1

Тема: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Участники: Алейта Линьер-нир, Рауль Рейнеке.

Через сновидение можно заглянуть прямиком в душу. Если не страшиться того, что может ответить на твой взгляд.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

2

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Что есть корабль без капитана?..
Что есть капитан без корабля?..

Вода смыкается над головой, и в ней нет солнца. Нигде нет солнца.
Больше нет солнца.
Оно умерло сегодня - он убил его, как и обещал - и кровь его, красная, как ветреный закат, разливается по стремительно удаляющейся поверхности воды; и предсмертный свет его озаряет черноту последним, ярким всполохом. Вся тяжесть океанских вод ложится на сердце: это ее вина; и падая, она оставляет за собой тонкий красный след, будто сама ранена.
Но это не ее кровь.
В ее жилах течет морская вода, горькая, как ее печаль; горькая, как ее имя; горькая, как сердце черного льда, спящее глубоко под океаном и наполняющее горечью все земные моря; и скорбящие киты плывут на север, унося в своих песнях толику этой горечи.
...но здесь дом, и здесь убежище; и разве ты не любишь меня, как люблю тебя я; и разве не тоскуешь, как я тоскую?.. Сердце наше - одно на двоих; одна вечность, один бескрайний океан - о, возлюбленная моя, как странно, как горько мне без тебя...
Анемон бьется в грудной клетке, пытаясь вырваться из ее заключения, но не может.
Бесполезный теперь вдох застывает в горле, и глоток воздуха в легких остается последним сувениром с поверхности, милым и глупым; но воды добры, и они позволяют взять его с собой, хоть и смеются над тем, как она тщетно и глупо цепляется за жизнь.
Как будто жизнь почему-то важна - странная, бесполезная штука; досадная слабость, маленький недостаток, через который так легко перешагнуть.
...отдайся волнам, любовь моя, и они принесут тебя ко мне; доверься воде, поверь мраку; ведь разве ты не любишь меня, как люблю тебя я; и разве не тоскуешь, как я тоскую?.. Больно, больно без тебя, и ране не зарасти...
Бездна внизу разверзается, и из нее неотрывно глядят тысячи вожделеющих глаз, что ждут и жаждут - свора цепных рыб, неумных, но жадных, всегда голодных, обреченных пожирать друг друга в вечных темноте и безмолвии. Их привлекают кровь и свет; они глупы и не знают ничего, кроме вечного голода - но под ними, еще глубже, в непроглядной черноте морской пучины беззвучно скользят древние целаканты, которым известно все.
Они знают все о вечности и мраке.
И они готовы поделиться своим сводящим с ума знанием.

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

3

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Это опять не тот сон? Это вообще не сон? Месть порабощённой, протянутой через дюжину разложившихся тел, погребённой в дюжине чужих захоронений души, почти потерявшей память, но не до конца, не настолько, чтобы утратить стремление отомстить убийце? Темнота сжимает немилосердные исполинские пальцы вокруг попавшегося в захват колдуна, ждёт панических судорог, только приближающих мертвенное смирение.
Рауль усилием, похожим на удар, вернул в ряд мыслей смутное и уже научившееся маскироваться под болезненное лихорадочное сновидение воспоминание о прозрачной плоти и белых глазах Алейты. И темнота перестала быть лишь темнотой, и в то же мгновение стала ещё более хищной. Теперь она ждала, как ждут за столом главное блюдо, и её терпение было бесконечно, потому что попавший к ней перестанет бороться и сгинет. Сейчас же или чуть позже, есть ли разница?
Ждала эта бездонная утроба, впрочем, не случайного лазутчика. Всё её внимание было с единственным источником света в этой глубине безнадёги. Как будто приподнят на холодной волне, Рауль сквозь себя пропустил то странное чувство, что было и жаждой обладания, и всепрощающей милостью, и снисхождением и наслаждением всем сразу, всем, что связано было с умиранием белого тёплого огонька в ласковых объятиях бездны. Став частью этой волны, Рауль приближался к ней, чтобы помочь, чтобы добавить соли в исходящий струйкой пузырей след Алейты, красной-красной соли, и позволить уже ночи удовлетворённо свернуться кольцами вокруг угасшей добычи.
Но ведь на суше он и не подозревал, что в Линьер есть хоть какое-то тепло. Рыбья холодность Алейты в окружении обитателей её снов пылала раскалённой печью, заставляла дрожать пустоту. Мысли об этом изменили намерения колдуна, подняли из песка волю и весёлую злобу.
Безликая тень, спутник Рауля, вытянулась в обросшего водорослями-плавниками змея, изогнулась в вензеле её святого величества, и ввинтилась в толщу воды с силой, увлекая за собой колдуна. Путь наверх неизвестен ему, он совсем не обязательно там, откуда смутно тянет солнцем и небом, но он начинается в руке Алейты. Той самой, которую Рауль помнил с проросшими сквозь кожу щупальцами.
Теперь взгляд голодных глаз обратился и к нему. Стоило поймать взгляд Алейты, неохотно, будто делая одолжение, вернувший и цвет и осмысление, стоило протянуть ей руку, обрубленную по всей пятерне и сочащуюся кровью. Рауля открытые раны как будто и не беспокоили, но озадачили. Это впечатление ему не принадлежало.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

