1

Тема: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Участники: все желающие
Место: Кереннский кафедральный Собор Супругов

Наконец-то, после долгих месяцев неопределенности Этрин обретает Императора, по этому поводу столица украшена цветами и знаменами, Собор полон высшей знати, а горожане собрались на площади, чтобы приветствовать выходящего великого господина.
Ну и поглазеть, конечно, чего уж там.
А вечером будут фейерверки.

Кафедральный собор Супругов огромен, и обычно под высокими сводами царит тишина, прерываемая лишь молитвами и пением служительниц Хозяйки.
Сейчас же слышно, как переговариваются люди в толпе, залитой светом, проходящим сквозь витражи.
Ближе к алтарю - две секции длинных скамеек, разделенных проходом. алтарь представляет собой большой базальтовый стол, явно очень древний, гораздо древнее, чем сам Храм, и чем вся Керенна, ничем не покрытый, отполированный сотнями тысяч прикосновений. С одной стороны на нем в мирное время лежат свежесрезанные розы, с другой - оружейный молот. Сейчас война, и поэтому со стороны Хозяйки лежат секстант и миниатюрная модель корабельного штурвала, со стороны Хозяина - две скрещенных шпаги. За алтарем на возвышении - статуи Супругов. И сейчас Она в сером, а Он - в черном, чаша в Ее руках полна воды, факел в Его руках горит.
Хозяин-Война и Хозяйка-Смерть, грозные и ничего не прощающие, говорят, что это очень странная примета - короноваться под их взглядом, в последний раз так было с императором Морайном, хотя он призывал их такими по своей воле.
А у принца Рэймина нет выбора, и всем очень интересно, что за благословение снизойдет на него, принимающего под свою власть воюющую страну.
Проход от входа и до алтаря, вопреки традициям, не устлан ничем, по обе стороны его стоят со стороны Хозяина - Его священники, в том числе представители Орденов, со стороны Хозяйки - Ее святые сестры, и их платья нынче серы - в тон одеждам статуи. У алтаря в родовых цветах стоят трое герцогов Империи, которые будут присягать Императору сразу после того, как ему присягнет единственная живая среди Великих Князей, принцесса Рэйна. Скамьи у алтаря предназначены для высшей знати Империи и послов, остальные стоят.
Храм охраняется внутри, Инквизицией и императорской гвардией, снаружи - городской стражей.
Принц находится в Нефе Ирара, комнате за алтарем, соблюдая обет молчания с прошлого вечера, он выйдет оттуда, пройдя под руками Супругов, и с этого начнется церемония.
А пока все ждут.

Желающим предлагается до начала действия отписаться первым постом, дабы обозначить свое присутствие в теме.

Чему вовсе не быть, так того не сгубить,
А чего не сгубить, тому нету конца на Земле

2

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Сдержанный гул голосов под сводом храма не напоминал пчелиный рой, он был вежливым и приглушенным, но несмотря на это - оглушал. Риннаре казалось, что она потеряла не только слух, но и все остальные чувства, кроме зрения и ей оставалось только наблюдать.
Она посмотрела в глаза своему спутнику, заметила движение его губ, наверное, он приглашал ее сесть на отведенную послам скамью - в первых рядах, чтобы представители соседних держав могли засвидетельствовать перед своими сюзеренами правомочность происходящего - она кивнула и повинуясь жесту села туда, куда ей предложили. Сейчас она, наверное, согласилась бы на что угодно, потому что сил отказаться не было.
Ее платье - официальное в цветах родной страны белое с зеленым - в обычных ситуациях ей очень шло, но сейчас - оно плохо гармонировало с серым цветом лица, который трудно было спрятать даже за искусно-нанесенным слоем краски.
В любой другой момент, она бы любовалась происходящим, рассказывала сиру Наафалю о традициях Этрина, рассматривала священников и священниц, которые почетным караулом стояли вдоль прохода. Риннара отвела взгляд от своего спутника и подняла его на статую - Хозяйка-Смерть, казалось, смотрела прямо на нее, ее взгляд говорил о чем-то, но ее любимая дочь была глупа и непонятлива.
Княгиня Лоретти застыла, не в силах отвести взгляд от взгляда статуи и не замечая никого вокруг себя, что граничило уже не только с невежливостью, но и с безрассудством.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
3

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Тёплая рябь переполненного радостным ожиданием и ведомыми вполголоса разговорами воздуха отступала от нефа Ирара под грозными взглядами Хозяина и Хозяйки, и в спальне древнего императора даже сейчас, в последние минуты перед церемонией, царило молчание. Раулю к этому часу начало казаться, будто он онемел, и теперь, даже если захочет, не сможет вымолвить и слова. Дикарская непосредственность подталкивала под локоть попробовать иллюзию на прочность, но один взгляд на Рэймина, и мысль умирала. Император, казалось, считал не минуты до возложения короны, а вдохи — до казни. В начале ночи, когда Рауль сделал попытку поддержать Рэймина молчаливым разговором, ему на мгновение показалось, что казнь будет его собственная. Потом он оставил фиглярство и всё переменилось, Император сам смотрелся как приговорённый.
До окончания ночи Рауль сочувствовал ему молча. Про кавалерию не вспоминал, он уже в начале Луны Штилей, когда пришло назначение, успел всё причитающееся пережить и явиться к Веннею в полной готовности служить и всё такое (от «всего такого» Венней его тут же предостерёг под угрозой бесполезности). Зато вспоминал студенчество и знакомство с принцем. Да ещё веселил себя воспоминанием о «принце степей» и мыслью, что церемония и его свяжет с Империей схожим с Рэймином образом. Больше делать было решительно нечего, кроме как держать вид строгий и непоколебимый. Или как там высказывался лейтенант Андар, деливший эту почётную вахту вместе с Раулем, и более него преуспевший в уподоблении камню. Рауль же скорее становился тенью, отбрасываемой Рэймином от изваяний Хозяев. Если Андар сливался с нефом, то Рауль — с принцем.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

