- Вам же страшно, зачем вы их провоцируете? - в ворчании Ирара был слышен не слишком старательно скрываемый смех, потому как чудесная донна Тармель оправдывала все ожидания и развлекала своего спутника на всю катушку. Жаль было только, что самой донне, по всей видимости, было не очень весело.
Но это нормально, когда проходишь испытание.
Де Вер не планировал этот экзамен, оно само собой получилось, но раз уж так вышло, то отчего бы и нет, и пока что Лорейн справлялась прекрасно, даже не подозревая, что ярче всего сейчас сияет не в глазах местной публики, а в глазах собственного шефа, за десять минут уверившегося в том, что внезапно отыскал настоящий неограненный алмаз такого размера, что все копи Экайры сейчас залились слезами.
Это просто надо было видеть.
- Кстати, вот этот сир - Анейри Ламонт, большой поклонник красивых женщин, и теперь вам пришлось бы бежать, роняя туфельки, будь вы одна. К слову, у его прошлой любовницы действительно были волосы такого же цвета, как у вас, и если вы действительно хотите его побесить, бросьте что-нибудь многозначительное о черных розах, - вполголоса наставлял барон, поддерживая спутницу под локоть, - я потом вам расскажу эту историю, она веселая. Для всех, кроме сира Ламонта - вон он, смотрит на вас - само собой. А вы не бойтесь, все будет хорошо, я же здесь.
Свою ложу Ирар, как и обещал, отдал сыну на вечер: наконец-то Солейн дорос до того, чтобы пригласить девушку в оперу, а не сразу в постель, и это следовало поощрить, сколь возможно. Отец только от души надеялся, что сын действительно пришел слушать, а не... ну, например, не выслеживает малефикара. С него сталось бы.
Так вот, пришлось воспользоваться "любезным предложением" Великого Инквизитора, полученным с помощью... ну, будем называть это своими словами, легкого шантажа и желания кое-кого помириться с дипслужбой, с которой ссориться было опасно даже для инквизиции.
Не то, чтобы де Вер был готов к примирению, но ложа Сантьенов пришлась кстати.
Что в перспективе могло подтвердить кое-какие из сплетен, но это было всем только на руку.
- Рийнского, дорогая? - вложив морозно-холодный бокал в ладошку Лорейн, Ирар помог ей устроиться в кресле, тихо объясняя, - пейте это осторожно, оно коварное, да и вообще быстро пить вино не принято. Если вы сделаете вид, что вам не нравится, и вы пьете его, потому что должны, все решат, что вы скучаете. Если вы выпьете его быстро - что мы с вами в процессе выяснения... сложных отношений. В общем, выбирайте сами, что вы хотите показать, но просто будьте осторожны, благородных донн не носят из оперы домой на руках, если вы понимаете, о чем я.

18

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

У Рауля тоже в какой-то момент появилась уверенность, что Солейн не за культурным досугом пришёл сегодня в оперу. Слишком уж поспешно рыжий исчез с глаз долой, по всей видимости, чтобы его скромняшку-спутницу не очаровали и не совратили раньше него. За то говорила и парадная форма, как с картинки, но вообще-то особого внимания этот факт не заслуживал. Спортивный интерес в разочаровании Солейна как-то на раз перешибался «дамоейбогиней», да и вообще — радостно перемывающим друг другу кости народом. Премьера, как-никак.
Во всём этом Рауль нашёл время вздохнуть с лёгкой досадой. Вот, значит, как. После обвала стены Замка Рассвета, на который он опоздал, премьера — уже событие. Мельчает столица, мельчает. Но это так, пока война не докатилась.
— А теперь мы дружно валим за театральный занавес, потому что только за ним ты сможешь вежливо пропустить её светлость, не бросать тень на её величие, — насмешливо заметил Рауль, передавая даме сердца, разума и прочего сентиментального ливера бокал, с лёгкой задумчивостью опустил взгляд и дополнил замечание. — А хотя к бесам. У неё был шанс избрать другой маршрут.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