4

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Падение остановилось.
Падение остановилось, и вместе с тем замерло все вокруг: Алейта чувствовала, как пристальные рыбьи взоры, до того прикованные только к ней, внезапно выпустили ее из своей хватки, и оттого будто бы слегка ослабла петля удушья на шее.
Пузырек воздуха всплыл откуда-то со дна наполненных водой легких, щекотно прокатился по гортани, сорвался с губ и устремился к залитой красным светом поверхности - Алейта завороженно проследила за его полетом, и лишь потом сама повернула голову туда, куда сейчас были устремлены ненавидящие взгляды всей рыбьей своры.
Огромная, кольчатая тень упрямо погружалась в толщу воды, преодолевая сопротивление недружелюбного океана.
потому что сегодня,
в день на исходе лета,
душу мою забрали,
приходи ко мне, змей морской.

И все затихло, все затаилось: и черная бездна под ней, и хищные рыбы, и далекие скорбящие киты, и шумящие леса водорослей - все замерло в напряженном ожидании, лишь бесстрастные целаканты на глубине продолжали рассекать ледяные воды кистеперыми плавниками.
Что-то огромное и черное тяжело перевернулось на дне, и ухнула поднятая им тяжелая масса ила.
Еще два пузырька воздуха прокатились по горлу - Алейта удивленно выплюнула их, и скорее безотчетно, чем осознанно потянулась к тому, кто протягивал ей руку со спины змея, потому что протянутая рука означала надежду на спасение.
И это будто бы стало сигналом, потому что все вокруг вдруг пришло в движение: хищные рыбы, словно дождавшиеся команды, зубастым вихрем рванулись вверх, к кровавой добыче, отсекая змея и его наездника от замершей в темной толще воды светящейся фигурки; и сам океан, тяжелый и неповоротливый, всколыхнулся в попытке стряхнуть с себя чужака: со дна, из черных недр морской бездны, медленно поднимался огромный водоворот - затихшие было водоросли зашумели и заплясали в причудливом танце.
Белая рука упрямо тянулась к поверхности.
с сердцем делай что хочешь,
утопи в темных водах,
я не хочу о нем помнить