4

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Иверьеса сухо, по-военному, поклонилась соседкам по границам и скамье в храме и села рядом с Иль-Зааном. На правах давней знакомой и почти что родственницы, этакой строгой и нелюбимой мачехи. Не то чтобы Родриго больше доверял иль-заанскому послу, он вообще не имел этой дурной привычки, доверять. Просто, как и все холостяки, одновременно знал женщин очень хорошо и просто отвратительно, да и стремительный карьерный взлет княгини буквально на скаку заставлял задумываться... о разном. К тому же хотелось в кои-то веки побыть простым зрителем, придатком к ленивой толпе, жаждущей зрелищ и еще больше зрелищ в ущерб хлебу насущному.
Ну а раз он собрался глазеть и впечатляться, то и глазел. Впечатляться же, кроме несомненного архитектурного гения, изваявшего кереннский Храм Супругов, пока особо было нечем, разве что взглядом сеньоры Лоретти, устремленным на Хозяйку храма. Подобный взгляд он иногда встречал на лице племянника, когда пытался (при помощи подзатыльников и рявканья) объяснить что-то, выходящее за пределы понимания юного остолопа. Правда, многое отдал бы за возможность увидеть в его глазах еще и неподдельное желание понять.
Грозный облик Супругов герцогу был привычен и оторопи не вызывал, в часовне в де ла Форка боги иного убора не носили, наверное поэтому в семье не стихали баталии. Родриго был человеком верующим, но не суеверным, однако, предпочел бы увидеть на коронации их мирную персонификацию - для начала. Еще одно желание из ряда невыполнимых.

иверцем быть ваще не просто
сплошное злобное клише
а у тебя ромашки может
в душе

5

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Если бы принц мог, он бы не только замолчал, но и заткнул бы себе уши, потому что полагающееся молчание, очевидно, было чем-то, что должно на время отгородить его от мира и заставить копаться в себе, убеждая в необходимости принять корону и примиряя со всеми последствиями. Но он должен был остаться один, а сейчас этим обычаем пренебрегли во имя безопасности... и получилось отвратительно.
К тому же, примиряться с недостатками грядущего правления Рэймину было не нужно, он, по сути, примирился уже. Хуже было с поиском плюсов, и вот тут уже его фантазия давала сбой.
Ему доставалась воюющая страна, неизвестный заговор, предательница-сестра, убийца-отец - да и бесы бы с ними, было бы это самым страшным...
Я не хочу, Боги, я не хочу, честное слово, все, чего я хотел - это книги и магия, я не умею воевать и плохо умею приказывать. Хозяин, ты же первый не одобришь такого владыку!
И жаловался в пустоту в своей голове - ни одной ведь умной мысли - всю ночь, осознавая, что жалобы эти бесполезны.
Так хотелось выйти, молча возложить корону на голову Рэйны и уйти, в конце концов, разве не этого она хотела, а? Выйти из храма и исчезнуть, благо, на площади можно колдовать, а там пусть попробуют найти.
Если бы не это все, он бы сейчас читал. И разговаривал с Раулем. И отправил букет и письмо баронессе де Вер. И, может быть...
А, да что уж теперь.

Рэймин встал и молча кивнул гвардейцам, направляясь к выходу из нефа.

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.

6

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Произнесённое двенадцать тысяч раз слово теряет силу и власть. Мудрость выступает пеной безумия на губах, истрепавших её об внешние признаки. Счастье встаёт с пикой над душой, призывавшей её из лени. Ненависть прячется в угол и скалит оттуда зубы, не способная ни на какие свершения. С тем Наафаль и писал это слово на разных языках, разными почерками. Его рукой водили эмир Нияз, эмир Рейсин, эмиры прочих огрызков Иль-Заана, император Аситерио, Изар, Айшэ... на каждую ненависть — свой росчерк, каждой — свой оттенок. И с каждым сгорающим словом меньше её не становилось. Словами черпать этот котёл было, что ложкой для десерта — море Жемчужин. Приходилось таскать, как есть, до краёв полный, прикрыв надёжно крышкой вошедшей в притчи иль-заанской доброжелательности. Даже для той женщины, что могла его понять. Ей поддержка была нужна более, чем ему, и Наафаль сам себе казался древним стариком рядом с ней, одёргивая сочувственные мысли о столь близких и тяжёлых потерях.
Он говорил. То, что знала Риннара, и знали все присутствующие. То, что говорила бы она, не запечатай её уста печать горя. Наафаль, по случаю наряженный в национальные одежды, и потому самый яркий из присутствующих, лучше прочих подходил на роль истца очевидного.
— И голос Его сказал так, что не осталось, не услышавших, что спать Ирару за этой стеной до тех пор, пока не настанет в нём нужда. Неф был разрушен двести лет спустя, но мир так и не увидел возвращения императора. Только пустую комнату, в которой ныне...
Наафалю пришлось прерваться. Не для того, чтобы приветствовать и признавать почтение. Герцог де ла Форка был лаконичен в изъявлении миролюбия, тем же ответил и Наафаль, представший скалистым берегом, безразличным к волнам собственных же эмоций. Но Риннара, рвущая иверцу горло так же, как рвала бумагу, оказавшуюся в недобрый час в ухоженных пальцах, ярко вставала в его воображении.
— В молчании и спокойствии ждёт часа принц Рэймин.

just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven

7

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Риннара с трудом разорвала нить, связующую их с Хозяйкой глаза, и перевела взгляд на иверца. Она не заметила, как он подошел, как выбирал место, предпочтя ей ее обществу, общество Наафаля. Нет, Риннара не была разочарована, между иверцем и таном Арьеса она без сомнения всегда выбрала бы соседство тана Арьеса, но это было бы, если бы княгиня Лоретти могла сейчас думать.
Ее окутывал горький аромат полыни, единственное проявление траура, которое она могла себе позволить и которое мало кто мог бы прочесть, разве что господин ар'Саадир. Этот запах будто бы заставлял дышать, не позволяя сердцу остановиться, этот запах не давал забыться даже на минуту.
Ее взгляд, направленный на Родриго де Ла Форка не был призван пугать, но вряд ли княгиня Лоретти стремилась к этому. Любимая дочь своего отца, последняя из своего рода, оставшаяся абсолютно одна Риннара смотрела на иверца с такой всепоглощающей ненавистью, что можно было не сомневаться, что будет в ее руке пистолет, она бы выстрелила.
Ее ухоженные и красивые ногти, абсолютно человеческие, не способные рвать горло, терзать плоть, провели по ткани платья, затем рука взметнулась на уровень лица - будь иверец ближе, не сиди между ними Наафаль, не плещи на дне рассудка остатки разума в этот миг Родриго остался бы без глаз.
Жест вышел безспомощным. Она с удивлением посмотрела на свою руку и уронила ее бессильно. Губы на мгновение разомкнулись и что-то прошептали, но она молчала так долго, что ни звука не слетело с них.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
8

