1

Тема: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Участники: Солейн Мордрейк, Энахайе, Нортвин фон Линс, соседи снизу.
Место: канализация под старым городом Керенны.

Если урок не усвоен, жизнь его повторит в более доходчивой форме.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

2

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Еще один тихий вечер конца лета в Керенне, пахнущий недавним дождем, смывшим пыль в сливные колодцы, цветами и тем неуловимым запахом зелени, которая скоро умрет, чтоб усыпать золотом широкие площади и узенькие переулки столицы. И вот эти тихие улочки недалеко от Маллари, где доживают свой век жены почивших светил науки и сдают студентам комнаты, квартиры и дома, тут все зависит от материального положения первых и вторых.
Тут было спокойно, кажется всегда спокойно, и обычно не происходило ничего страшнее упавшего на донну паука или кражи, совершенной кошкой с хозяйского стола. Ну еще веселые студенческие пирушки, да и то нечасто, куда удобнее напиваться в трактире, а потом искать приключений где-нибудь в более людных местах.
Эньен сам не заметил, как разговор с друзьями о происходящем в городе, перешел к винным ночам в Алас-Домаре, а потом и вовсе к праздникам, которые случаются на Островах. Солейн кажется сожалел, что День Матери они провели не там, и хамалани вполне серьезно пообещал друзьям свозить и показать, рыжий обрадовался, а вот в энтузиазме Нортвина по этому случаю принц сомневался, вот если бы он пообещал показать что-то из инженерного хозяйства семьи Керьет, было бы совсем другое дело.
Неспешную прогулку троицы к дому Эньена прервали весьма невежливым и крайне необычным для этого района образом. Из переулка между пустующими домами вывалилось с дюжину людей самого разбойничьего вида, таких можно запросто встретить в порту или где-то в лесах, но никак не в приличных кварталах.
Вначале хамалани решил, что это грабители, причем сильно не в своем уме, что эти сумасшедшие перебрали иль-заанской ромашки или еще чего придающего сознанию некоторую альтернативность, в самом деле ну кто в своем уме полезет грабить Старшего, есть много других куда более приятных способов свести счеты с жизнью.
- Каким бесом городская стража занимается. - Успел проворчать Энахайе, прежде чем понял, что эти пришли убивать. - Нортвин, назад.
Они с Солейном ждали подобного уже почти дюжину дней, дождались, и это хамалани совершенно не радовало, объяснятся со стражей мало удовольствия, а куда деваться. Он уже луну назад смирился с тем, что драться придется, а сейчас хотя бы понятно с кем. Господа бандиты похоже не собирались устраивать шум, иначе наверно просто бы стреляли из кустов. Нет, ну определенно психи, может сбежали откуда.
Все эти мысли в голове хамаланского наследника проносились уже в процессе выкидывания бездыханного тела куда-то в сторону, еще бы оно попробовало дышать с разорванным то горлом. Все что от них требовалось не дать добраться до альхаймца, ни в рыжей, ни в черной головах не возникало ни малейшего сомнения, что убивать собираются исключительно фон Линса. Неплохо было бы еще кого-то живьем поймать.
Закончилось все как и следовало ожидать быстро, но главное они с Мордрейком все-таки пропустили. Пока они украшали мостовую композицией из трупов и крови, к ним пришли с другой стороны, и повернувшись назад, Энахайе увидел, как эти пришедшие исчезают в сточном колодце, что самое паршивое в компании Нортвина.
- Бес холерный! - Под пальцами что-то хрустнуло, взятый живым объект, из слегка придушенного превратился в однозначно мертвого, все равно стало не до него. - Сол, за ними!

Просчитывай все на тридцать секунд вперед.

3

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

"Их здесь быть не должно," - успел подумать Мордрейк, прежде чем его меч вылетел из ножен и успел поймать на острие первого жука. Это было немыслимо - бандиты самого низкого пошиба, промышляющие от случая к случаю, на больших дорогах, не забредали никогда настолько далеко от своего логова. Стража, как правило, не имела привычки дремать и на улицах Керенны, по крайней мере, в хороших кварталах, можно было не опасаться за свой кошелек или жизнь в случае нападения обычных бандитов.
"Самоубийцы", - это было второй мыслью Солейна, пришедшей в тот момент, как он увидел, что тот бандит, которого он отшвырнул пинком в сторону, улетел в ближайшую стену, но уже по частям, разорванный бритвенно-острыми когтями Старшего. Какой-то дурацкий способ самоубийства, броситься в реку было бы намного спокойнее. Но, наверное, не так действенно.
То, что эти отбросы общества пришли убивать, Мордрейк понял сразу - ну, действительно, с какой еще целью на них могли напасть? Ограбить? Попытаться ограбить хамаланское посольство и то, наверное, проще, можно подгадать время, когда там никого из Старших не будет.
Бандиты послушно умирали, Солейн решил, что все уже закончилось, как почувствовал, резкий и тонкий неприятный запах. До боли знакомый запах. И оглушительно чихнул, уже понимая, что они с Энахайе идиоты, и опоздали. Почему он решил, что они опоздали - еще до того, как обернулся и до того, как услышал голос Эньена - он не знал.
Но в колодец нырнул следом без раздумий, сомнений и мыслей о том, что теперь будет делать, когда Хозяин не смотрит больше на него. Даже специфический аромат ливневых стоков и канализационных коллекторов не мог заглушить той вони, которую издавали те, кто тащил Нортвина.
- Эньен, они мертвые! - решил уточнить Солейн для друга.
Вот, началось. То, что они ждали последнюю дюжину, начиная с Коронации. Началось то, чего они опасались, чему не знали причины и источника. Началось то, от чего они пытались уберечь друзей и город в затмении разума полагая, что им это удастся.
- Пусть огонь рассеет тени. Я увижу то, что должен повергнуть, потому что сказал Ты - "встань лицом к лицу с врагами твоими", и я исполняю твою волю, - губы привычно и звучно читали молитву.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
4