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

5

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Глубина содрогнулась, зашлась в высокомерном хохоте, и светлая фигурка, не позволив дотронуться для себя, прянула назад, ощетинившись панцирем из рыбьих зубов. Рауль бы присвистнул, но вода только и ждала легкомыслия, слабины. Всё, что осталось колдуну, это удивляться. До сих пор одному только Рийефу удавалось нагнать в своём сновидении столько жути, что незваный гость загривком ощущал близость настоящей, не грезящейся опасности. И, казалось бы, где старый, как мир, хамалани, и где тихая агрессивная молодая женщина.
И где время, чтобы осознать несуразность сравнения. Рыбы, вставшие на защиту добычи Того, жаждали крови, ловили расплывающуюся в воде взвесь, сочившуюся из обрубков пальцев. И в их движении угроза была столь же остра, как в срывающих кожу с дерева когтях Рийефа.
Рауль резко раскинул руки, как будто раскрывая цепной своре Того приветственные объятия. Змей-дух, не умеющий биться и не желающий ничего, распался, раскрылся на пути косяка громадным цветком с ячеистыми лепестками. О да, это были объятия, способные вобрать в себя весь подводный мир. Они бы и Тому, кто внизу, нашли место, но захлопнулись раньше. А Рауля сильно ударило в грудь, отшвырнуло в сторону, оцарапало лицо. В локоть по кость вошли две дюжины тонких игл. Булькнув ругательство, Рауль ногами оттолкнулся от хаотично бьющейся в преграду массы и поплыл в сторону гаснущей искры-Алейты, презрев вцепившийся мёртвой хваткой груз.
И когда он успел принять решение спасать недружелюбную и ни в грош его не ставящую медузу от тяжёлого помешательства? Хватая руку Алейты, жест угасающей воли, Рауль печально и как-то по-старчески отмечал, что не бросит её и не сбежит. Вытащит, даже если там, в кровавом свете мифического "над" нет никакой поверхности, и это сам мир разлагается на свет и воду. В худшем случае, разбудит.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

6

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

От соприкосновения рук, как от удара, разошлась волна - неумолимая, тяжелая, сминающая все на своем пути: Алейта слышала, как кричат расплющиваемые рыбы, и от их жутких предсмертных воплей стыла в жилах и без того ледяная морская вода. Она прорвала бока набирающего силу водоворота, с корнем вырвала шепчущие водоросли, и ушла дальше, в темноту, ломать все, что встретится ей на пути.
Лишь целаканты на глубине были уверены в своей неуязвимости.
Казалось, в движение пришел не океан, но сама толща сна, что пыталась вывернуться наизнанку и выбросить из себя инородное тело; и чем сильнее сдавливали воды, тем крепче Алейта сжимала чужую окровавленную руку.
Воздух выходил из легких уже не мелкими пузырьками, но крупными глотками и, отплевываясь ими почти прямо в лицо Раулю, целительница с ужасом понимала, что удушье от этого становится только сильнее.
Океан бился, как умирающий кит, тяжело и яростно; по-штормовому ревел, и, незримые для Алейты с Раулем, по поверхности его перекатывались огромные валы, словно желваки  на щеках.
Океан едва сдерживал ярость.
Бездна под Алейтой разверзлась, черная и бездонная, клыкастая, взирающая на жертву и гостя уже не чужими, но своими тысячами тысяч жадных глаз. Их тянуло ко дну - но уже без прежней силы, и это заставляло тьму бесноваться еще сильнее.
- Уходи-и-и, - свистел вырывающийся из щелей на дне пар, - убирайс-с-ся.
Упорно стучавшийся в грудь анемон с усилием пробил ребра, и теперь кровавой раной расцветал на груди, стремительно разрастаясь в размерах.
Алейта выплюнула еще пузырь воздуха и захрипела.