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Главный собор Керенны был заполнен, как никогда. Ольдрен, конечно, находился в столице меньше луны, но этого было достаточно, чтобы почувствовать разницу. Голоса людей, негромкие каждый в отдельности, сливались в общий гул, усиливающийся под сводами храма. Казалось, старые стены удивлённо отзываются на непривычный шум, но пока не возражают против него.
Великий Инквизитор, облачённый в пурпурные одеяния, сидел на определённом ему месте в первом ряду. Это было, конечно, почётно, но не слишком удобно для того, чтобы видеть, что происходит - или может происходить - в зале. Этого вроде бы и не требовалось - и сам храм, и территория вокруг него охранялись бдительными гвардейцами и священниками. Каждого из них дополнительно проверили непосредственно перед выставлением охраны, чтобы избежать повторения сценария происшествия в опере. Обеспечению безопасности во время церемонии и после неё Великий Инквизитор и командор Императорской гвардии уделили усиленное внимание - едва ли не беспрецедентное, по словам Веннея. Но Ольдрен всё же не был совершенно спокоен и предпочёл бы сидеть не спиной к главному порталу собора. Но это, увы, от него не зависело.
Святой отец взглянул на статуи Супругов. Новому Императору предстояло всходить на трон под суровыми взглядами Войны и Смерти, но то был не его выбор. Это почему-то немного успокаивало.

Инквизиция может простить, но никогда не забудет...
9

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Стоять на том самом месте, что и многие годы назад, когда короновали Энессу, о которой Амьен в ту пору еще не мог и подумать, как о своей будущей супруге, теперь было очень тяжело. Еще не так давно герцог бы сказал, что день коронации законного наследника престола будет самым счастливым за долгое время. Однако сын не на шутку тревожил сейчас. Разумеется, Амьен предпочел бы видеть на троне Рэйну, а не ее младшего брата - Рене умела увлечь людей и вести их за собой, ее слушались с охотой, ее любили. Рэймин же больше был книжником... Но, видят Боги, несмотря на все размолвки, на всю тяжелую недосказанность, отец не желал, чтобы молодой Император оступился. Во-первых, потому что все же был его родным дитя, а, во-вторых, от его ошибок слишком многое зависело для тысяч людей.
Этот день начался для герцога Рейнского еще раньше, чем обычно. Затемно он велел лодочнику править к острову, над которым был развеян прах императрицы Энессы. И, сидя в одиночестве на бревне, что-то тихо ей рассказывал. Часто тревожить покойную Амьен себе не позволял, как бы порой не хотелось, но сегодня случай был особый. Говорил и про размолвку близнецов, и про коронацию Реми, и про то, что после намерен покинуть столицу, вернуться наконец к своему Стальному Корпусу. И как не хочется вновь разлучаться с Рене. И как скучает по любимой жене... А потом снова как пьяный брел к ожидавшей поодаль лодке.
О предутренних бдениях сейчас, впрочем, ничего не напоминало. Церемониальный черно-золотой сюртук от плеча к поясу перехватывала орденская лента со звездами орденов - сегодня не полагалось помнить о трауре. Спиной герцог ощущал присутствие множества людей, но ни разу, встав у алтаря, не обернулся назад; плечом к плечу с ним, - насколько это было возможно, - стояла герцогиня Таиран. А смотрел Амьен только на дочь, стоявшую перед герцогами. Даже зловещие фигуры Хозяев, облаченные по военному времени, его не так занимали. Рэйне первой предстояло принести присягу брату и даже отец не мог, наверное, в полной мере представить, как это было в свете последних событий тяжело.
Скорей бы уже все закончилось.

Открой те раны, вылечи их снова -
Пусть сложатся они в судьбы узор

10

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

А он-то думал, что умеет ненавидеть не хуже прочих. Думал, научился в Иль-Заане: у зеленоглазых торговцев, способных широко улыбаться, но не скрыть ненависть из глаз, у матерей, проклинающих с пеной у рта убийц их сыновей. Во дворце императора: у верноподданных слуг престола, прячущих ненависть к урвавшим кусок императорского благорасположения за белеными до этринской белизны лицами и услужливыми улыбками. Он понимал, всех их понимал. И ненавидел. Но взгляд, которым одарила его Риннара... он не знал, что человек способен с такой исступленностью желать другому человеку столь мучительной смерти. Или нежизни.
Родриго светски улыбнулся и чуть склонил голову, благодаря посланницу Амарии за оказанное внимание.
- Вы правда думаете, что принц-наследник, принимающий под свою опеку вступившую в войну страну, ждет часа своего в спокойствии, - поддержал иверец начатый Наафалем, тоже ненавидящим, но куда лучше владеющим собой, разговор, - а не в планировании пробега через витражное окно, пережившее его досточтимых предков и несколько войн?
Голос с изрядной долей иронии звучал спокойно, взгляд голубых глаз был устремлен к нефу Ирара, где томился молодой парень, которому вот-вот предстояло стать Императором. Кажется, мальчик предпочитал книги поединкам. Его Родриго тоже понимал. И, пожалуй, сочувствовал. Он тоже желал бы предпочитать книги иным... развлечениям, многими переоцененными.