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Нортвин, скрученный по рукам с силой немилосердной и уж по меньшей мере нечеловеческой, не успел даже оскорбиться настолько высокомерному пренебрежению нападавших к сопротивлению. Солейн и Эньен расправлялись со своими противниками играючи, и фон Линсу даже показалось, что не без удовольствия. Мешать им Нортвин не счёл разумным, но зашедшему с фланга подкреплению сначала даже обрадовался. На этих оборванцах лежала тень убийцы Тавира.
То, что эти, появившиеся позже, другие, инженер понял ещё до того, как они приблизились на длину клинка. И кровожадное удовлетворение сменилось изумлением. Лица нападавших были бесстрастны, более или менее молоды, все принадлежали этринитам, но первое, что заметил Нортвин — глаза. Глаза их сияли знакомым оттенком синевы. Точно такие же глаза были у Альхесиды.
Несмотря на изумление, Нортвин не промедлил с атакой. Нападающих безупречный выпад не впечатлил, оружие с силой вырвалось из руки инженера, едва не сломав ему пальцу, и фон Линс в полнейшем ошеломлении обнаружил себя в весьма затруднительном положении. К тому моменту, как ему удалось вобрать воздух в лёгкие и закричать, в лицо ему уже летел тёмный проём канализационного люка. Нортвин попытался освободить руку и закричал уже от боли. Хватка господ с сияющими магией глазами не считалась с человеческими параметрами. Он был знаком с этой силой. Так сминала в пальцах металлические предметы Альхесида.
Второй раз Нортвин задохнулся уже от того, что умудрился схватить полной грудью воздух кереннских подземелий. А ему казалось, что трущобы — это та сторона столицы, с которой ему не стоило сводить знакомство.
Извернувшись, Нортвин ещё раз попытался вывернуться из цепких объятий механического сира, до скрипа сцепив зубы от боли. Он помнил расположение шестерёнок в суставах Альхесиды до мельчайших подробностей, и ещё при изучении её строения думал, что если надавить иначе, вот так, то будет не только больно, мышцы просто разорвутся, лишая металл подвижности.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

5

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Спускаясь вниз Энахайе успел отругать себя за то, что не сопоставил того, что знал о подземельях от тана Арьеса, и что вообще как-то за всем прочим они напрочь упустили, что под городом есть такое чудное место, как водоотводная система. Видимо просто очень не хотелось сюда лезть, отводили сюда не только дождевую воду, но и другие куда менее привлекательные субстанции. Успел подумать и о том, что дядюшка кому-то башку оторвет, потому что этот кто-то, по мнению воспитателя, ею не пользуется, это почему-то только сильнее разозлило.
Уходящий куда-то вдаль сырой и склизкий коридор оправдывал самые худшие ожидания, особенно мерзейшими запахами, зато пока был тускло освещен светом попадавшим в резные решетки колодцев у края дороги, любящие чугунные кружавчики смотрители городского хозяйства иногда заслуживали благодарность, а не только недовольство донн, застрявших в крышке люка каблуком.
Впрочем сейчас это все было не важно, важно было оторвать все лишние части тем, кто волок куда-то Нортвина и делал это крайне грубо. Ярость плохой советчик, но попробуйте руководствоваться разумом, когда вашего друга утаскивают куда-то явно враждебные особи.
И вообще, действовать быстро у Эньена получалось куда лучше, чем быстро делать выводы, поэтому сейчас он решил полагаться на скорость реакции и чутье хищника, а не на размышления и логику. Для мертвых похитители драпали как-то слишком быстро, и для живых тоже, любого человека будь он этринит или нет, принц догнал бы очень быстро, да и большинство Старших тоже, а вот этих нет. Они удалялись с приличной скоростью, а еще он привык, что за ним наблюдают, но сейчас этого быть не могло, даже обернулся на бегу, словно бы надеясь увидеть агентов от дипломатической службы слезающих следом за ними вниз, и признаться хотел их увидеть, но сознавал, что это глупые надежды, скорее всего агенты в лучшем случае или сторожат иллюзии, или оглушенные где-то валяются. А этот взгляд ниоткуда был другим и очень знакомым.
- За нами кто-то смотрит, как тогда в порту, -  сообщил он Солейну, сейчас Энахайе как никогда был похож на хищника, и в общем-то он действительно хотел убивать. - Не догоним.
Сгусток огня слетел с пальцев, достаточный, чтоб тело, с которым он встретится, стало мертвым, горят живые люди плохо, да и мертвые тоже, что тоже было кстати в этом тоннеле. Во всяком случае в теории должно было быть так, а на деле вышел непристойно маленький огонечек, как будто Эньен собирался не убить, а вежливо осветить дорогу бегущим впереди.
- Магию что-то глушит... - а вот теперь получалось что впереди точно те, кто пакостит в столице, те кто убил Тавира Линьера, который им ничего не сделал, точнее не сделал того, что они хотели, конечно не те, что там бегут, а те, кто там, куда они направляются.
Мысли не помешали отправить сразу следом за первым огненным шаром второй, такой что теоретически хватило бы на нескольких живых или мертвых, но как и ожидал хамалани, получилось примерно то, что должно было от первого заклинания и свалился только один из замыкающих, кинуть что-то в середину или же послать следом волну огня нужной силы он не мог, потому что так поступают только, когда надо убить совсем всех. Больше всего хотелось оказаться рядом и пустить вход когти, но вначале надо было догнать.

Просчитывай все на тридцать секунд вперед.

6

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

На эньеновское "Не догоним", Солейн только прибавил скорости и замолчал - молиться на бегу, особенно когда надо бежать быстро, а не долго, молиться было все же просто неудобно. Дыхание сбивалось и приходилось замедляться, а легкие, казалось, сейчас взорвутся от недостатка воздуха.
То, что Хозяин не отвечал на молитвы своего сына, сейчас Мордрейка не волновало - об этом можно будет подумать позже, когда они выберутся отсюда, если выберутся. А сейчас была только одна цель впереди и одно желание - отбить Нортвина у тех, кто с такой наглостью решил, что присылать приглашения и спрашивать разрешения не обязательно для того чтобы затащить их друга в гости.
Если бы эти существа хотели убить фон Линса, они бы это давно сделали и друзья, к своему прискорбию, скорее всего, никак не смогли бы им помешать. Хотя, в том случае, если бы Нортвин был уже мертв, этих странных существ скорее всего уже не было - Энахайе бы ничто не помешало пустить волну огня нужной силы, чтобы преодолеть барьер, пытающийся глушить магию.
- Они не мертвые, они, как Сида! - набрав в грудь побольше воздуха, заявил Солейн, ухитрявшийся бежать на равных со Старшим, хоть это и требовало определенных усилий.
А вот то, что глушило магию Старшего до боли напоминало его собственные способности. Думать об этом сейчас не хотелось, о том, что воля Хозяина сейчас, возможно, не на их стороне.
Не думать, достать пистолет и выстрелить - целясь туда, где у этих железнолобых тварей должны быть мозги - первая пуля из дорогого двузарядного пистолета - подарка отца на последний день рождения - вошла в затылок бегущей позади твари, не принеся ей особого вреда . Но, видимо, железные конечности не добавляли своим хозяевам интеллекта, поэтому тварь обернулась - только для того, чтобы на этот раз получить пулю в глаз и споткнуться, перекувыркнуться и упасть под ноги бегущим.
Процессия, несущая Нортвина фон Линса, даже не замедлилась, потеряв двоих, а вот преследователям пришлось прыгать через тела, чтобы не замедлить хода. Перезаряжать на бегу было долго и неудобно, но особого выбора не было.
Можно было попробовать снять того, кто держал их друга, Мордрейк был не уверен в том, что это хорошая идея - его меткость была на высоте, но стрелять по движущейся мишени, которая к тому же прикрывается дорогим тебе человеком - было слишком сложной задачей. Заклинания же Эньена вообще были непредсказуемы в данный момент. Оставалось только бежать.
-  Даруй мне победу, а если я паду в бою, пусть Ты видишь, что я не умер трусом, Огонь Твой да осветит пути Твоему Мечу, и я взываю к Тебе, ибо я - меч Твой и оружие Твое, и мне нужен свет, дабы направить мой путь, - губы священника вновь начали читать молитву, ее звучание успокаивало, давало уверенность в том, что ты все делаешь правильно, заставляло руки делать то, что должно, а не бояться - мучительно бояться потерять то, что дорого.
Молитва поднималась из самого сердца, яростная, отчаянная, и казалось, что святому отцу никогда так не нужен был на нее ответ - не для того, чтобы Хозяин в милости своей помог справиться с врагами, а для того, чтобы почувствовать, что Он - рядом.
Пистолет, обретя новые заряды, на мгновение поднялся и вновь опустился в руке, не выстрелив. Слишком опасно, слишком большой шанс пристрелить Нортвина. Этого Солейн допустить не мог и никогда бы себе не простил.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
7