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

7

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Напряжение арбалетным плечом выгнуло тело Рауля. Свободная рука потянулась назад, нащупывая стеклянистую сеть-душу. Закутаться с головой, свернуться в точку, в самое малое воспоминание о себе, зерно, которое можно поглотить, но никогда — растворить, переварить. Пальцы сомкнулись и поймали только воду. И снова.
Чувства мешались меж собой и чужой сон плыл перед глазами, как в другой раз, после бегства из заброшенного дома. Вор, он в подобие этой бездны исходил судорогой, будто мог исторгнуть сам себя. Награбленное же держало крепче погребения, сжимало руку, цеплялось якорем. Ухнув за ним, Рауль дёрнулся. Так бывает, когда в полусне грезится падение, грубо выдёргивая из сна. Колдун не успел оценить иронию уподобления пробуждения возвращению в сон. Собрав себя заново, он лисом скользнул вниз, навстречу глубоководному сердцу Алейты. Азарт и триумф подстёгивали разум, не желающий ни бежать, ни отдавать хоть даже самому богу, хоть смерти, хоть тысячеглазому пугалу своё. Или это кровь? Кровь, которая в воде стала прядью волос, алых как закат, сплетённых с белыми волосами женщины как следы Охоты на снегу.
«Свали в забвение», — по-рейниковски зло и весело ответил Лорайе советчикам, обхватывая алейтин стан, заявляя собственность и унося добычу наверх. Медленно, тяжело, преодолевая чужую волю и чужое же право желать, но выигрывая ин за ином.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

8

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Чем ближе была поверхность, тем больше становилось воздуха в легких, и тем сильнее ощущалось удушье: Алейта билась и кашляла в руках своего спасителя, давилась водой, выплевывала ее вместе с воздухом и давилась снова. Тело мучительно вспоминало, позабытую науку бытия живым: истаяла мутная пленка на глазах, и те моментально обожгло солью; легкие, почти невесомые до того руки вновь обрели плоть и вес, утяжеляя ношу, но Алейта только упрямее загребала ими воду, чтобы помочь спасителю.
Бездна гудела в беспомощной злобе, но на этот раз она проиграла - от неожиданности ли, или от истинного бессилия, неважно, но у нее не было власти над добычей, и все, на что хватало ее сил - это на пустые проклятия в адрес вора.
Ты поплатишься. Ты пожалеешь. Ты узнаешь.
Целаканты с плеском ушли на глубину, оставляя за собой облачко ила.
Алейта в последний раз поперхнулась водой и, кашляя и задыхаясь, разбила грудью тонкую грань водной поверхности, чтобы наконец-то вдохнуть по-настоящему. Непривычно сухой воздух успел стать ей чужим - он больно оцарапал легкие, ободрал горло, оставил во рту металлический привкус крови - и, затравленно оглядываясь, целительница кашляла теперь уже от него, но не было сейчас на свете ничего прекраснее дыхания, и даже боль эта казалась благодатью.
Вокруг насколько хватало глаз простирался океан - обманчиво тихий на поверхности, скрывающий свои пугающие секреты глубоко на дне - и черное небо над ним было абсолютно беззвездным. Чуть поодаль возвышался бревенчатый причал - Алейта подплыла к нему буквально в два гребка и, подталкиваемая чужой рукой, поспешно забралась по опоре, чтобы без сил упасть на доски и зайтись в последнем приступе кашля.
Глаза на своего спутника она подняла не раньше, чем отдышалась, и тут же замерла то ли в изумлении, а то ли в неверии.
- Ты?.. - хрипло выдохнула Алейта.

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

9

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

[ava]http://etrin.ru/img/avatars/5.jpg[/ava]Рауль не верил, но у хищного океана Алейты существовал предел. И тут его ждала ловушка более действенная, чем зубы охранявших её медленное умирание цепных рыб. Там, на глубине, он не думал о различии меж воздухом и водой, и теперь пространство над едва заметно фосфоресцирующей плёнкой бесцеремонно лезло в нос и рот, оглушая, лишая зрения. И снова, как минутой раньше, он чуть не оказался извне, по другую сторону чужого сознания. Вернувшись, поддерживая сражающуюся за свою жизнь Алейту, Рауль в изумлении слушал себя и понимал, что на этот раз его удержало это злонамеренное и чужеродное настолько же, насколько и родственное обещание.
«Выкуси, да», — весело подумал Рауль, только после задавшись вопросом, а чему бросает вызов. Быть может, это тот же дар Танаита-Порчи, что падал с его сердца с каждым брошенным в сердцах проклятием? Не вылупившийся, потому и озлобленный?
Почувствовав, что в сосредоточении на собственных мыслях, растворяется в сновидении, Рауль вырвал себя из воды вслед за Алейтой и сел на краю причала, свесив ноги, ощущая беспредельную тяжесть и боль там, где остались обломки зубов стража гибельной глубины. Дыхание давалось тяжело, как будто вдыхать приходилось жиденький раствор воздуха, бульончик, какой бывает в горах. Его никак не удавалось зачерпнуть достаточно.
— Ты ожидала кого-то ещё, маленькая? — перенимая скорее у Рийефа, чем у Лорайе голос и манеру больше течь, чем двигаться в пространстве, спросил лже-Лорайе с участием, нагнулся к поверхности воды и подцепил в ней сеть, сплетённую как будто из бахромы медузы, полупрозрачную, тонкую, мерцающую в темноте. Неспешно сворачивая добычу вокруг локтя, Рауль медлил не от желания покрасоваться. Усталость давала о себе знать, а слабина открывала духу возможность творить бес знает что.
— Ты останешься? — выловив всю сеть, Рауль стал мять мокрый комок, сминая его как рыхлый снег.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