иверцем быть ваще не просто
сплошное злобное клише
а у тебя ромашки может
в душе

11

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Речь посланника Юга стала глубже, а пойманный Риннарой взгляд подобно чудным составам, выходящим из-под рук женщины, отрезвлял и тянул её в вещественный мир, где момент принадлежал не миру, но городу. Восходящая звезда нового императора не терпела соседства с человеческим, будь то скорбь дочери по семье или мужа — по супруге, как солнце гонит с небосвода и луну, и созвездия в их сложных взаимоотношениях.
Пауза в его повествовании, рождённая вмешательством иверца, бесцеремонного, как и весь его воинственный род, была незаметна. Наафаль повернулся так, чтобы увидеть Родриго, и спокойно продолжил:
— Мудрец Иньери ар‘Шеффар, да будет новое рождение его осыпано всеми благами земными и духовными, два века тому говорил, что венец во всяком видит владыку, меч — воина, кнут — раба.
Улыбка, подаренная послу Иверьесы, была родом из Иль-Заана, страны, где умели боготворить гостя до того мгновения, когда клинок коснётся его сердца, а яд выжжет глаза. Искренне.
— Раб несёт свою покорность, воин — знамя, властитель — решения. То, что разделяет решение и действие, и есть покой. От него бежит не владыка, но раб.
Подытожив, Наафаль снова обернулся к Риннаре, более нуждающейся в его поддержке, чем де ла Форка — в компании.

just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven

12

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

В длинной веренице святых отцов и братьев Орденов в этот день Солейн чувствовал себя как-то не слишком уютно, возможно, это происходило от того, что нужно было стоять молча и, по возможности спокойно. За те десять минут, которые он уже простоял на своем месте, он извертелся ужом и заработал несколько укоризненных взглядов от старших товарищей, которых хватило ровно на три секунды. Потом Мордрейк начинал вертеться снова.
Его бы еще поняли, если бы он разглядывал красивых священниц Хозяйки, стоящих напротив священников Хозяина, но он вопреки своему собственному обыкновению, высматривал в толпе отнюдь не прекрасных дам.
Он стоял неподалеку от нефа, так близко, как только позволял его ранг и его наглость. Где-то здесь неподалеку должны были быть Энахайе и Нортвин, но он не мог их разглядеть и это его отчего-то напрягало.
Солейн понимал, что возможно все его нервы ничего на самом деле не значат, что вот прямо сейчас, когда они напряжены и готовы ко всему, включая рухнувший на присутствующих в Храме Супругов гостей, ничего не произойдет. Что следующий удар придет туда и тогда, когда они потеряют бдительность, расслабятся, а может быть, даже успеют забыть.
Невидимый противник был хитрее, чем о нем думали друзья. И, возможно, даже не знал, что с ним пытаются сражаться. Но чтобы с кем-то сразиться, нужно сначала найти его, а с этим у отца Солейна были определенные проблемы.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
13

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Принц Островов неподвижным изваянием сидел на скамье, очень церемонно сложив на коленях руки, надо сказать немало сил уходило на то, чтоб именно они не выдали его настроения. Этринская одежда очень простого кроя из очень дорогой ткани черного цвета позволяла быть не слишком заметным, ровно как и расслабленная неподвижность, так коты сидят в траве и смотрят. Вот и он смотрел, ничего иного не оставалось, он знал что тот, на кого они охотятся, где-то в столице, а значит рядом, может быть даже где-то в толпе. Но они с Солейном понятия не имели, ни кто это, ни где его искать.
Святого отца Энахайе не видел, но примерно знал, где тот должен быть. Взгляд скользил по сторонам, как будто хамалани рассматривал статуи и людей, впрочем не без этого, но куда больше его занимали расстояния между объектами и будущие вектора движения. Он просчитывал, что и как будет делать если... Этих "если" было много, слишком много.
Иногда хамалани прикрывал глаза и обращался в слух и к тому ощущению, которое рассказывает об притаившейся опасности, раньше, чем она проявит себя, намного раньше. Потом снова осматривался, и снова просчитывал бесконечные варианты.
Если бы еще можно было не думать о собственных руках, когти могли выдать эту его готовность ко всему чему угодно и ни к чему конкретному. А он хотел произвести совсем другое впечатление, ну например спокойной отрешенности, пока получалось.
Где-то сбоку за спиной Солейн, рядом Нортвин, вон оттуда появится Рэймин, там герцоги, Рэйна, вокруг и сбоку послы, знать и где-то еще кто-то неведомый, появится или нет - неизвестно. А может быть коронация пройдет так хорошо, что сейчас в такое и поверить нельзя. И правильно, и сейчас лучше ждать пакости и потом продолжать в том же духе.
На секунду взгляд задержался на Хозяине-Войне, где-то далеко на море хотя бы понятно с кем война, все очевидно, громко и чисто, а здесь тихо, непонятно и грязно. Эньен сощурил желтые глаза и вернулся к своим бесконечным расчетам и ожиданию.

Просчитывай все на тридцать секунд вперед.

14

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Для старшей из наследников покойной императрицы всё свелось к ожиданию, слишком долгому для той, что терпению предпочитала решительность действий, слишком мучительно тянущему нервы нить за нитью, слишком неопределённому в своей определённости: даже когда дата коронации была наконец назначена, казалось, ничего не закончилось — даже не началось; и теперь до желанного мига оставались считанные минуты — Рэйна действительно их отсчитывала, вымеряя биением сердца, неспешной чередой вдохов и выдохов, шумом голосов за спиной, сливающемуся в гул, неравномерный, но обезличенный.
Скорее бы всё это закончилось, и она могла уехать туда, где нужна, где будет отдавать свой долг Этрину и его новоявленному императору так, как умеет лучше многих, — её ждали война и эскадрон, она ждала войну и отъезд из Керенны, как единственное своё спасение от череды мрачных мыслей, что навевала столица вместе с воцарившимся здесь безумием — а борьба с ним не была её войной.
Скорее, чтобы принести свою присягу тому, кто даже не желал с ней разговаривать, кто больше не был братом, которого она знала и любила; но её клятву верности не могло поколебать никакое отношение к Рэймину как человеку — в его лице она клялась империи, и здесь не было места обидам и непониманию, которые по-живому глодали женщину в иное время, заставляя задаваться вопросом, что так переменило Реми — одно ли то, что она отказалась от трона, без спроса решив его судьбу за него и обрекая на сегодняшний день. Что меняет людей, заставляя их предавать близких? Что заставило саму принцессу некогда думать, что брат поймёт и примет любое её решение решение — ни один из них не желал для себя такого будущего и каждый из них это знал, но ей хотя бы было в чью пользу отрекаться...
Рэйна вспомнила, что так ничего не сумела объяснить Рэймину, хотя тогда наверное впервые в жизни прокручивала разговор в мыслях, подбирая слова, — хотела сказать, что он похож на мать и сможет воплотить её начинания, пусть они прежде и шли рука об руку с жёсткой политикой их отца, что его будут любить люди; что если ему потребуется поддержка и та самая жёсткая рука, она всегда будет рядом, но не царствовать — не такой правитель нужен Этрину. Только он опередил все её слова и предал, и исчез, обещав вернуться и однажды править.
Что ж, значит, сам этого пожелал.
И сегодня всё сбудется.
Скорее бы.
Великая княгиня Алас-Домар, замершая на положенном ей месте у алтаря, первая из всех, не отводила взора от выхода из нефа Ирара, ожидая; лишь на короткое мгновение она позволила себе обернуться, чтобы взглядом скользнуть по лицам герцогини и герцогов, не глядя ни на кого больше, задержать его на лице отца, чуть склонив голову к плечу, и снова замереть белым изваянием в своём парадном мундире и со старательно выдержанным спокойствием на лице, по которому иногда штормовым порывом, обнажая эмоции, проходила волна нетерпения.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