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Из до крайности неудобного положения Нортвину было видно, как полыхнуло где-то совсем рядом, как мотнулась голова бегущего позади и совсем рядом механоида, как он обернулся и упал, догнанный пулей Солейна. Фон Линс похолодел, осознав, что друг стреляет на бегу, полагаясь на божью помощь, видимо. С удвоенной энергией Нортвин налёг на сустав механоида, что-то подалось под его локтем, сквозь уши закладывающий шум погони Нортвину послышался тихий визг и лязг шестерёнки, как будто разочарованный, и хватка вдруг ослабла. Нортвин стал падать, но не успел ни обрадоваться свободе, ни использовать её. Взамен одним механическим рукам, выведенным из строя, его обхватили другие, не более нежные. Кажется, ни тот, покалеченный этринит, ни подменивший его, ни третий, ещё оставшийся в строю и бегущий впереди, не удивились потере двух товарищей и вот этому повороту. Их движения - механическими и удивительно слаженными. Нортвин готов был поклясться, что и выражения их лиц оставались бесстрастны и сосредоточенны, хотя рассмотреть их в едва рассеиваемой какими-то мелкими подачками сточных труб темноте не представлялось никакой возможности. Только глаза, страшно светящиеся синим, не разгоняющие тьму а, напротив, как будто конденсирующие её вокруг головы механоидов.
Коротко выругавшись по-альхаймски, и вложив в это слово всё отчаяние, Нортвин с ещё большим ожесточением навалился на прикрытые мышечной тканью шестерни.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

8

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Осклизлая стена тоннеля расступилась так мягко, будто была иллюзией, а не механизмом, и только полное отсутствие магии в этом действии могло подсказать тем, кто ее чувствовал, что здесь что-то не так.
Зато магия была в избытке там, куда нырнули механические люди, унося с собой Нортвина.
Проход не закрылся.
Когда-то здесь был коллектор, и сточные воды сливались сразу из нескольких тоннелей в огромный колодец, очищавшийся с помощью магии. Потом направление стоков изменили, коллектор был закрыт и высох. Видимо, прошло немало лет прежде, чем его нашли и стали использовать - совсем не по прямому назначению.
Хотя, с другой стороны, то, что в нем находилось, вполне можно было назвать нечистотами.
Примерно половину коллектора заполнял неизвестного назначения механизм, довольно ржавый, и работающий с отвратительным скрежетом. Если присмотреться, можно было заметить части человеческих тел, парадоксальным образом живых, использованные в нем вместо некоторых деталей. Нечистая магия пронизывала его и буквально наполняла помещение, концентрируясь на конце трех ржавых игл, венчающих это произведение больной фантазии, и создавало дрожащий и переливающийся синий шар неизвестно куда ведущего портала.
Дверь закрылась за спинами хамалани и священника.
Догнали.
Впрочем, стоящие у края коллектора механические твари уже никуда и не бежали. Они стояли молча, держа в руках Нортвина, и внимательно смотрели на преследователей, которые могли поклясться, что следом за ними вошел кто-то еще, то ли невидимый, то ли незаметный, вошел неслышно и шагнул в сторону - пропал.

Чему вовсе не быть, так того не сгубить,
А чего не сгубить, тому нету конца на Земле

9

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Энахайе уже перестал понимать сколько времени продолжается этот бег по склизким коридорам, все, что сейчас имело значение: не потерять впереди бегущих в лабиринте канализационных стоков, не подскользнутся на какой-нибудь давно почившей и разлагающейся крысе, и не сдохнуть, просто потому что воздух здесь не только вонял, но и казалось состоял из битого стекла, которое при каждом вдохе раздирало легкие, но это только казалось, просто у Старших тоже есть придел прочности. Порадовался, что Мордрейк в своих Бдениях научился не только бегать долго, но еще и молиться на бегу, а значит не отстанет.
Даже на секунду не задумался, стоит ли идти следом за механическими тварями в открывшийся проход, как будто у них с рыжим был выбор. Отметил, что дыра в стене не является иллюзией, удивился, ожидая что погоня продолжится. Но оказалось, что все, прибежали. Эньен замер, тяжело дыша и облизывая пересохшие губы.
- Портал... невозможно. - Чтоб сказать что-то более осмысленное не только не хватало воздуха, но еще и было более чем достаточно удивления. На несколько секунд задержал взгляд на скрежещущей тошнотворной, даже для хамалани, конструкции, которая генерировала портал.
Он прекрасно знал, что само по себе создание порталов требовало от мага не только дикого количества силы, но еще и сосредоточенности, и сложных вычислений, такое было доступно немногим. А чтоб создать для этого машину, про такие вещи Эньен не читал, да и по сути всегда думал, что такое не возможно.
За ними закрылась дверь, и очень многое встало на места, выходило, что они с Солейном приняли приглашение проследовать в ловушку. Напротив них стояли, светя синеватыми глазами, механические существа. Замерли шагах в пятнадцати и ничего не делали.
Энахайе прикинул сколько надо вложить силы в то, чтоб уничтожить одного из них, выходило еще больше, чем в оставшемся позади коридоре. Нечистой магии было кажется столько, что хоть ножом режь. Можно было пустить в ход когти, но это значит оставить священника одного против неведомого деятеля позади них. Тихонько помянул Шемера, ему всяко понравится разрушение чего бы то ни было, с пальцев слетел еще один огненный шар, в того механического, который был с краю и чуть дальше от Нортвина. Остальных двоих снимет Солейн, благо их глаза отличные мишени, а стреляет рыжий хорошо. Не глядя больше на свою жертву, только услышал как упало тело, обернулся в сторону того, кто зашел следом за ними, понимая, что тот уже исчез. Эньен уже осознал, что тот, кто их сюда заманил неплохо изучил их, но только оскалился, показывая клыки, никакого другого выбора, кроме как драться, им не оставили.

