1

Тема: «Ночь темна...» - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Где: особняк посла Амарии
Участники: Наафаль ар'Саадир, Риннара Лоретти

После благополучного исхода из здания оперы послы поняли, что произошедшее лучше запить...

just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven

2

Re: «Ночь темна...» - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Дорога от оперы до особняка была коротка - минуты три не больше, особняк посла Амарии располагался в центре и в сущности, они бы вряд ли потратили намного больше времени, если бы пошли до него пешком. Настолько короткая дорога не дала ни сделать выдох, ни успокоится и амарийка просто забыла выпустить руку своего сопровождающего, вцепившись в нее крепче, чем то дозволял этикет.
Первый страх - панический, проходил, за ним приходил второй - осмысленный и объективный, а тем намного более худший страх.
- Хорошо, что мы не сидели в посольской ложе, - в какой-то момент сказала она. - Что-то мне подсказывает, что она тоже пострадала.
Да, конечно, завтра утром им обязательно пришлют объяснения и извинения, очень официальные и очень вежливые. А сейчас за окном было темно, сердце билось чаще от страха, и оставаться одной мучительно не хотелось.
- Выпьете бокал вина?.. - карета остановилась у нее подъезда. - Мне кажется, что я сойду с ума, если сейчас останусь в одиночестве.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
3

Re: «Ночь темна...» - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Дорога от оперы до особняка была коротка, и всё это время взгляд посланника Юга был обращён внутрь. Безуспешно мужчина пытался найти в себе хоть что-то незыблемое, чтобы опереться и встать, и идти дальше. Но как бы не были велики его страхи, он смотрел на Риннару, и по её просьбе вышел из кареты, подал ей руку и повёл к парадному входу в особняк.
— Сегодня мы не узнаем о судьбе семьи Её Величества и тех, против кого оборотилось это... нази. Я не знаю, как сказать это на этринском языке. Намерение убить высокопоставленного человека.
Ради себя и ради неё он лепил из своей речи пустяк и шелуху. В конце концов, худшее уже произошло, и Риннара его не заслужила, в отличие от глупого человека, её сопровождавшего.

just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven

4

Re: «Ночь темна...» - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Они вошли в темный дом и его хозяйка повела гостя куда-то в бог, по темным коридорам, минуя многочисленные двери в парадные покои. В конце-концов, она толкнула дверь и прошла вместе с гостем внутрь. Оглядевшись, Наафаль мог понять, что его внезапно привели на кухню - темную и пустую в это время суток. Княгиня была молчалива, будто бы она даже не слышала что говорил ей посланник Иль-Заана. Потому что думала о чем-то своем, или же просто потому что знала, что его слова - лишь шелуха, призванная успокоить испугавшуюся женщину.
Она отошла от него на маленький шаг, обернулась и приложила указательный палец к его губам, останавливая поток слов - не слишком приличный жест, но сейчас она могла позволить себе некоторую вольность.
Риннара достала из шкафа пару бокалов и кувшин с вином:
- Вы говорите совсем не о том, что у вас на сердце, монсир. А на сердце у вас камень размером с Экайру.
Она поднесла ему бокал с вином, смотря в глаза и не отрывая взгляда.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
5

Re: «Ночь темна...» - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Невольно подался вперёд, продлевая случайное касание, Наафаль. И после, когда она вернулась, он обхватил её руку, держащую бокал, ладонями. Его руки не дрожали, но сам мужчина как будто желал снова раздвоиться, и стать тем, кому неведомы страсти.
— У моей госпожи миллион палачей —
Это взгляды ее беспощадных очей.
До утра палачи мою память терзают,
Умножая страданья жестоких ночей...
Если это и был камень, то он был тих, задумчив и грустен. Такая грусть бывает, когда прочитана хорошая история с ужасающим концом. Посланник Иль-Заана смотрел на себя со стороны. И не находил в зрелище ничего хорошего.
– У моей госпожи миллионы мечей,
Кровь струится из ран моих – красный ручей,
Я от боли подобен злодею на дыбе,
Я от счастья пылаю огня горячей.
Несмотря на нехарактерный и непривычный для континента слог, Наафаль декламировал на этринском языке. Замолчав, он забрал вино и перевернул ладонь Риннары, словно хотел прочитать что-то в линиях на ней.