15

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Энахайе мог выглядеть церемонно даже в сердце хмельной заварушки в третьесортном задрипаном кабаке. В этом даже преувеличения не было, Нортвин сам был этому свидетелем. Легче было перечислить моменты, когда принц Хамалани не был церемонен. Фон Линс не помнил. Кажется, когда они тащились после злополучной оперы искать третий акт, что-то такое минутами проскальзывало, но утверждать что-то наверняка о моментах того вечера Нортвин не был способен. Теперь Эньен превосходил сам себя, и, по чести, Нортвину рядом с ним от того было крайне не по себе. Ему никак не удавалось устроиться удобно, он начинал считать, что скамьи в Соборе устроены таким образом, чтобы прихожане поскорее улаживали душевные дела и выметались. Последнее он явственно читал в лицах Супругов, и соглашался. Ему тут делать было нечего, его сюда протащил Эньен, который и не подумал у кого-то спрашивать разрешения. И никто не подумал ему возражать, что лишний раз напоминало, что друг — нелюдь.
Нортвин поискал глазами Солейна. Смотреть пришлось через экзотично выряженных послов. Кто-то заметил его праздный интерес и Нортвин, смутившись, сел прямо и напустил на себя вид серьёзный, отчего стал похож на молодого бычка. Представлять свою страну на коронации императора Этрина, да ещё и перед по её, родины, почину обряженными Хозяевами он не был готов. Счастье, что его никто и не просил. Только обязывал — застывший изваянием Энахайе.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

16

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

"Чтоб ты сдох", - тоскливо подумал иверец, следя за извилистой мыслью посла эмиратов. В отличие от иль-заанского мудреца,  он прекрасно знал, что кроме решения и действия есть еще и желание, и привязанности, и долг, отличающийся от долга перед своим государством. И все это постоянно взвешивается на внутренних весах совести - сдюжит или переломится. Родриго вообще не верил, что человеческое существо способно пребывать в осознанном спокойствии, хоть на мгновение отрешившись от сущего. Он так не умел.
- По кодексу Карлоса Агиларо, как мысль не является действием, так и умысел не является преступлением. Ибо слаб человек, и нет в том стыда. Лишь в преодолении собственной слабости куется сила воли. А не испытывающий страха и сомнений подобен дураку и сущеглупому.
Герцог отвернулся, оглядывая залу и слыша тихий голос Нафааля. Ну разумеется, Лупа и Санчо дружат против Родриго с соседней улицы. Бледная амарийская кошка и иль-заанский страус. Прямо как в глупой басне. А вокруг ни одного знакомого лица, никого, кому можно доверять. Хотя Родриго ар'Саадира частично понимал - в Иверьесе некоторые ценители волосам, подобным локонам Риннары, посвящали септеты.
Хоть сколько теплые эмоции вызывала только Айкатрен, сторожившая алтарь. Де Вера пока видно не было, и бес знает, несколько изменился друг. Да и друг ли он ему сейчас. Надо было взять с собой Эвридис, но в посольстве должен был остаться кто-то, отягощенный проклятием разума. Хайме хорош, но он вояка до мозга костей. Вот теперь сиди, как дурак, и наслаждайся компанией самого себя, ведь это так редко удается.

иверцем быть ваще не просто
сплошное злобное клише
а у тебя ромашки может
в душе

17

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Перемывание костей будущему Рэймину Первому, перетекающее в плоскость беседы философской и отчасти юридической, было занимательно настолько, насколько открывало нечто о самих говорящих. Хамаланский посланник им от души не хотел внимать, но все равно слышал.
Единственный на посольской скамье, кто на своей шкуре знал, каково это - быть коронованным, не имея на то желания.
Потому и молчал.
Светлые шелка церемониальных одежд острыми складками стекали с его плеч до пола, превращая в уменьшенное подобие заснеженного горного пика, и ту пропасть расстояния, что не диктовала природа, устанавливал вежливый холод манер: чем учтивее он приветствовал остальных и кланялся, как посол - равным, тем отчетливей оно проступало. И попытки иверского герцога пререкаться с идейным недругом казались бы ему утомительными, если бы не умильно сквозящее в них "глядите, я тоже человек и не ем младенцев".
Лорайе имел в себе весьма мало жалости. В том числе и потому, что...
- При всем уважении к кодексу Агиларо, - вкрадчиво проговорил он, неспешно обернулся и смерил всех сразу рассеянным, мерцающим взглядом, - вряд ли можно согласиться.
И сдержанно улыбнулся.
- С тем, что люди слабы.
Потому что Арьеса он или где?
И, в общем-то, тоже не ел младенцев. Уже некоторое время как.
За этим хамалани вернулся к прежней бдительной неподвижности, делающей его родным братом гвардии здешних статуй, чьи резные лики бесстрастно наблюдали за прихожанами. Его печали эту церемонию не посетили - ни одна из них: остались в море или где-то там, за дверями Собора.
Тан отвел взгляд к белой фигуре княгини Рэйны. И серой - Хозяйки-Смерти: тому лику, что никогда не был ему близок, в отличие от стоящего рядом Хозяина.
В зрачках его отражался древний алтарь.
Они с этим куском базальта помнили одинаково много. И одинаково ожидали: алтарь - и тот, кому доводилось видеть алтари, поставленные в его честь.
" - Как ты думаешь, какой птицей я мог бы стать?
  - Очень любопытной".