Просчитывай все на тридцать секунд вперед.

10

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Может быть, если бы они не бежали, стреляя и колдуя на ходу, проклиная собственную невнимательность, а пришли сюда спокойным шагом, они и могли бы рассуждать и анализировать ситуацию, осознали, что они делают именно то, что от них ждут и остановились бы, чтобы хотя бы подумать о том, что делать дальше. Но горячка боя не дала им времени и сил на это, поэтому уже когда с пальцев Эньена летело заклинание, левый механический человек падал спиной назад с пулей в глазу, а сам Солейн летел, на ходу вынимая меч к тому, кто продолжал держать Нортвина.
- На путях Твоей воли я не знаю страха. На путях твоей воли я жажду битвы. Мечом твоим я несу очищение, и взгляд Твой да пребудет на мне, - голова механического чудища покатилась под ноги, а Мордрейк обхватил Нортвина за плечи свободной рукой, пинком отправил обезглавленное тело туда, где двигались непонятные части неведомого механизма.
Это была первая серьезная передряга, в которую Солейн попал, не чувствуя поддержки Хозяина и этот факт его не то, чтобы огорчал, он его обижал и расстраивал, как будто бы он был наказанным суровым отцом ребенком, который уже давно все понял и осознал и старается исправиться, а отец продолжает наказывать и ребенок уже начинает думать, что все это - чрезмерно. В душе ему было больно, но он продолжал звать и молиться, потому что не мог иначе, потому что продолжал надеяться.
Он, не выпуская из объятий Нортвина стал отступать от чудовищного сооружения, которое, скорее всего, у любого даже в достаточной мере много видевшего и закаленного обывателя, должно было бы вызвать тошноту, но брат Ордена Клинка не мог себе позволить вглядываться и осознавать, что перед ним, тем более что запах, стоявший в помещении был уже достаточным, чтобы Мордрейк порадовался, что они не успели поужинать, прежде чем попасть сюда. Даже во время Утра Парусов воняло не так. Даже на Бдениях, когда они забирались туда, где творили страшное колдуны, воняло не так.
Он отступал обратно к стене, откуда они вошли, там должна была быть дверь, хотя ее и не было видно сейчас, но она там была, это Мордрейк знал точно. А если дверь была, значит ее можно было открыть. Что точно знал священник, так это то, что сейчас не время для геройства - надо попробовать убраться оттуда, куда их так невежливо пригласили, причем как можно скорее.
- Норти, попробуй ее открыть, - он сказал это вполголоса, когда они достигли стены. Как инженер будет открывать то, что даже не видно, Солейн не задумывался. Он сомневался, что кто-нибудь даст им время открывать дверь. Сейчас должно что-то случиться, но просто стоять и ждать было не в характере брата Ордена Клинка.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
11

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Плотность магического поля растет - это чувствует Энахайе, для которого воздух становится плотнее меда, это чувствует Нортвин, на ходу забывая элементарные формулы. Это чувствует Солейн, который от вони почти теряет сознание - ни с чем таким он еще не сталкивался, и есть предел человеческой выносливости. Особенно, если ты слишком чувствителен к таким вещам.
Каменный пол прорастает светящимися разводами. Они похожи на вены, проступающие под кожей, пока не отделяются от нее. Теперь это ветви, чуть позже - щупальцы, сияющие магией, нити, веревки, разветвляющиеся на сотни отростков, отбрасывающие в сторону Нортвина - как ненужную игрушку, чье назначение выполнено. Так отбрасывают не слишком хорошую блесну, на которую клюнула нужная рыба, но шанс на вторую слишком мал. Они обвивают и душат священника, сжимаясь на горле, так равнодушно убивают насекомое, заползшее на стол.
Они обвивают и волокут к механизму принца островов.
Как ту самую рыбу.

Тот, кто вошел следом, появился, будто разорвал полотно воздуха, падая на все четыре конечности и припадая к земле, как хищный зверь, и руками же рванул пучок "веревок", останавливая движение к колодцу. Потом еще один, лихорадочно обрывая с хамалани путы и сам путаясь в них, приник к Энахайе, заглядывая в лицо.
Не говоря ни слова.
И принц совершенно точно знал, что не скажет.
Потому что Рокайя Тихая могла надеть костюм левобережного бандита, могла обрезать белые косы, последовать за сыном в подземелья, но это не вернуло бы ей дара говорить так, чтобы люди слышали.

А щупальцы прибывали, захлестываясь вокруг, стремясь то ли связать, то ли раздавить.

Чему вовсе не быть, так того не сгубить,
А чего не сгубить, тому нету конца на Земле

12

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Эньен так и не успел толком понять, что происходит, когда странные отростки оплели и дернули его жуткому устройству. Только осознать, что они с Солейном все перепутали, и ощутить жгучее чувство стыда, рыжий был тут совсем ни при чем, а теперь его убьет эта дрянь. А еще было страшно, но почему-то страх за себя был куда меньше, сам дурак, сам виноват, но ни Нортвин, ни Солейн были ни при чем, хорошо, хоть первого тварь просто выкинула.
- Сол! - Когда дерешься не за свою жизнь, а еще и друзей, и когда на тебя свалили ответственность за все жизни этого города, то сил почему-то кажется больше, когти разорвали одно оплетающее его щупальце, но на его месте тут же появилось новое. Собственное бессилие казалось хуже всего, что может быть.
А потом появилась она, та, которой он думал был совсем не нужен. Неведомая тварь лишилась части щупалец, принца перестало волочь к чудовищной машине, и он постарался выбраться из "веревок", посмотрел в лицо желтоглазой женщины, как же он скучал.
- Мама... - на удивление не было времени, только на одну горькую улыбку, как бы он хотел сказать ей, чтоб она уходила отсюда, но выхода не было. Дернулся в сторону, освобождая и ей, и себе место для маневра, надо было драться, чтоб выжить, хоть как-нибудь.
Когти рвали щупальца, он старался дотянуться до тех, что оплетают святого отца, и одновременно не дать связать себя и Рокайю, но их было слишком много.
Изгаженный дурной магией воздух мешал, заклинания в нем будут вязнуть как мухи в сиропе. Но все равно надо попробовать вытащить священника, а потом выбраться из "веревок" и приплавить этой ржавой штуке что-нибудь к чему-нибудь, механизмы обычно от этого портятся.

Просчитывай все на тридцать секунд вперед.