19

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Ее взгляд не потух и выражение лица не изменилось, только на дне зрачков мелькнуло такое отчаяние, от которого даже постороннему стало бы страшно. Она получила удар и теперь тонула, но флага не опускала. На какой-то момент Риннара перестала дышать и больше всего на свете ей хотелось вообще забыть, как это делается.
А еще хотелось встать и выбежать из ложи, хлопнув дверью так, чтобы на Наафаля упало что-нибудь тяжелое, но не смертельное. На мгновение захотелось сделать так же больно, как стало в тот момент ей. Но только на мгновение. Разум, кажется, еще не осознал то, что поняло сердце, разум взял узду и остановил порыв. Можно было встать, извиниться и выйти, пройти по коридору и зайти в адмиральскую ложу. И может быть там расплакаться, уткнувшись в плечо Амарте, пока никто не видит.
Судорожный вздох все же сорвался с ее губ, глубокий вдох привлек внимание к алому шелку на груди, она чуть наклонилась вперед.
- Вы ошибаетесь, - она протянула руку и взяла ладонь мужчины. - Вы видите, я делаю шаг вперед, а небо все еще не падает на нас. Оно не упадет даже если я сделаю то, что хочу с нашей первой встречи. И пусть вы подумаете о мне дурно - лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
20

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Услышав невысказанное желание Риннары, на Наафаля рухнуло время. Часы, годы, вдохи и выдохи, биение чужих сердец, из-за него не доживших в этом мире положенного. И это было больно. Куда больнее, чем представлялось ему с порога ложи.
Наафаль закрыл глаза. Пальцы женщины были холодны, но само прикосновение теплом светилось на пальцах. Как кусок мрамора поднимал руки Наафаль, складывая их перед лицом в молитвенном жесте.
— Я не в силах думать дурно о вас, как нельзя винить солнце. Но вы не представляете… возможно, небо уже упало, но вести идут через море долго. Очень долго…
В словах посланника была вода. Синяя траурная вода из глубин моря, где вся даль до поверхности давит грузом, какой нельзя сбросить с плеч.

just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven

21

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

- Если оно уже упало и мы еще живы, не имеет смысла сидеть и страдать, - она наклонилась ближе, взяла его руки в свои и развела в стороны. - Я действительно не представляю, но у вас есть шанс рассказать мне. Чтобы я поняла.
Пьянящий аромат ее духов обволакивал шелк платья, на этот раз аромат действительно был рассчитан на то, чтобы лишать разума. Но только лишь на расстоянии в ладонь от Риннары, поэтому иль-заанец почувствовал его лишь когда она наклонилась к нему.
- Вы сейчас пытаетесь сказать, что вы мертвы, но я не могу с этим смириться, простите. Я - не хочу умирать, - ее глаза смотрящие прямо на Наафаля были совсем рядом.
Алые губы приблизились и коснулись губ Наафаля. Полуоткрытые, чуть влажные, пахнущие так же терпко и маняще как кожа, они касались легко, будто крылья стрекозы.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
22

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

- А чо он... пялится... - от кажущегося неодобрения в голосе де Вера Лорейн смутилась и чуть было снова не начала сутулиться, но вовремя опомнилась и поспешно развернула плечи еще шире.
Но маленькую хитрость про черные розы запомнила - Хозяйка знает, что там у этого великосветского извращенца за особенные отношения с этими цветами, только пораздражать его Лори считала своим долгом хотя бы потому, что более ей шанс никогда не представится.
И еще оттого, что это явно развлечет де Вера.
Тармель немного поерзала в кресле, и тут же вновь одернула себя - чистые донны так не делают. Она во все глаза таращилась сквозь прорези в маске, чтобы подметить, как же делают чистые донны: вон какая-то опустилась на свое место с вальяжностью сытой кошки движением, которое Лорейн в жизни не повторила бы; вон какой-то целуют руку; та таким забавным жестом придерживает шаль, а вон та тоже держит бокал с вином - совсем не так, как Лори.
Тармель неуловимым движением передала бокал из правой руки в левую, а потом обратно, будто в ладонях перекатывала, но во второй раз она уже держала его в точности так же, как богатая донна напротив.
- А чо такое сложные отношения? - сосредоточенно поинтересовалась Лорейн.
У нее вдруг перехватило дух от осознания того, что она, портовая торговка, сейчас находится в зале, полном первейших людей империи, и что вот там, в соседней ложе, будут сидеть все Их Величества, к которым даже на День Парусов ее подпускали не ближе чем на ре, а тут они почти на расстоянии вытянутой руки!
Если ей суждено было умереть, едва покинув оперный зал, Лори даже не расстроилась бы, и прибыла бы к дверям Зеркальных Залов с восторженной улыбкой.
- А кто.. вон те? - Лори невзначай кивнула на донн, занимавших ложу напротив: обе они походили на хамаланские статуи, блондинка в мундире и шатенка в синем, одетая как королевишна. - И вот те рядом?

Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.

23

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

- "Что", а не "чо", - мимоходом поправил де Вер, которого происходящее и в самом деле развлекало. Ну что тут поделаешь, у всех свои маленькие радости, у кого перед войной опера и драгоценности, а у кого юные девицы с перспективами. Не теми, о которых вот сейчас все подумали.
- И "кто эти люди" - так будет звучать лучше, - он улыбнулся, - а сложные отношения это... ну, предположим, я вас люблю, или делаю вид, что люблю, а вы меня нет. Или делаете вид, то нет, и мы пытаемся выяснить, кто из нас делает вид, и зачем. Или мы давно выяснили, что никто не делает вид, но у вас еще два любовника и пять поклонников, а я хочу быть единственным и пытаюсь вам это объяснить, но вы холодны к моим мольбам. Вариантов множество, на самом деле.
Барон устроился поудобнее в кресле и заметил, что у него самого подрагивают руки так, будто это первый выход... ну, например, его дочери. Дочери у него, впрочем, не было, а за сестру волноваться пришлось матушке в свое время, ему было не до того, да и не полузнакомому старшему брату выводить в свет юную девицу.
С другой стороны - а вот чем он сейчас занимается, если подумать?
- Кто эти люди, я вам сейчас расскажу. Светловолосая женщина в черном кителе - не перепутайте, моряки зовут это кителем, а не мундиром, и почему-то страшно обижаются, если говорят не так - это адмирал Линьер. Пользуясь тем, что вы под маской, вы можете звать ее меедонна Амартайе... ей будет приятно. Можете еще сделать многозначительный тон и не менее многозначительно улыбаться, если хотите дополнительного веселья. Меедонна любит... других донн, и непременно будет ломать голову, не любила ли вас. Какое-то время будет. А рядом с ней - герцогиня Таиран. К ней положено обращаться "ваша светлость", но, будучи под маской, вы можете говорить "мадонна Айкатрен". Маска вообще удобная штука, она отменяет половину церемоний. Но не перестарайтесь, и будьте с мадонной Айкатрен осторожнее, она... очень проницательна и очень осведомлена. Но вы можете брать ее за образец. А в императорской ложе - принц Рэймин, который недавно вернулся. Очень приятный молодой человек, но здесь маска почти не работает, и вы должны говорить "Ваше Высочество".
Ирар умолк, вглядываясь в лицо Лори под маской.
- Я вас не замучил, Лорейн? Если вы не понимаете, можете смело задавать вопросы.