как заплачет сестра моя жизнь —
отойди, говорю,
не сестра ты мне больше.

18

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Кажется, эти забавные ребята с охотничьими рогами - то есть, раньше это были охотничьи рога, а теперь часть церемонии, так вот, похоже, они даже не поняли, что он идет. И никто не понял. Рэймин, наверное, секунд пять стоял под руками Супругов, разглядывая шепчущийся, рокочущий Собор. Не злился, но было как-то неловко, в очередной раз показалось все это доказательством того, что не он должен здесь быть.
Вот Арьен - тот знал бы, что делать.
Вот с Рэйной такого бы не случилось.

Как же я вас всех ненавижу.
Рэймин поймал взгляд одного из музыкантов и улыбнулся. Вышло как-то идиотски, вообще, в другой ситуации он бы еще машинально извинился, наверное, В следующий момент взвыли рога и...
...и оборвались, перекрытые раскатом грома, невозможного и неправильного в солнечный день.
Факел в руке Хозяина вспыхнул почти ослепительно.
Принц поднял руку, чтобы вытереть с лица воду, плеснувшую на него из чаши, вода была неожиданно липкой и теплой. "Вода" пахла железом.

Он не видел, но видели все, как с его лица на мундир падают тяжелые и красные капли.
Но решил не вытирать, чем бы это ни было, благословением или проклятием, только воззрился на собственные перепачканные пальцы: ну что уж там, перчатку придется выкинуть, а, с другой стороны, и так срок ее недолог, сегодняшний день и только.

То ли кровь была тому виной, то ли жесткие огненные блики, но он, проходя под руками Супругов, лишился своей застенчивой улыбки. Плащ тяжело зашелестел, когда Рэймин обернулся к алтарю, преклоняя колено.

Коронация проходила в молчании. Никто не должен был знать, что за клятвы произносит перед лицом Хозяев будущий владыка, но все должны были свидетельствовать о том, что те одарили его особой милостью и признали его право быть их первым вассалом и проводником воли Хозяина.
У Империи не было коронационной короны.
Потому что Супруги лучше знали, какой венец подойдет следующему главе этринской церкви.

Коронация проходила в молчании всегда. Порой это длилось довольно долго, и никогда нельзя было предсказать, сколько времени придется созерцать склоненный затылок будущего монарха, погруженного в беседу с Владыками Мира. Это вознаграждалось финальным зрелищем и пышностью последующего праздника, но были случаи, когда присутствующие ждали часами, и хуже всех приходилось приносящим первую присягу.
Никому не пожелаешь полдня изображать статуи перед алтарем.

Я боюсь. Я не хочу. Я не сумею.
И ему ответили.
Сидящие рядом могли увидеть, как Рэймин кивнул, потом кивнул еще раз. И, то ли Супруги были кратки в этот раз, то ли был краток и убедителен он, но на этом закончился разговор.

Чем только не венчали Супруги этринских монархов. Говорят, у Черной Рэйны при коронации обвилась вокруг чела черная экайрская гадюка. Говорят, венец, возникший для Морайна Проклятого, был из сухих веток терна целиком. Говорят, что Энесса Красивая покидала собор в венце из прекраснейших роз с такими шипами, что они расцарапали ей лицо.
Говорят...

Выпрямляясь, он не почувствовал тяжести. Вообще.
Может, меня решили помиловать?
Теоретически существовала возможность, что в последний момент Они откажут в признании. Позор, конечно, зато свобода.
В расширившихся глазах ближайшего гвардейца и еще во взгляде Рауля коронованный император, владыка Этрина и Трех Княжеств, прочел, что ошибся.

Он расправил плечи, предпочитая об этом не думать, повернулся лицом к Рэйне и герцогам, ко всем собравшимся. За спиной с алтаря сдернули покрывало, являя миру еще одно знамение о том, каким будет правление Рэймина Первого - тот знал, чего ждать, и не испытал искушения оглянуться. Ну конечно, там меч, конечно, корабельный штурвал. Конечно, кровавые пятна на белом полотне. Война идет, и сколько еще будет...
И там все это было. К чему точно никто не был готов, так это к россыпи колосьев и бриллиантов, хлынувшей с окровавленного полотна на пол

Так он и стоял - половина лица в крови, за спиной клинки на алтаре, уже не столь белая ткань ниспадает с черного базальта, под ногами колосья и сверкающие множеством искр камни.
На голове, касаясь волос и лба, не оставляя ожогов - кольцо яростно пляшущего огня.

- Я готов принимать присягу, - совершенно спокойно сказал император.

К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.