13

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

На этот раз Нортвин не заметил, что его больше никто не держит. Не заметил даже тогда, когда на смену механоиду пришёл Мордрейк и оттащил его прочь от жуткого провала. Усилием скорее друга, чем собственным, он обернулся к захлопнувшейся дверце ловушки, но перед глазами его всё одно стояло чудовище из плоти и металла. Увиденное потрясло его настолько, что осознать увиденное, поймать назначение отдельных элементов и восхититься изяществом решений — как бывало с Сидой, тоже чудовищной, тоже невероятной — ему не удавалось. А когда удалось услышать Солейна и вцепиться в стену в поисках ключа к выходу, последовал удар. Боль не вернула ясность уму. Напротив, рассудок не улавливал даже тени следствий в причинах, только утопал в ужасе осознания этого бессилия. Не обращая внимание на содранные руки и влагу, заливающую левый глаз, Нортвин быстро пополз к Эньену. Нет. К механизму, с призывом, который сделал бы честь брату Ордена Клинка, обращённым к Темаре.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

14

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

У человеческого тела есть предел выносливости, Солейн подумал, что он уже переступил этот предел, переступил и не заметил, ему было уже все равно, он понял, что умирает. Это было новое, незнакомое чувство, и анализировать его у священника не было никакого желания.
Он не мог дышать - поганая магия заползла в горло, сдавила отвратительным запахом легкие, затуманила разум, застила взгляд зеленой пеленой, он не мог двигаться - отвратительные щупальца обвивали грудную клетку, сдавливали горло, старались выдавить из него саму жизнь.
Ему казалось, что он кричит, но на самом деле из его горло вырывался страшный неразборчивый хрип, ему казалось, что он бьется в путах, стремясь разорвать щупальца, стремясь достать до них мечом, все еще зажатым в руке, но на самом деле он не мог даже пошевелиться, скованный этими противоестественными отростками.
- Отец мой, - молитва лилась откуда-то из глубины души, которая забыла все формулы и обряды, на пороге смерти забыв о сане, клятвах и привычных словах. - Я виноват перед тобою. И утратив твою милость, я не смог защитить доверившихся мне. Помоги непутевому сыну твоему защитить тех, кто ни в чем не виноват пред тобою. Возьми душу мою и жизнь мою, но защити их от Зла, что властвует здесь... ...если я паду в бою, пусть Ты видишь, что я не умер трусом...
Зелень перед глазами все же позволяла видеть смятое и выброшенное тело Нортвина, самого младшего из них, к которому Солейн относился как к младшему брату, которого у него никогда не было и не будет, Эньена, друга, товарища по безумствам, близкого и родного, которым никогда не был Солейну его старший брат и фигуру, которая его обнимала. Мама. Значения этого слова он до конца не понимал, у него был отец. Отец на земле, и отец в сердце его. Почему-то на мгновение стало горько, что у него нет такой замечательной мамы, да и вообще никакой.
- Защити... - мольба из самого сердца, мольба за исполнение которой ни жалко отдать ничего, хоть жизни той осталось всего лишь несколько мгновений, мольба о том, чтобы сын с матерью, и изломанный и наполовину оглушенный инженер, который все еще пытается сопротивляться, жили, а то, что убивает сейчас их - сдохло мучительной смертью.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
15

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Рокайя кивнула, ныряя за спину сына, когти со свистом рассекали воздух и странные щупальца - теперь, когда Энахайе мог защитить себя сам, она, заметив Нортвина, нечеловеческим прыжком рванулась к нему.
Помочь?

Им ответили.
Был ли когда-нибудь запах машинного масла тем, что очищает воздух от скверны? Может быть, до этого - никогда. И если бы кто-то смотрел сейчас внимательно на инженера фон Линса, то видел бы, как его руки сверкают стальными деталями.
И под взглядом альхаймца механизм затрясся - в скрежете явно слышалась усталость металла, тот почти панический скрип перед тем, как что-то сломается.
Со звоном внизу отлетела первая шестеренка. Оборванное щупальце коротко хлестнуло Нортвина по лицу, оставляя глубокую рану.

Им ответили обоим, хватка на горле Солейна разжалась, его больше не хватали, но пытались хлестать, словно плетями - а воздух вокруг, между тем, стремительно очищался.
И он чувствовал, что на него смотрит Великий Господин, снова - как на любимого сына, нашкодившего, но прощенного, и в молитве была сила, и в нем - снова была.

Щупальцы хлестали со всех сторон Энахайе, не давая ему ни секунды отдыха, заставляя разворачиваться во все стороны и отмахиваться от нового удара, заставляющего лопаться кожу, заслоняя мир, в котором ничего не осталось, кроме ожидания удара.
Но нечистая магия слабела, и чем ближе был Солейн - тем больше. И чем ближе Нортвин был к колодцу, тем больше.

Чему вовсе не быть, так того не сгубить,
А чего не сгубить, тому нету конца на Земле

16

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Эньен продолжал драть щупальца, не обращая внимания на боль от ран и текущую кровь, уворачиваясь или пропуская новые удары, это его не сильно волновало, только бы не запутаться заново. Радовался, что большинство "веревок" обратились к нему, не трогая остальных и давая время Нортвину, о котором конечно позаботится Рокайя, но пусть лучше на его теле останутся следы этой дряни. Если уж здесь сегодня боги хотят чью-то жизнь, то пусть будет его, но только одна. Разве что владелец разваливающегося чудовищного устройства придет спасать свое имущество, тогда было бы неплохо еще и его, а лучше только его.
Постепенно, очень медленно Эньен отступал к Солейну, не видя что происходит, но понимая, что боги ответили. Оскалился, почти радостно помянул Шемера, бог-разрушитель сегодня будет им доволен. С пальцев слетел сгусток пламени, вполне соответствующий вложенной силе, сжигая пару щупалец, так было лучше, намного лучше.
С пальцев левой руки слетал огонь, когти правой все также отрывали куски странной светящейся плоти, отбрасывая в сторону. Изнутри жгла ярость, правильная, позволяющая еще долго противостоять чему и кому угодно. Снес несколько "веревок" рядом с Солейном и встал с ним спина к спине, чтоб уже такой четырехногой конструкцией перебраться ближе к Нортвину и Рокайе.

Просчитывай все на тридцать секунд вперед.