10

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Непривычное для Лорайе обращение царапнуло слух, но сновидение, перекатывающее образы, как океан гальку, моментально обкатало его, превращая во вполне знакомое "дитя", и Алейта успела только коротко нахмуриться, а потом лицо ее вновь разгладилось.
- Никого. - честно мотнула она головой. - Никого.
И это было чистой правдой.
Она не ожидала никого - но кто еще, если не Лорайе, мог бы плюнуть в лицо воющей бездне?
Анемон на груди умирал, опаленный немилосердным и сухим воздухом, и, умирая, обжигался особенно зло. Превозмогая боль, Алейта вцепилась в него, чтобы когтями с корнем вырвать из груди и отшвырнуть в сторону, на доски причала - лишенный питания, выброшенный из родной стихии полип слабо дернулся и затих.
Оставшаяся от него рана на груди была красна, как он сам. Алейта рассеянно оглядела ее, будто что-то малозначительное и неважное, и помедлив, поднялась с мокрых досок чтобы приблизиться к хамалани и присесть рядом с ним. Собственная нагота не смущала, как не удивляли ни кровавый анемон, ни причал посреди океана; у сна не было ни четкого прошлого, ни ясного будущего - и то, и другое он с легкостью достраивал при необходимости - но кое о чем Алейта помнила даже здесь, посреди нигде и никогда.
- Он обещал убить тебя. - она глядела на Лорайе со смесью сомнения и беспокойства. - Он будет зол теперь. Он и так достаточно тебя ненавидел, а сейчас...
Алейта бросила тревожный взгляд на море: обманчиво тихие, черные воды выгибались ленивыми волнами, что у самого причала угасали, оставляя после себя лишь тихий плеск - отказавшаяся от всеведения ради жалкой, хрупкой и смехотворной жизни целительница больше не слышала океан, и оттого могла лишь гадать о том, что за темные планы он вынашивает.
- Тебе не стоило приходить. - Алейта печально покачала головой, с рассеянным любопытством наблюдая за тем, как Лорайе скатывает в руках мерцающую сеть - это тоже было знакомо, и под взглядом целительницы по комку в ладонях хамалани потекли огненные всполохи.
Она спустила ноги с края причала - белые ступни буквально ина не доставали до поверхности воды - и чуть пожала плечами, переспрашивая беззлобно:
- А куда отсюда деться?
И, помолчав, внезапно попросила, противореча сама себе:
- Не уходи. Пожалуйста.