just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven

6

Re: «Ночь темна...» - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

У госпожи Лоретти руки были маленькие и изящные, не знавшие заботы и работы, они знали лишь перо и садовые ножницы, это было их главное оружие. Она подняла свободную руку и прикоснулась кончиками пальцев к его щеке и провела по ней, не столько лаская, сколько желая припомнить вновь, какова его кожа на ощупь. Несмотря на взрыв и страх, не это было главным событием этого вечера, совсем не это. А при воспоминании о главном, у нее опять перехватывало дыхание.
- Я люблю вас, Наафаль ар'Cаадир, - ее голос был немного хрипл. Слова, которые ее уста произносили впервые за всю жизнь, прозвучали лишь констатацией факта, в признании не было ни надрыва, ни пылкости, возможно, лишь капля собственного осознания. - Если вдруг в этом городе случиться еще что-нибудь... - такое же, как в Утро Парусов или в Опере, кто знает, им предстоит война, и мало ли куда она докатится, и где окажутся они... - я просто хочу, чтобы вы это знали.
"И не хочу жалеть, что так и не сказала этого вам... Пройти на волосок от взрыва и его последствий - это заставляет настроится на философский лад".

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
7

Re: «Ночь темна...» - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Наафаль склонил голову перед Риннарой как перед святыней, святой, богиней. Плеснуло вино из дрогнувшего, неловко поставленного на стол бокала. Через край. Как и он сам, неловок и прост как стекло, был переполнен теперь. Свершившийся факт, с которым больше ничего нельзя сделать.
— Однажды я поклялся именем Хозяйки, что Иль-Заан будет свободен и един под рукой Владыки Полумира, — совсем не то, что должно отвечать на признание, сказал Наафаль. — С тех пор, и пока моя земля носит иверских захватчиков, я менее всех людей достоин любви. Горше Её нелюбви только то, что я не могу защитить от своих слов тех, чей образ носит моё сердце. Позвольте мне уйти, я не хочу, чтобы и вас коснулось моё наказание.
Звук, последовавший за этим был похож на клекот. Тот, кто наблюдал со стороны, и кто, казалось, перестал быть, когда упали слова, не предназначенные для сторонних наблюдателей, толкнул Наафаля. В противоречие сам себе, он притянул к себе Риннару и спрятал лицо в её волосах.

just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven

8

Re: «Ночь темна...» - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Прижиматься щекой к его груди было так хорошо, что воспринимать смысл слов было невыносимо сложно. О невозможности, об уходе, о клятвах. Все казалось далеким и нереальным. Он мог говорить все, что угодно, но пока она чувствовала биение его сердца, этого всего не существовало, ни здесь, ни где-нибудь еще.
Иверские захватчики, гнев Хозяйки, разделенный Иль-Заан... Она будет думать об этом завтра, или сейчас, но вместе с ним.
- Уходите, - сдавленный смешок. - Уходите, если сможете. Но клянусь вам - вы будете жалеть о том, что ушли. Я не боюсь ни ваших слов, ни ваших клятв. И уж тем более - гнева Хозяйки. Мать Морей не разгневается на любимую дочь за то, что та узнала, наконец, что есть любовь.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...
9

Re: «Ночь темна...» - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Тот, кто стоял и смотрел, растворился в крови Наафаля и теплом разошёлся по груди, и в смятение снова пришла ясность, и отсутствие сожалений, и жажда простых прикосновений. Линия затылка, плеч, стекающая в плечи, руки, ниже... Он тоже не желал быть мертвецом, или желал того недостаточно яростно. Недостаточно, чтобы хоронить.
«Я боюсь», — говорил его вздох, перебитый как кости поломанного взрывом человека.
«Но не могу», — говорили руки, губы, сердце. И с этим тоже уже ничего нельзя было сделать.
У моей госпожи – миллионы миров,
Под ногами ее – миллионы ковров,
Миллионы возможностей спят в каждом шаге…
Отчего же, мой бог, ты ко мне так суров?

just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven

10

Re: «Ночь темна...» - 12 день II дюжины Луны Парусов, 1024 год

Она немного отстранилась, ровно настолько, чтобы иметь возможность поднять голову и посмотреть в глаза возлюбленному. Посмотреть и улыбнуться. Они оба не были молоды, они оба уже успели забыть о безумии юности, о влюбленности, которая способна разрушить миры и которой плевать на гнев богов. Ее любовь была внезапным даром зрелости, но она не была ни взвешенной, ни осознанной.
Они не знали друг друга, их встречи можно было пересчитать по пальцам одной руки. Но так иногда случается, и не только в двадцать, но и в сорок, и шестьдесят человеческих лет, что ты смотришь на другого и понимаешь, что именно его ждал все прошедшие годы. И не важно, скольких ты любил до него - после уже никого не будет. Нигде и никогда.
Она смотрела на него и глаза ее лучились счастьем. Минутным, эгоистичным, глупым, но счастьем, которому не было дела до того, что вокруг рушится небо.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...