17

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- На путях Твоей воли я не знаю страха. На путях твоей воли я жажду битвы. Мечом твоим я несу очищение, и взгляд Твой да пребудет на мне. Даруй мне победу, а если я паду в бою, пусть Ты видишь, что я не умер трусом, Огонь Твой да осветит пути Твоему Мечу, и я взываю к Тебе, ибо я - меч Твой и оружие Твое, и мне нужен свет, дабы направить мой путь, - на этот раз он кричал, кричал и смеялся, как будто не он секунду назад готовился к смерти, не его взгляд затухал, глядя, как сражаются со смертью друзья, не он  мысленно с ними прощался.
Солейн чувствовал спину Энахайе и не было чувства надежней и правильней. Солейн ощущал силу, вернувшуюся к нему, и не было в тот момент у Хозяина священника преданней и восторженней. Солейн остервенело рубил щупальца, которые пытались добраться до них, и не было врага у них сейчас страшнее. То, чувство, которое захлестнуло брата Ордена Клинка, ученые мужи назвали бы эйфорией, а если бы кто спросил бы у самого Мордрейка, он бы дал ему имя - ярость. Ярость подхлестывала измученное испытаниями тело, ярость заставляла клинок порхать вокруг него, как бабочка.
- Я поднимаю меч, я поднимаю факел, чтобы видеть зло на путях Твоих и повергнуть зло на путях Твоих, - когда Эньен добрался до него стало на порядок легче, теперь можно было подумать о том, чтобы переместиться к Нортвину и его защитнице - не зря последние месяцы он доставал принца Островов тренировками и спаррингами, не зря старался сравниться со старшим в искусстве движений - теперь они могли двигаться, чувствуя друг друга, как в танце, прикрывать друг друга и защищать.
- И как свет твоего огня ведет нас, так ты ведешь нас, и мы - Клинок Твой, очищающий Твои пути, и мы - светильник в руке Твоей, так зажги же нас верой, чтобы дать нам сил отличить врагов и повергнуть их, - молиться так же естественно, как дышать, драться, так же естественно, как жить и радоваться этой жизни, даже отвоевывая ее у тварей, дорого платя за каждое следующее мгновение.
Они переместились так, чтобы защитить инженера, чтобы облегчить Рокайе задачу, чтобы отобрать для них еще несколько мгновений жизни.
- Пусть огонь рассеет тени. Я увижу то, что должен повергнуть, потому что сказал Ты - "встань лицом к лицу с врагами твоими", и я исполняю твою волю.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
18

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Механизм стонал и рассыпался на глазах - Темара смотрела на него глазами своего последователя, и вещь не выдерживала взгляда.
Они не сразу поняли, что бой окончен: в панике последние щупальца метнулись от священника и принца к краю колодца, оставили в покое Нортвина.
Последний рывок.

Внизу стонет железо, разваливаясь на куски. Портал пульсирует, меняя цвет из синего в отвратительно-зеленый, будто болотная вода. Стонет камень сводов, от потолка отваливаются куски, чудом не падая на головы друзьям.

И не сразу понятно, что еще один пучок "веревок" все еще держит: Рокайя висит на краю, вцепившись руками в камень, и обвившие ее странные конечности тянут ее, тянут, все сильнее, когти оставляют на камне глубокие бороздки.

Потом она поднимает глаза к сыплющемуся все сильнее своду.
В доли секунды. И отпускает одну руку.
Вторая просто не выдерживает.
Она как-то умудрилась улыбнуться, пока не сорвало с края. И даже поймать взгляд сына.

Пока Королева Островов, словно груз на цепи моргенштерна, летит по воздуху, она успевает бросить что-то, что взрывается за спинами друзей, открывая огромную дыру в стене, ведущую в спасительные канализационные тоннели.
Доля секунды проходит буквально, пока портал не поглощает ее вместе со спутавшими Рокайю веревками, и тогда, будто от облегчения, будто дождавшись, начинает сыпаться совершенно всё.
Металл, камень, пыль со сводов.
Энахайе ничего из этого не видит, потому что он видит иное, и сейчас перед его глазами видение в видении, и неясно, то ли это происходит сейчас, то ли будет завтра, но это уже есть в ткани мироздания.
Он видит, что...

...До самого рассвета Рейнхард Рэйниат, сын Веннайе и Райсы, не спал: всю ночь он провел при свете магических огней, склонившись над бумагами в своей каюте, и к утру буквы на бумаге уже плясали перед глазами хамалани, отказываясь складываться в слова и предложения. Разогнулся Ранир не раньше, чем узкая полоска света скользнула по доскам на полу, обозначая восход - тогда хамалани устало потер отекшие веки, погасил светильники и поднялся, чтобы взойти на палубу, навстречу сырому утреннему ветру.
Волны бились в крутой бок судна тяжело и беспокойно, и с запада тянуло водорослями и бедой: зябко кутаясь в синий шелк, Рейнхард тревожно глядел на горизонт - там, незримая и далекая, его сестра таким же изваянием замерла на крыльце их дома, зачарованно наблюдая за тем, как с деревьев в саду медленно облетают пожелтевшие за одну ночь листья.
Осень пришла на острова - неслышная и стремительная она накрыла архипелаг золотым крылом, сжала когтистой, белой рукой, вздохнула - коротко и терпко - и осыпала алые яблоки под ноги дочерям тана Керьет. В предутренней дымке они собирали их из рыжеющей травы и пели; строчки древней песни путались в золотистых ветвях и с туманом плыли над берегами  одинокой реки, а та несла их в море, и волны прибивали обрывки фраз к берегам Ранора.
Именно с них утром к Егерю прилетела птица, и тот, тоже не сомкнувший ночью глаз, коротким и резким движением подхватил ее на предплечье, огладил когтистыми пальцами оперенье, почти с нежностью заглянул в золотистые глаза и попросил:
- Покажи мне.
И она показала.
Как идет через залы дворца в Тал-Аманоре Король, и как за ним след в след идут три великих тана, и черной тучей летят за ним его птицы - они все проходят зал за залом, от парадных покоев к тому дальнему крылу, куда не пускают даже большую часть своих: там, покорный королевской воле, спит дракон, последний из некогда существовавших творений Анайе Избранного.
- Он хочет видеть то, что вижу я. - говорит Король, продолжая, видимо, беседу. - Он хочет знать то, что я знаю.
Тяжелые двери растворяются плавно и бесшумно; и Серокрылый, дремлющий за ними, медленно поднимает чешуйчатую голову навстречу протянутой когтистой руке. Король с печальной улыбкой гладит дракона по кожистому носу - птица делает круг по просторному залу, и Егерь не слышит, но видит, как движутся губы тана Рэйниат, брови которого сведены в болезненной гримасе.
"Не надо".
Король молчит и гладит дракона, пока его птицы рассаживаются по залу - каждой находится место на лепнине, которой украшены стены.
"Есть другой выход". - говорят губы тана Вирайя.
Король молчит и гладит дракона, будто не слышит никого из них.
Он молчит долго, а потом оборачивается, чтобы произнести:
- На континенте мой сын. И, - он медлит, прежде чем добавить, - мой дядя. Они справятся. А если не справлюсь я - будет в сотни раз хуже.
Никто не решается спросить, пророчество это или вера - но Король наверняка и сам не знает. Серокрылый вскидывает голову на длинной шее, позволяя хозяину подойти совсем близко, и тот внезапно по-детски укладывается между когтистых лап, будто чтобы прикорнуть на пару минут; и первый его сонный вздох становится первым вздохом проснувшейся осени.