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

11

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

[ava]http://etrin.ru/img/avatars/5.jpg[/ava]Лорайе-Рауля не волновали угрозы из бездонной глотки океана. Как задумчивый мальчик в сумерках ранней зимой, он сидел и лепил комок из ловчей души-сети, стараясь, чтобы ни одной петли не осталось снаружи. Огонь нежно обнимал его руки, плавил кожу и снежок таял, блестя влажным боком, но Рауль накрыл его ладонью, и остался только огонь, а потом и он исчез, когда Рауль раскрыл чужие ладони, почерневшие, и оттого более чем всегда похожие на птичьи когти.
— Он оставит тебя. Остальное — его беда.
Рауль понятия не имел, о ком сейчас с такой уверенностью говорил, и есть ли в его словах хоть крупица правды. Алейта говорила так, будто это уже происходило меж ними — с Лорайе, не с ним — раньше, и этот разговор, и мистический «он». Сколько здесь от реальности и сколько — от грёз погружённой в себя (о, забавные новые грани старого впечатления) молодой одинокой женщины?
— А куда отсюда деться? — насмешливым снисходительным эхом отозвался Рауль, склоняя лицо к Линьер.
Небрежным автографом под сургучной печатью чёрная рука Лорайе легла под рваной раной на груди Алейты, вторая стала ожерельем. Когда-то она угрожала порвать ему горло. Что будет, если во сне он возместит и не остановится?
В густой солёный раствор усталости и сосредоточенности упала горючая смесь недоброго любопытства. Что будет, если взять плоть не пригрезившейся добычи, но самого хозяина сновидения? Он хотел убить Рийефа, но он чувствовал чужака в своём сне. А здесь нужно всего лишь немного сжать руку, теперь и у него когтей полный комплект.
Пальцы Лорайе шевельнулись, невесомо царапая белую, и так почти прозрачную, не скрывающую внутренний свет кожу. Старший склонился ниже, и ещё. Кровь Рийефа в чужом сердце была полынной тоской. Кровь Алейты в кровавом поцелуе была тревожна, как яростное полыхание заката, омывшее алым брюхо грозовых туч над морем, и ветер уже рвёт подол платья стоящей на берегу Встречающей и Провожающей, проверяя на прочность, на стойкость, на чуткость сердца. Скоро. Скоро...

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

12

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

или вроде того


Это не было привычным, но это было правильно - сон легко, как вода, принял и это, и Алейта, прерывисто вздохнув, прикрыла дрожащие веки и запустила пальцы в красные волосы. Невесомое прикосновение обжигало горячее анемона, оставившего эту рану, и навстречу ему в клетку ребер гулко ударилось непривычно тяжелое сердце, словно лишь теперь вспомнившее, что ему положено биться. Позабытое ощущение отдалось дрожью во всем теле  -  темнота под веками вспыхнула красным - и с неба, словно в унисон удару сердца, сорвался протяжный крик, разрывая черное безмолвие беззвездной ночи.
От неожиданности Алейта распахнула глаза, запрокинув голову, и так замерла в восхищении и неверии.
- Смотри. - шелестом слетело с ее губ.
В синих глазах отражались белые всполохи.
Под черным небом неслышно скользили чайки, и на их острых крыльях перекатывались отблески несуществующего рассвета - палевые и розовые, искристые, яркие настолько, что, казалось, стоит повернуть голову - и уже увидишь над светлеющим океаном кромку солнечного диска.
Но в черной ночи не было солнца; не было его и под темной водой, и за бесконечно далеким горизонтом.
Лишь чайки упрямо несли восход на своих белых крыльях.
Бессчетные и беззвучные они постепенно собирались в огромные стаи, что уходили вдаль, превращаясь в предутренние облака, на которых играли первые лучи еще не поднявшегося светила - Алейта следила за ними с безмолвным восторгом, и рана ее зарастала на глазах; и сердце, вспомнившее, как это прекрасно - биться, стучало ровнее и чаще.
Она оторвала взгляд от неба только для того, чтобы заглянуть в лицо Лорайе, все еще склонявшегося над ней.
- Будет рассвет. - просто сказала она.
И с безошибочной уверенностью, какая бывает только в снах, прижалась губами к губам хамалани, соленым от крови и морской воды - потому что нужно было успеть поцеловать его до восхода солнца.