24

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

- Вам еще не охота меня проклясть? - осведомился Лорайе, оставив позади толпу.
В театр, блещущий огнями, они вошли, как четыре тени, отрицающие блеск бриллиантов и орденов, отрешенные от гомона и суеты.
Потусторонние неземные существа.
Почти бесшумно скользящие над полом, одетый в черное посол и его светлая спутница в легких летящих одеждах могли бы напомнить Шемера и Илайну. Повернувшие головы им вслед могли бы задаться вопросом, откуда в хамаланской делегации такая очаровательная беловолосая особа. В иное время можно было бы явиться пораньше, но... во-первых, посол не желал смущать даму.
Во-вторых - сталкиваться с адмиралом Линьер.
И озаботился то ли целью не являть в выборе спутницы политического смысла, то ли тем, чтобы её главная проблема отныне называлась не "ночные кошмары" а "тан Лорайе".
Даже неудобно было получать так много удовольствия от публичного выхода, который просто обязан быть скучной мучительной повинностью.
Причине его радости затея была представлена как веселое приключение и большая услуга с её стороны, за которую тан будет ей весьма признателен - в конце концов, это на неё будет смотреть весь свет, и ей потом примутся перемывать кости. Причине секретарь отослала в подарок чудеснейшего серебристого шелка, чтобы донна соответствовала, ибо, ступая под руку с принцем, не соответствовать нельзя. Но причина и принц стоили друг друга в упертости, и, несмотря на все ссылки на церемониал, традиции и пресловутое соответствие, донна отказалась принимать в дар украшения, поэтому защитный амулет был незаметен под целомудренным платьем хамаланского покроя.
Лорайе же выглядел, как обычно - то есть, как будто всегда тут был.
И глядел так, словно в жизни не знал горя.
Мероприятие пропускать было никак нельзя. На этот раз, впрочем, лучше было держаться поодаль от венценосного семейства, по многим причинам.
Но принцесса Рэйна точно узнала бы, кто с ним рядом.
Оказалось, что дама не уважает творчество сира Фелары за то, что тот глумится над искусством - не беда, тан Арьеса заявил, что обожает ужасы и извращения, и премного счастлив будет ужаснуться за компанию. Тан Арьеса не признавал права на сопротивление и, по видимости, происходил от нечестивого союза дракона и серой чумы.
Спорить с ним было делом дохлым.
- Надеюсь, там не будет ничего про безумных королей, - серьезно заметил он, глядя на занавес. - Простите, мадонна, терпеть не могу про безумных королей.
Посольская ложа в этот раз была пуста, и единственными гостями в ней оказались хамалани.
Сиру де Веру было обещано, что на этот раз имперской охране придется справляться самой, и никакие падающие в зал люстры они ловить не будут. Пусть падают, это добавит постановке драмы.
У тана Лорайе были занятия поинтереснее.
- У вас еще есть время проклясть меня за то, что заставил вас скучать. Но, знаете, если станет совсем кисло, я могу оторвать кому-нибудь голову, - клятвенно заверил он целительницу.
Голосом лишь на тон громче шепота.
- Это немного оживит действие.
Он наклонился, чтобы вдохнуть запах её духов, и протянул человеческой девочке бокал белого рийнского, густого, как кровь, и золотого, как расплавленный топаз.
Зал внизу переливался бриллиантовым морем.
- Откройте, наконец, секрет - чем перед вами провинился этот Фелара?

Пока все ждут прихода истины,
Святая ложь звучит все искренней

25

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Рийеф был полон энтузиазма, несмотря на то, что пообещал брату что-то, вроде "если там будут фальшивить, я съем половину оркестра". Пребывание в Этрине портило ему настроение, и поэтому целитель был в какие-то моменты даже готов нарушить запрет, но его каждый раз останавливал взгляд какой-нибудь встречной вороны. Или мысль о взгляде какой-нибудь встречной вороны. Или... неважно. Пока он держался, и это было даже не сложно.
Тем более, что предстояло много музыки, а ее Рийеф очень любил, практически всякую, кроме плохой - и еще здесь было, на что полюбоваться, поскольку Иголка все считал человеческих женщин спорным с точки зрения эстетики, но умилительным зрелищем. Это как котята. Все любят котят. Чем они меньше и пушистее, тем больше любят.
Котенок тана был бел, нескладен и, в целом, обещал стать прекрасной кошкой - но как умильный детеныш не годился никуда.
Котенок Рийефа был размером с треть ладони островитянина и, накрытый рукавом, тарахтел так, будто кто-то безостановочно водил когтем по зубьем расчески.
Потому что он был настоящим котенком, и его не интересовала никакая там опера, а только то, тепло ли в рукаве достаточно, и покормят ли его в ближайшие полчаса.
Для этих целей у Рийефа была с собой пара хитрых приспособлений и молоко.
В целом, вечер обещал быть насыщенным, и предвкушение не портила даже недовольная и сосредоточенная мина брата, нагнавшего делегацию у самого подъезда.
- Ты как будто чуму увидел, - вполголоса попенял целитель Охотнику, - неужели тебе не нравится?
Хамалани обвел рукой сияющий зал, и широкий рукав взлетел, как крыло.
- Величественно и незабываемо, - что-то такое было ядовитое в его восхищении.