...Вы спрашиваете, кому вы были нужны, вы двое, и почему?

Солейну, протирающему глаза от попавшей в них пыли, видится, как на рассвете просыпается с криком отец, вцепившись в одеяло - он только что видел сон о том, что здесь произошло. И в доме паника, там молятся, чтобы доктор Оттфрид успел, потому что глава дипломатической службы не может вдохнуть уже минуту подряд.
А доктор Оттфрид, скорее всего не успеет, из Старого Города до квартала Арета почти полчаса верхом.

...Вы все еще спрашиваете?

Неотвеченные письма.
Непереданные дела. Империя без глаз и ушей.
Осень Островов, у которых нет Королевы и нет Короля.

На этот раз не только Энахайе слышал, как там, внизу, смеются.

Чему вовсе не быть, так того не сгубить,
А чего не сгубить, тому нету конца на Земле

19

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Боль брызнула в глаза горстью искр, боль заставила Нортвина прижать руку к лицу и задержаться, но через мгновение он двинулся вперёд, поднимаясь с колен, простирая руки к монструозной машине. То, что происходит рядом, Нортвин осознавал смутно, как будто за этим наблюдал кто-то в стороне, кто-то, не принимающий участия, одновременно и он, и не он, спокойный, пока друзья и нежданный защитник целы. Это чудище впереди не могло принадлежать гению Темары, оно отвратительно. Взгляд фон Линса, очистившийся от болезненной поволоки и шор животного ужаса, следил за лихорадочными конвульсиями сочленений. Это прочь. Это выбросить. Это хлам. Разобрать. Уничтожить!
Его переполняло странное наслаждение этим разрушением, точными ударами, не требующими прикосновения, под которыми сбивались шестерни, сгибались валы, умирало то, что и так должно было умереть, давно и чисто. Спасибо! Спасибо, Старшая Сестра! Спасибо, Наставница!
Он поздно заметил. Он зря бросился вперёд. Он не успел, руки его схватили воздух, а сам он едва успел спасти голову от камня, упавшего следом за удивительной беловолосой — всё, что он успел, рассмотреть её — желтоглазой женщиной. Нортвин прянул назад, отыскивая решение, но увидел только потолок, стонущий и желающий ухнуть в агонизирующий портал. Теперь глаза Нортвина видели причины и последствия, он видел развалившийся проход, и кричал. Но его не слышали.
Желая то ли рассмеяться, то ли вопить от отчаяния, но выкрикивая только имя друга, Нортвин отвесил Солейну оплеуху, на вторую времени нет.
— Нас завалит! Бежим!
Эньена предстоит приводить в чувство уже на бегу, на месте, откуда сдёрнул его в сторону выхода фон Линс, мгновением позже разочарованно грызёт пол громадный кусок гранита. И останавливаться уже нельзя, и это отчего-то здорово.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

20

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Он видел, как Рокайя исчезла в портале, не успел ни закричать, ни прыгнуть следом, он понимал что это значит, слишком хорошо понимал. Нахлынули видения, страшные, полные отчаяния, от которых хотелось кричать, от бессилия, от собственной глупости. И слова отца, которые прозвучали как определение всего, всех его ошибок, и как единственный приказ, теперь здесь на континенте они обязаны справится.
Из оцепенения его выдернули, кто-то его потащил, по плечу скользнул кусок камня, возвращая ясность мыслям, если бы не Нортвин, то этот кусок пришелся бы по голове.
Первым движением вырвался, чтоб последовать за беловолосой женщиной в портал, но тот уже схлопнулся. По лицу текли злые слезы, но он их не замечал. Больше никто не умрет здесь сегодня из-за него.
Прикинул сколько еще им до выхода, со всей возможной скоростью метнулся к выходу, движения выходили какие-то не слишком ловкие, но все равно обогнал друзей и, выставив вперед и вверх руки, создал над ними щит, чтоб если не удержать то замедлить валящийся вниз потолок, подождал пока Солейн и Нортвин проскользнут в относительно безопасный коридор и сам отступил следом, убирая щит и закрывая лицо рукавом от пыли.
Коридор попытался расплыться, но Эньен тряхнул головой, надо было еще сделать очень многое, он обязан был справится, а для этого надо отсюда выбраться, а не падать в обморок от нескольких десятков неглубоких, но противных ран.
Побежал следом за друзьями, туда, где можно будет снести один из люков и выбраться на поверхность, где именно, это он представлял слабо, но наверно далеко от того места, где они спустились вниз.

Просчитывай все на тридцать секунд вперед.

21

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Хлесткий удар по щеке вывел его из оцепенения - Солейн не умел толком бояться, даже, когда тугие щупальца выдавливали из него жизнь по капле он не боялся, у него не было на это ни сил, ни времени, но сейчас его объял не страх - его поглотил ужас.
Никогда в жизни Солейн Мордрейк не мог представить, что он может быть настолько дорог и ценен своем отцу, что из-за переживаний о нем, у Ирара может остановиться сердце. Он не думал даже, что отец вообще может умереть вот так - лежа в постели, проснувшись от кошмарного сна.
- Отец, нет... - он не мог понять, к какому отцу обращается он в своей мольбе, к тому, кто только что вернул ему свою милость или к тому, кто умирает или уже умер по его милости.
Он бежал, потому что бег - это единственное, что осталось ему, он бежал, увлекаемый по коридору Нортвиным, друг, казалось, единственный не потерял разум из них всех, увидев, как королева Островов летит в проклятый портал, и увидев еще что-то... Хотя, быть может это что-то видел только он и друзья сейчас недоумевают, отчего так помертвело лицо священника, как будто он уже умер - там, под рушащимися сводами.
Он бежал, потому что бег - единственное, что могло приблизить его к отцу, хотя он понятия не имел, чем он сможет помочь, если все, что он видел правда. Но его сердце рвалось вперед в безумной надежде успеть, исправить, показать, что он жив и может быть тогда грудь де Вера вновь наполниться воздухом.
Он бежал, потому что у него оставалась надежда, что в конце этого безумного бега, там в спальне де Вера, когда он туда ворвется, его встретит недоуменный взгляд отца, который допивает свою первую утреннюю чашку кофе и какое-нибудь колкое приветствие.
- Эньен, - голос священник был чужим. - Наверх, - он остановил Нортвина, который все еще волок его и показал на люк над их головами. Его можно было, наверное, как-то открыть, но с помощью Эньена было быстрее. Им еще было куда спешить, он так надеялся, что им еще есть куда спешить.
- На путях твоей Воли я не ведаю страха, - голос осип и Солейн с удивлением обнаружил, что плачет, что слезы застилают глаза, катятся по лицу и что ворот его рубашки уже мокрый, он всхлипнул и обернулся к друзьям. - Отец...
Он давно не плакал, наверное, последний раз это было лет в двенадцать, когда он сверзился с карниза второго этажа дома и вместо того, чтобы пойти к лекарю с покалеченной ногой, добрался до своей комнаты самостоятельно и рыдал там, накрывшись подушкой, от боли, чтобы никто не заметил, прежде чем его нашел отец.
- Папа умирает. Скорее!