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

13

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

[ava]http://etrin.ru/img/avatars/5.jpg[/ava]Он следил за росчерками алых, как будто окровавленных крыльев по отражениям в её глазах. Птицы летели умирать к незримому горизонту, птицы оплакивали свою участь и участь тех, бескрылых, затерянных на клочке дерева посреди воды.
Рауль понял, что ему не стоило касаться этой крови, облизнул губы, и наваждение исчезло, сон стал ещё более реален, чем мог быть, и обречённость странного существования по соседству с голодной неизбежностью сменилась резонансом восторга, и близостью. Может быть, именно той, что существовала между белой девочкой Линьер и Красным Королём, краденой. Может, совсем иной, тоже взятой без спроса, вместе с ворованным переживанием, но только не той, что могла быть между колдуном и презирающей его целительницей. Что ж, Рауль не отказывался и от такой, нисходя навстречу Алейте с нежностью паука, у которого некому оспаривать право на попавшую в сеть стрекозу.
Ему не стоило ощущать чужое одиночество, тяжёлое, глубокое, с манящим терпеливым обитателем у дна. Теперь жажда познания мешалась с жаждой обладания, отступала и уступала, оставляя последней прорастать через соприкосновение губ, когтей, тела, застилать глаза осязаемой живой темнотой, не имеющей ничего общего с зубастой зовущей пропастью внизу, кроме повадки неспешно и властно заявлять своё право. И на этот раз Рауль не сопротивлялся, пропускал белые волосы Алейты сквозь пальцы, сжимал руку и увлекал хозяйку сновидения за собой, или был ей увлекаем в мерцающее алым безвременье.
Будет рассвет. И Хозяин с ним.
Ему предшествует гроза над морем.
В ней растворялась память о хитреце-хамалани, о тех причинах, которые притащили колдуна в этот сон, о том, что это сновидение, и все прикосновения ближе и ярче за отсутствием плоти.
И бес с ними.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

14

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Как наяву Алейта ощущала мокрые и шершавые доски причала под лопатками и прикосновение чужой кожи к своей - настолько горячее, что почти обжигающее, выгибающее судорогой болезненной дрожи - и мягкие пряди, скользящие меж пальцев, и металл собственной крови на языке, и поцелуй, горчащий печалью океанских вод.
Кожа на вкус хамалани была такой же соленой, как и его губы.
Алейта открывала глаза - и видела только красный отблеск ненастного заката; она опускала дрожащие ресницы - и под веками все тоже было красным.
Красные всполохи, красные прикосновения - Алейта почти потерялась в этом алом танце, позабыв, где небо, а где горизонт, но совершенно раствориться в нем ей не давало странный и неосознанный вопрос. Чего-то не хватало - чувство это, смутное и неоформленное, преследовало Алейту тихо, но неотвязно, и за жаром близости она никак не могла понять, что именно ее беспокоит.
Она откинулась на доски, распахивая глаза, и протянула руку, чтобы коснуться лица Лорайе - тонкие пальцы как по струнам сбежали по шее, обогнули плечо, скользнули к локтю и замерли на середине предплечья, чтобы, помедлив, задумчиво спуститься к запястью. Даже сквозь тяжелую толщу сна пробивалось воспоминание - слишком яркое, чтобы позабыть, и слишком привычное, чтобы не заметить отсутствия: белый птичий череп на тонкой струне, рядом с разбитым стеклом, стрелкой компаса и лазурным птичьим перышком; тонкий тоскливый звон, одновременно явственный и определенно фантомный; и кровь из-под причудливого браслета. Алейта видела это, как наяву, но странное украшение оттого не спешило появляться. Целительница задумчиво погладила кончиками пальцев тыльную сторону предплечья хамалани, рассеянно прислушиваясь к тому, как ленивые волны мерно бьются об опоры причала.
- А где твой браслет? - с тихим любопытством спросила она.
Чайки пролетели совсем низко, в полете почти задев крыльями голову Лорайе - и тут же снова взмыли вверх, к белым облакам, что постепенно отвоевывали все больше и больше пространства у черного неба.