– Врача! Здесь человеку не оч!
– Че с ним?
– Хз.
– Ок.

26

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

- Не будь занудой, что я там не видела, за этим вашим занавесом?
Сида сожалела об идее пойти в оперу так сильно, как не сожалела, наверное, в свое время об идее затащить в темный угол одного амарийского вьюношу лет шастнадцати от роду, крайне смазливого, но, как оказалось, крайне... обделенного.
А, ну если вспомнить детство - еще торт.
Однажды на ее день рождения кормилица решила сама испечь торт. Не доверив это дело повару. Торт вышел просто заглядение, потому что специально для этого кормилица брала уроки у мастера-кондитера. Торт был весь в разноцветных розах и меренгах, огромный и очень аппетитный.
Но юная донья Альхесида так и не съела ни кусочка, потому что исходные для торта кормилица выбирать все еще не умела, и от этого крем пах свежайшим домашним сливочным маслом, вместо ванили, меренги - яйцами, а бисквит...
Да что уж там.
Сида ничего не имела против масла и яиц, но считала, что все хорошо на своем месте. И от этого прорыдала весь вечер четырнадцатилетия.
Вот бывают вещи и люди - как этот торт. И сама она тоже была не очень хороша в опере, хотя и смотрелась так, будто бывает здесь каждый день.
Или ей так казалось - безусловно, что-то портило образ. Возможно, это были закинутые на перила ложи ноги.
По крайней мере, у нее были
а) красивое платье такого белого цвета, что хотелось зажмуриться
б) компания в виде Рауля, а Рауль оказался веселым парнем, и не каким-нибудь жеманным занудой из местных завсегдатаев
в) лучшее шоу этой Луны, и нет, это была не опера
Эррандес навела лорнет на посольскую ложу.
- Алейта развлекается вовсю, - одобрительно заметила она, - плевать на герцогиню, она и вполовину не так интересна. Знаешь, что я ненавижу? Это сидеть и ждать, когда все начнется. Я прямо слышу стук перемываемых костей... Мне сразу охота присоединиться, гляди, например, вон там Элькана, я всегда подозревала, что она отхватит себе священника. Ну вид у нее такой... приблажный.

- Девушка, почему мы с вами еще не знакомы?
- Бог бережет тебя, глупое создание.

27

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

На мгновение поцелуй Риннары заставил его поверить, что его страхи и сомнения — не более чем взвесь пылинок в лезвии пробивающегося в узкое окно света; что любовь женщины — не испытание, а дар Хозяйки, и бежать от него не надо. Нужно принимать и благодарить. Он принимал и благодарил, упав в одно на двоих желание, как падают в небо умирающие на поле боя, раздираемые на части долгом продолжать борьбу и освободить свой дом от захватчика и желанием забыться, очиститься в бесчисленных отражениях Зеркального Лабиринта и принять уже всё свершившееся как единственно возможную судьбу, не стоящую сожалений.
А занавес упал сам как бы сам собой, закрывая ложу от случайных и неслучайных зрителей уже полностью.
У него не было ни единого шанса рассказать Риннаре, что он терял и что боялся потерять теперь. В его руках и в его голове не было пространства для кого-либо, кроме неё. И ещё вины, сжимающей кости до излома, отчего ответный поцелуй Наафаля отдавал полынной горечью обречённости.