19

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Островной посол очнулся, следуя традициям своей родины, когда его уже никто не ждал. Один из виновников пребывания Родриго в неприветливом, душащим днем и окутывающим туманом ночью Этрине вдруг ожил, как мраморная статуя командантэ Гоэльяра из старой легенды, чтобы покарать своего убийцу. Определенно, хамалани не могут оставаться в стороне, когда иверцы начинают говорить - не важно, при помощи ли слов или звона оружия. А вот де ла Форка с удовольствием бы постоял в сторонке. Где-нибудь на площади, глядя на сидящего островитянина. На колу сидящего.
- Тем поразительнее ваша вера в человечество, не колеблемая веками наблюдений. Стороннего, в большей мере.
Последние слова Родриго договаривал уже глядя на вышедшего из нефа, как из другого мира, принца. Иверец со спокойным вниманием смотрел на не знающего куда себя деть наследника престола и вспоминал другого мальчишку. Шелест длинных одежд главы церкви, венчающего нового императора, тяжелый золотой венец на черноволосой голове ребенка, тревожное сияние драгоценных камней, неверный блеск солнца на Чаше, поддерживаемой Супругами, будто предлагающими испить из нее живого огня, горько-сладкий запах дыма. И в торжественно-мертвой тишине живая, быстрая и легкая, как бег ручья, трель пересмешника, влетевшего в храм вместе с ласточками, темные бусины любопытных глаз. Он тоже стоял там, возле алтаря, в числе грандов, роняя тяжелые слова присяги.
Звук грома, многократно отразившийся от сводов, дрогнувшие плиты пола заставили бросить руку к боку, туда, где обычно кобура оттягивала пояс. Родриго дернул уголком губ, и положил руку на колено; это ж надо, гром с грохотом орудий спутать, довели, курвы. Напряженно выпрямившись и подавшись вперед, он не сразу заметил, как их чаши плеснуло через край, как по тонкой, искусно высеченной из камня руке течет в грозном ярком свете факела кажущееся черным, густо, неторопливо. Иверец помрачнел.
Огонь и кровь. Они либо убивают, либо закаляют. Парень, робко улыбавшийся минутой ранее, на глазах превращался в правителя. Повелителя, преклоняющего колени лишь перед ликом богов. Была ли это игра света или воображения, но ему показалось, что неподвижные тяжелые взгляды Супругов опустились на склоненный, со слипшимися от крови волосами, затылок. Стало неуютно, как бывает, когда двое взглядами говорят о том, что третьему познать дано лишь на пороге пороге смерти или у самых врат Зеркальных Залов.
Венчающийся... нет, венчанный встал, как будто пытаясь по взглядам что-то прочесть, и только тогда Родриго понял, что Император еще не знает, что коронован. Кровь и огонь. И золото среди капель росы.
Одинокая капля, подпрыгивая на границах плит, тонко, еле слышно звеня, подкатилась к ноге, ударилась о  подметку, испуганно отшатнулась и замерла, сверкая гранями. Герцог откинулся на жесткую спинку скамьи, борясь с искушением подобрать бриллиант, удостовериться, что это не обман зрения, что все - от грома до пламенеющего венца и тяжелых колосьев - не иллюзия, наведенная этринскими искусниками.
- Рынок драгоценных камней ждет тяжелое время, - раздался на посольской скамье тихий, холодный голос.

иверцем быть ваще не просто
сплошное злобное клише
а у тебя ромашки может
в душе

20

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Риннара смотрела на поток драгоценностей с истинным равнодушием женщины, которую они в таком количестве уже не прельщают, затем наклонилась и подняла камень, который докатился до кончика ее туфли - в рассеянном свете храма камень сверкал гранями, подобно звезде, зажегшейся на ладони женщины.
- За все драгоценности в короне приходится платить. Задача состоит лишь в том, чтобы назвать подходящую цену, - это были первые слова амарийки за все время, проведенное в храме, приглушенный голос слышали лишь послы, сидящие близко.
Слабость людей и сила Старших - Лорайе знал то о чем судил, знал намного лучше, чем этот проклятый иверец. Риннара смотрела в лицо посла ненавистной державы и мысленно представляла, как оно покрывается шрамами от острых когтей, из них мелкими ручейками на ворот одежды течет кровь. Это почему-то успокаивало и позволяло дышать.
Помимо дипломатии у семьи Лоретти был еще один талант - знать цену всему в этом мире и вовремя на ней играть. Риннара пообещала себе, что приложит все усилия для того, чтобы Иверьеса дорого заплатила за попытку добавить в свою корону еще один драгоценный камень.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
21

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Лорайе смотрел лишь на того, кто выходил из нефа.
Оставив иверца плавать в море иллюзий о собственной значимости, они ведь такие - от полного пренебрежения могут расстроиться и стать непредсказуемы.
А в отсутствии веры в то, чего не видел, ничего странного не было.
Арьеса знали кое-что и о вере - но Арьеса, в общем, всегда просто знали.
Даже тот злосчастный король, хотя и дурной, не был слабаком и дергался еще очень долго. Жаль, у него не было такого алтаря, как здесь: кто знает, что бы для него оттуда просыпалось?
Окровавленные гроздья рябины?
...они, должно быть, являли собой странную перевернутую симметрию: один свисает с ветвей на багровом канате из собственной начинки, другого колючки и сама земля цепляют за рыжую косу.
Он один слышит, что говорит умирающий правитель конкордата, но если тот достаточно жив для разборчивых проклятий, что-то да разберет сам. Предводитель нелюдей смотрит в перевернутое лицо, смеется и отвечает на чистейшем иверском.
Этих слов нет ни в одном томе древнейшей истории.

Зато он знал, что такое остаться последним. Потому не без удовольствия заслышал, как рядом зашевелилась застывшая полынно-горькая, выцветшая амарийка - значит, воздух сотрясал не зря.
И поймал Рэймина одобрительным взглядом, поднимая его так же, как юный император поднимался.
Оставив другим знамения, тан вглядывался в единственно важное - в того, кто останется, когда праздничные фейерверки утихнут. Что блеск, что более зловещие знаки - в конечном итоге, обещания, а обещания богов крепки, но им нужны время и воля, чтобы сбыться.
Шум рядом его не касался.
Ни на кого больше не обращая внимания, Лорайе улыбался уголком рта и едва ли не светился, слегка склоняя голову в знак почтения.
Он знал.
Корона ничего, по большому счету, не меняет.

как заплачет сестра моя жизнь —
отойди, говорю,
не сестра ты мне больше.