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете

15

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

[ava]http://etrin.ru/img/avatars/5.jpg[/ava]С той грошовой снисходительностью, с какой Рауль наблюдал скрупулёзный настолько же, насколько бессмысленный подбор колечка к платью, затягивающий выход на битый час, с тем же смиренным неодобрением свысока, которое не отпускало его весь срок такого ожидания, Рауль признал, что Алейта всё-таки донна. Несмотря на кавалерийские выпады острот, несмотря на командорский чин и тяжёлый угрожающий всему живому заунывным занудством взгляд. Вот был диссонанс милого личика и всего вот этого, а тут… бирюлики, прости Шемер. Бирюлики тана Лорайе, хоть сейчас на обложку бульварного романа.
Лорайе рассмеялся тяжело и хрипло, удержал руку Алейты на своём предплечье, сжал до боли, до крови, склонился ниже, уже не до конца уверенный, чего теперь хочет больше: закончить то, что начала хищная утроба океана, или продолжить начатое им самим. И то, и другое теперь было одинаково заманчиво попробовать.
— У меня есть ты, — ответ раскатился смехом, пугая непонятно откуда взявшееся колодезное эхо, и стих, свалившись с помоста. Куда-то туда же упали у утонули мысли о бусиках тана Лорайе и ещё какой-то такой же несерьёзной дряни, убивающей момент. Вода всё приняла. В лице лже-Лорайе больше не было насмешки. Оставив тёмный след на предплечье, рука Лорайе соскользнула на плечо Алейты. Стоило подхватить её на руки, чуть ли не тающую от прикосновений, и злые мысли без следа исчезли. Возможно, в ту же воду. Возможно, именно там все подобные мысли находили убежище и ждали своего.

Смеяться над людьми — прекрасный способ
убивать их не чаще, чем требуется.

16

Re: «В тихом омуте» - 11 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Вот это уже было неправильно: ни улыбка Лорайе, ни тепло его рук не могли отвлечь от нарастающего ощущения того, что что-то не так; и слова эти, даже будучи желанными, ему не принадлежали. Сквозь толщу сна пробивались воспоминания - короткие и разрозненные, будто пузырьки воздуха, всплывающие к поверхности.
Тот, кто должен это снять, еще не пришел
Даже если мне руку отрезать оно, наверное, возникнет на обрубке.
Алейта тряхнула головой, словно в попытке сбросить накатывающую тревогу, и отстранилась, чтобы пристально заглянуть в лицо тому, кто...
- Ты же не Лорайе, - она скорее утверждала, чем спрашивала, - так?
...выдавал себя за тана.
И она знала, кто это.
В мгновение ока Алейта вывернулась из рук лже-хамалани и прыжком оказалась на противоположной стороне причала, и движение ее кругами разошлось по сну. Море, спокойное до того, пошло крупными волнами и белые облака на черном небе колыхнулись - не сразу стало понятно, что они приближаются со стремительностью скользящих чаек, их составляющих.
Лживое спасение и личина того, кому она непременно доверится - ее подводный друг все хорошо продумал; настолько, что она почти попалась, и подвела его лишь случайная мелочь.
И это неожиданно было обидно. Она должна была понять раньше.
Но так хотелось, чтобы это оказалось правдой.
Она выпрямилась, глядя на "Лорайе" со смесью раздражения и презрения, и облака за ее спиной росли и росли, пока не закрыли собою все темное небо - и бесконечная ночь над бесконечным морем на короткие мгновения озарилась белым светом птичьих крыльев.
- Это была неплохая попытка, - сухо проговорила она, - но есть что-то, чего даже ты не знаешь.
Чайки снежной лавиной налетели из-за ее спины, скрывая Алейту в сияющем вихре, сбрасывая "Лорайе" с пристани и острыми крыльями разбивая причал в щепки; и все потонуло в ослепительной вспышке света.

Проснувшаяся из-за упавшего на лицо солнечного луча Алейта долго сидела на кровати, сонно потирая глаза и пытаясь припомнить, что ей приснилось.
Кажется, для разнообразия это не было кошмаром.

Чудо и черти,
Отлив и ветер,
Море ушло далеко на рассвете