just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven

28

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

- Он пишет плохую музыку. - прямодушно ответила Алейта. - Вернее, я вообще не уверена, что он пишет музыку. Его мелодии тяжело слушать и невозможно запомнить... хотя если кто-то из присутствующих в зале меня сейчас слышит, то скоро нам очень понадобится помощь ваших охранников.
Хотя вообще-то безмолвные тени за спиной скорее пугали.
- Фелара в моде, а преступления против моды высшее общество не прощает. В отличие от убийств.
Она старалась оправдывать выданный ей Альхесидой аванс и развлекаться вовсю.
Ну, насколько позволял хамаланский церемониал, который, судя по рассказам Амартайе, облегченного варианта не имел, и от "все запрещено" переходил сразу к "все можно" и дружеским оргиям, поэтому Алейта по очевидным причинам действовала в рамках первого случая.
Ей нельзя было первой заговаривать с Лорайе, прямо смотреть ему в глаза, проходить вперед первой и называть хамалани иначе как "великий тан" - если только он сам не позволит ей обратное. Ей надлежало держать себя и соответствовать - и Алейта, закутанная в серебристый шелк, держала и соответствовала, компенсируя горделивостью осанки кажущуюся простоту наряда.
На деле наряд шился из хамаланского шелка под чутким руководством Амартайе, кое-что понимавшей в фасонах и церемониале островов; и она же говорила, что уверенный взгляд сияет ярче любых камней.
В таком случае взгляд Алейты должен был ослеплять.
Уверенность стоила ей особенно дорого оттого, что целительница до сих пор испытывала противоречивые чувства: творчество сира Фелары она не любила искренне, непритворно и с какой-то даже нездоровой страстью; поэтому присутствие Алейты на премьере его оперы на первый взгляд было совершенно необъяснимо. На второй - объяснение ее присутствию шествовало рядом, радостно ухмылялось и обещало отрывать людям головы, если станет скучно.
Алейта, в принципе, была не против.
И падающих люстр в том числе.
- Только обещайте, что тому, на кого я укажу пальцем. - целительница приподняла полог, чтобы выглянуть в зал. - Соединим приятное с полезным.
Ясно разглядеть она могла только императорскую семью, и чуть хуже - бабушку в ложе рядом, но скорее угадывая ее черты; остальные лица или были незнакомы, или тонули в полумраке лож, а внизу, в сияющем людском море, различить что-либо вообще не представлялось возможным.
И здесь море, что за напасть.
- Я надеюсь, там не будет про океан. - Алейта опустилась в кресло и затянутой в перчатку рукой облокотилась о край ложи. - Но, увы, здесь любят истории про океан и безумных королей.
Вино плеснуло в бокале, рассыпая золотистые блики; качнулись тяжелые серьги и звонко, как костяшки, стукнулись друг о друга бусины ожерелья - Алейта, как и подобает любой приличной утопленнице, носила жемчуг.
Она снизу вверх посмотрела на Лорайе с лукавой укоризной.
- Вы так упорно вымаливаете у меня проклятие, будто вам не хватает тех, что на вас уже лежат.