22

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Никто, возможно, и не понял прежде, чем вострубили рога, но та, что не отводила взгляда и кажется — ей самой казалось именно так — даже не моргала, сконцентрировав своё внимание, всё сознание и мысли на миге появления будущего империи, сразу же увидела Рэймина; взгляд Рэйны, обращённый только на него, лишился своего мнимого спокойствия, и ожидание стало нетерпеливым, искрящимся от жажды кульминации, а в помыслах ни единый миг не мелькало сомнений, что лишь минуты отделяют её от произнесения своих клятв.
Она верила в него, человека, которого не так давно почти ненавидела, — потому что никогда не отреклась бы в пользу того, кто не был того достоин: принц Реми был и есть, и Император Рэймин Первый будет. Она продолжала верить.
На краткий миг едва не обретя веру в большее: что там, под руками Супругов, действительно стоит её брат, какого она знала как саму себя, — при всей их схожести такой непохожий на сестру-близняшку, со своей мягкой улыбкой, светлым взглядом, привычкой извиняться, — но иллюзия рухнула, и Рене прекратила думать об этом, собственноручно придушив мысль, это эфемерное «что если...», в зародыше, не давая развиться той во надежду, которой будет суждено погибнуть столь же бесславно.
Никакие знамения не колебали спокойствия принцессы — должно быть, так казалось всем, кто мог видеть лишь её прямую расправленную спину, — но лицо оказывалось честнее: и глаза метнулись к витражам, что сочились солнцем, и брови свелись на переносице, когда она увидела кровь, стекающую на мундир Реми; Великая княгиня стиснула зубы и заставила себя удержаться на месте прежним изваянием.
Она ждала вместе со всеми: поначалу смотрела не на брата, а статуи Супругов, с какой-то растерянностью, даже удивлённой обидой на беспокойное начало, — к чему оно? — но, значит, было нужно, — а потом опустила взгляд.
Рэймин будет коронован, она знала это, уверенная в том со дня своего отречения, — не знала только, чем. Да и кто знал, кроме Супругов. Думала — в шутку ли, всерьёз, уж и не вспомнить, — что короной брата станет сплетение книжных листов, как символ знания и мудрости, его сути, а стало бурное пламя, которое сжигает в себе всё, равно и бумагу, и жизни, уничтожает, не оставляя ничего, кроме пепла.
И лишь металл закаляет.
Что ж, пусть это будет добрым знаком, как и те, что богато просыпались с алтаря бриллиантами и колосьями. Пусть Боги больше не оставят Этрин и его властителя.
В глазах Рэйны цветом других камней вдруг сверкнула улыбка, и, заглушая собственные мысли, звонко зазвучали слова присяги на верность своему Императору, перед которым она преклонила колено и опустила голову, но не взгляд, — и каждую из своих клятв Великая княгиня Алас-Домар обращала глядя прямо в лицо Великому господину, и каждая из них была искренней до последней буквы.

Прорвавшись сквозь синее небо,
Над городом грянет гроза.

23

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Энахайе почти не верил, что все пошло как надо, что ничего дурного не случилось. Сложнее всего было усидеть на месте, когда где-то наверху за куполом Собора гремел гром, но принц Островов всего лишь приготовился к тому, что произойдет что угодно, от обвалившегося потолка, до очередных взрывов с разлетающимися во все стороны шестеренками, но ничего дурного не случилось.
Вспышка факела, кровь в чаше, он не мог считать эти знаки плохими. Желтые глаза внимательно следили за Рэймином, за знамениями Хозяев, но краем зрения продолжали высматривать что-то еще, пакостей надо ждать не от богов, дрянь в мир несут люди, и приходится признать, нелюди тоже.
Он был готов так неподвижно сидеть сколько угодно долго и ждать чего угодно, пока Рэймин ведет свою беседу с богами, почему-то отчаянно не хотелось допустить, чтоб кто-то помешал. Но и тут все закончилось удивительно быстро.
Меч и штурвал, это ожидаемо, это война, а вот драгоценности и колосья, знак ли это, что война приведет к процветанию, Эньен поймал себя на том, что хотел бы чтоб это было так. Людей всегда процветанию ведут войны, а не любопытство, новое в магии, технике и прочие достижения этой расы чаще всего рождаются для победы над соседями и имеют привкус крови. Ему это было чуждо, но он принимал этот факт как есть.
Огненный венец бросал отсветы на лицо императора, хамалани задумался радоваться ли или сочувствовать, ведь Рэймин не хотел этого. А хочет ли он сам, раньше он об этом не задумывался, и пожалуй не будет и дальше, однажды так случится, главное чтоб не скоро.
А еще это было красиво, от той секунды, как взвыли рога, до момента, когда тишину нарушили слова нового правителя Этрина, потом очарование момента нарушилось, зашуршали одежды послов и великих герцогов. Эньен остался неподвижен, продолжая смотреть на статуи Хозяев и Рэймина, пытаться понять, что же на самом деле сказали боги.

Просчитывай все на тридцать секунд вперед.

24

Re: [Коронация - 1 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год]

Церемониальная тишина в соборе казалась какой-то особенно натянутой - в ее безмолвии явственно можно было разобрать мысли каждого из присутствующих: все гадали о знамениях, и напряженные взгляды скользили с фигуры нового императора Этрина на россыпь драгоценностей под его ногами. Среди этих людей, мысленно пребывавших скорее в будущем, герцогиня Таиран была той, что совершенно точно находилась здесь и сейчас: не заглядывая в зыбкое будущее и не гадая о грядущем, она сдержанно улыбалась и про себя в очередной раз радовалась тому факту, что ее гербовый цвет - красный. Платье донны Айкатрен идеально подходило к этой церемонии, карминово-алой от крови и огня; и когда герцогиня, до того недвижимой статуей замершая между двумя великими герцогами, двинулась вперед, она, укутанная в красное и золотое, ступающая нарочито неспешно и грациозно, сама казалась ожившим языком пламени.
И все происходящее было настолько эффектно, что у самой Айкатрен захватывало дух. Среди всех церемоний, в которых довелось поучаствовать донне Эсколара, коронации еще не случалось: Энессе присягал теперь уже покойный герцог Таиран, когда его младшей дочери еще и на свете не было; и младшая его дочь теперь преклоняла колени перед Рэймином Первым прямо среди сияющей россыпи бриллиантов, будто опускалась в ночное небо.
Алый шлейф огненным озером тек за ней.
- Я, Айкатрен Эсколара, герцогиня Таиран, - четко выговорила Айкатрен, - перед ликом Супругов кровью своей клянусь...
Золотые блики от огненного венца императора ярко вспыхивали на красном шелке и будто бы стекали по нему. Стоящий среди алмазных брызг спиной к мечу и штурвалу, попирающий ногами золотые колосья мужчина менее всего походил на застенчивого мальчика-книжника, которого знала герцогиня. Рэймин Первый восходил на трон, озаренный сиянием пламени и обагренный кровью - и Айкатрен отчетливо понимала, что за этого императора не страшно и умереть.
Люди гадают о знамениях, но правда известна лишь богам.
А герцоги Таиран всегда любили красный.

    Сила в бессилье,
    Воля в неволе,
    Все так бестолково