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
22

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Эньен остановился рядом с Солейном, он его понимал, теперь очень хорошо понимал, прислонился к осклизлой стене, одного взгляда на лицо рыжего хватило, чтоб понять, что время утекает слишком быстро, а сделать надо многое.
Крышка люка вылетела, повинуясь силе хамаланского мага, она еще не прекратила дребезжать от удара об мостовую, когда Энахайе выбрался наружу.
- Идите к нему, я найду Рийефа. - Огляделся, определяя где находится, узнавая окраины квартала Арета, а значит бежать ему туда час не меньше, да и то в здоровом виде.
Понадеялся, что сможет добыть лошадь по дороге, мало ли их оставляют у трактиров. Он не умел молиться так, как Солейн, но надеялся что ему повезет.
Не известно услышал ли его просьбы Шемер, но в очередной раз принц Островов порадовал почитаемого бога, "одолжив" лошадку у кого-то из зашедших пропустить бокал другой и оставивших животных на улице.
Лошадь конечно шарахнулась от покрытого грязью и кровью хамалани, но все же не скинула. Эньен пригнулся к ее шее, посылая к бесу холерному законы и направляя ее галопом по улицам.
Через полчаса он спешился у ворот посольства Островов.
- Рийефа к Ирару де Веру, быстро. Это приказ! - Тому кто стоял у ворот. - Я подожду здесь.
Он не сомневался, что его узнали, и не собирался позволять лекарю, и всем остальным тоже, тратить время на него самого, с ним все вполне хорошо, бегает, значит жить будет, хотя и выглядит не очень.
Прислонился к дереву, все еще не позволяя себе думать о родителях, об Островах, об осени.

Просчитывай все на тридцать секунд вперед.

23

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Нортвина нагнало уже на поверхности. Глотая тёплый сладкий воздух, отравленный только смрадом от их одежды и их крови, фон Линс осознал, что пропустил что-то важное. Никто не сказал, кто спас их в подземелье. Никто не спросил, кто это был. А когда это хотел сделать Нортвин, вскрикнул Солейн, и Нортвин, не спрашивая, откуда друг вновь черпает свою уверенность, поверил. Они смогут посмеяться после, если он не прав. Вот ему смеяться расхотелось.
Фон Линс протёр глаза, залитые кровью, и вздрогнул, прикоснувшись к сочащейся ране, зашипел и одёрнул руку.
— Куда? — квартал Арета, несмотря на расположение в нём дома де Вера, был ему незнаком, и решётки вокруг не говорили ни о чём. Разные рисунки, одинаковая пышная зелень, выпирающая из-за них или чинно стоявшая дальше, коньки стоявших в глубине домов. Невозможная картина покоя. Как будто за кулисами кто-то опустил на сцену неверный задник под тревожную музыку ночного убийства.
Первый же извозчик шарахнулся от них, как от чумой поражённых. Только облачение Мордрейка, ещё различимое в тех лохмотьях, в которые превратили его одежду щупальца, заставили его помедлить, а после властный голос священника повернул именем Хозяина проклинавшего свою судьбу кучера в сторону поместья де Вера.
— Что произошло? — наконец, спросил Нортвин, только чтобы Солейн не подгонял и без того пустившего лошадей выше всякого законного предела человека. Лететь лошади, подобно тварям Старших, не умели.

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

24

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Мама... - голос Солейна опять сел, он даже не мог сказать, почему именно, потому что ему тяжело было об этом говорить, или же потому что какое-то время назад его душила чудовищная машина. - Это была его мама... Энахайе.
Если бы не страх, который гнал Солейна вперед, он мог бы подумать о том, что, наверное, Энахайе не стоило отправлять за Рийефом одного, но Эньен был большой мальчик и сам принял решение. Сейчас, сидя в карете, Солейн выглядел страшно, Нортвину могло показаться, что перед ним сейчас сидит не двадцатипятилетний юноша, а старик, настолько глубокие тени залегли на лице священника, настолько страх за отца исказил черты его лица.
- Им нужны были не мы, им нужна была она... - они потянули за ниточку, за самом младшего - и вытянули королеву Островов, которая даже не знала о существовании альхаймского инженера.
Больше всего удивляло Солейна в собственных рассуждениях то, что даже знай они события наперед, он не смог бы поступить иначе, разве что он бы попытался вытянуть Рокайю, отыграв у судьбы несколько мгновений, если бы знал...
Но никому, кроме Короля-Пророка не дано видеть будущее. Но они могли повлиять на настоящее. Если оно еще не стало прошлым. Мерный стук колес кареты не успокаивал - он напротив приводил в бешенство - этот звук был мерилом той медлительности, с которой они передвигались по улицам города, если бы Солейн мог, он бы выскочил и побежал впереди кареты, чтобы только успеть.
По его лицу продолжали течь слезы, но он этого не замечал.
- Спасибо тебе. Ты вовремя уволок нас оттуда.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.
25

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

— Что? — с глупым видом переспросил Нортвин, замерев с глупым видом, с пальцами на разошедшейся и чуть ли не висящей коже. Он не поверил своим ушам, да и кто бы поверил? Королева Рокайя Тихая, которую в глаза никто не видел, и благоговейные рассказы Эньена о которой больше были похожи на легенды. И здесь. В Керенне. В грязном подземелье. Как?
— Как?
И снова нет ответа. И вопросов гораздо больше, чем было до сих пор. Но они должны быть лишь у Эньена. Нортвин в ужасе посмотрел на Мордрейка, вгляделся в его лицо и понял, что не будет больше спрашивать об Рокайе.
— Что случилось? — повторил он тише, чуть ли не шепотом.
Чем ещё они заплатили за это чудесное, иначе не скажешь, спасение?

Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях

26

Re: «Оставайся, мальчик, с нами» - 2 день II дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Сейчас узнаем, - он хорошо знал те сады и заборы, которые они проезжали мимо, еще минута и они будут у цели, а что ждало их там - никто не мог сказать. - Я видел там, как мой отец умирает... он видел во сне все то, что произошло с нами и ему стало плохо. Может быть, это бред... Хозяин, я отдал бы жизнь, чтобы это оказалось бредом!
Последние слова он почти выкрикнул и закрыл лицо руками, карета дернулась и остановилась у ворот особняка де Вера. Солейн с удивлением посмотрел на свои руки, мокрые от слез, пнул дверцу и выскочил на улицу.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.