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

29

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

- Именно из-за шлейфов я в последнее время предпочитаю китель в почти любых остоятельствах. Слава Хозяину, к нему до сих пор никто не придумал это приделать, - светский разговор вполголоса - именно этого ей сейчас и не хватало, - хотя да, вы же незнакомы со страшной историей о том, как в начале правления Ее Величества поступило предложение...
Речь Амарте была негромкой, отчетливой и прохладной, как мятная вода. Амарте держалась прямо, демонстрируя то ли военную выправку, а то ли надменную осанку, обладание которой можно было списать только на дурной характер и осознание собственного великолепия - впрочем, сама Линьер была склонна приписывать это необходимости держать лицо в тех условиях, в которых сейчас оказалась.
И еще, в конце концов, она сопровождала герцогиню Таиран. Несмотря на изменившиеся с прошлого года обстоятельства, это было все еще... победой.
- ... предложение сочетать парадный китель донн-офицеров флота с юбкой. Я даже не стала сообщать о его существовании подчиненным, потому что опасалась бунта и кровопролития. Но это была короткая, однако, яростная схватка.
С коротким поклоном усадив прекрасную Айкатрен, Амарте вернулась с бокалом розового рийнского, оглядывая ложи.
В ложе де Вера светил рыжей головой Солейн, да еще и не один.
В посольской ложе первой она заметила Алейту, которая в свете люстр сияла, будто ледяная статуя, и Амартайе не хотела отводить от нее взгляд, а если и да, то сразу чтобы на бронзовые локоны светлейшей донны Айкатрен.
Слишком много в последнее время того, что способствует потере лица.
А профиль у герцогини сам по себе эстетическое наслаждение.
Но, бесы его дери, в конце концов, неважно, что еще у тебя болит, и надо встать и держаться прямо, и сетовать о том, как в последнее время много (или мало?) красного в твоей жизни, тоже не время и не место.
Амартайе, дочь Уны, встает и адресует столь же почтительный, сколь ироничный поклон посольской ложе, и на лице ее теплая улыбка. Вторая, для "внучки" - чуть шире.
Красный гранат - она точно знает, что он - покалывает под перчаткой.
- Если вам будет угодно, моя донна, я поведаю хронику этой баталии, она того стоит, - как ни в чем не бывало, продолжила адмирал, - и вообще достойна быть внесенной в анналы флота... но мне никто не позволит.

    Сила в бессилье,
    Воля в неволе,
    Все так бестолково
30

Re: [Премьера оперы «Ларенна»] - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Ясен пень незабываемо, они же хамалани и ничего не забывают.
Видимо, оттого, что в рукаве у Егеря котенка не было, настроение Инниена оставляло желать лучшего, и учитывая внешнее сходство между ним и братом, они могли бы достойно изображать аллегорию комедии и трагедии - радостно демонстрирующий миру холеные клыки Рийеф и проглотивший гадюку Инниен, от которого за все время его молчаливого пребывания подле посла ни тан, ни брат не сумели добиться ничего кроме приветствия.
Мысли Инниена были сейчас бесконечно далеки от оперы и смертных, и бродили где-то северными тропами, с которых Изгнанники уже несколько столетий как ушли. У прямодушного Охотника за всю его долгую жизнь еще ни разу не было страшных секретов - таких, чтобы нужно было таить даже от своих - и теперь хамалани с мрачной досадой осознавал, какой это, в сущности, нелегкий груз.
Ему казалось, что тан что-то чует, но тану было не до него, а Инниен в случае чего намеревался прятать истинную причину своей мрачности во вполне известной собратьям нелюбви к публичным сборищам. Людские публичные сборища он не любил даже сильнее, а в свете произошедших на Утре Парусов событий еще и имел на них зуб.
Говорили, что всему виной придворный маг - Инниену, по чести, было совершенно все равно, кто из смертных оказался настолько криворук, чтобы уронить на тана стену, поэтому обиду затаил на всех сразу, и в этот раз настоял на том, чтобы Лорайе без сопровождения не отправлялся на встречу с этими странными местными.
Местные Инниену не нравились. Ни мужчины, ни женщины; они все казались странной пародией на хамалани, но до чистокровных хамалани не дотягивали, являя собой каких-то непонятных дворняг; и Егерь без раздумий предпочел бы им чистокровных людей, маленьких, округлых, но оттого лишь более забавных и честно не претендующих ни на что большее, чем бытие просто человеком.
Что, в принципе, во многих случаях тоже было немало - вспомнить хотя бы сегодняшнюю рыжую энзамар.
Инниен сумрачно сдвинул брови.
- Одна... маленькая лисичка принесла мне на хвосте недобрые вести. - проговорил он тихо, удостоверившись, что Лорайе занят разговором со спутницей.
И прибавил уже гораздо громче:
- И ты отлично знаешь, как я не люблю подобные сборища. Величественно и незабываемо - это Танайин. А это - толпа разодетых смертных.

    Однажды, в студеную зимнюю пору, я из лесу вышел и снова зашел