Re: «Родня» - 12 день I дюжины Луны Штилей, 1024 год

- Сочувствую, - это было сказано действительно с искренностью, как будто у самого Солейна тоже болела голова и он прекрасно понимал, чему именно сочувствует. - Надеюсь, вы это разгребете.
Он несколько не смутился того, что Ольдрен так внимательно смотрел на него, Рыжий вообще смущаться не любил, взглядов не стеснялся и считал себя вполне достойным того, чтобы быть объектом пристального внимания кого угодно.
У дальних родственников не было ровным счетом ничего общего кроме, разве что, схожего оттенка волос, вообще Великий Инквизитор больше напоминал Солейну родного старшего брата, с которым он даже не переписывался с тех пор, как тот уехал в родное баронство, но кровные родичи все равно вызывали у святого отца искреннее любопытство, быть может, граничащее с невежливостью.
Можно было предположить, что двоюродный дядя такой же, как брат, то есть тот еще черствый сухарь, которому на дальнее родство плевать с самой высокой башни Замка Рассвета, но Солейну было всегда плевать на мнение тех, кто ему был интересен - отвязаться от очень общительного юноши не удавалось еще никому, включая Нортвина, который периодически очень старался.
- Когда ваши дела перестанут напоминать лавину, сошедшую с гор, я буду рад пригласить вас куда-нибудь побеседовать в менее формальной обстановке, - нахально заявил он, прекрасно зная, что предлагать подобное ему не по чину, и не по возрасту. - А то здесь мне даже как-то неудобно спрашивать, как поживает барон Мордрейк.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.

Re: «Родня» - 12 день I дюжины Луны Штилей, 1024 год

Ах, вот, в чём дело. Молодой человек рассказал (на "доложил" это было мало похоже) всё, что считал важным и заслуживающим внимания Великого Инквизитора, и решил намекнуть на их родство. Ольдрен в целом не имел ничего против, но переход оказался слишком уж резким, да и время не самое подходящее. А "предварительное приглашение" прозвучало излишне фамильярно. Интересно, как его терпит хамалани, или слухи о любви Старших к следованию церемониалу несколько преувеличены?
- Не забывайтесь, брат Солейн, - это прозвучало не особенно резко или холодно, но с намёком. - Ваш брат пребывает в добром здравии, но для личных бесед, как вы сами заметили, лучше выбрать другое время. Благодарю вас за ценные сведения.
И за сочувствие и поддержку. Но этого он говорить не стал.

Инквизиция может простить, но никогда не забудет...

Re: «Родня» - 12 день I дюжины Луны Штилей, 1024 год

Мордрейк не знал, как его терпит хамалани, но подозревал, что с изрядной долей любопытства. Впрочем, с Эньеном у них давно установился нейтральный стиль общения, который явно был бы для остальных хамалани вопиюще-фамильярным.
Солейн поднялся, церемонно поклонился и дождавшись разрешения, вышел из кабинета Великого Инквизитора. Нет, святой отец не был оскорблен или покороблен, он был скорее удивлен, да и то - не слишком сильно. Если дядя предпочитает оставаться Великим Инквизитором - пусть так. Стилем общения его преосвященство Ольдрен до зубной боли напоминал старшего брата - такой же черствый и серьезный сухарь, за одну фразу отбивший все желание поделиться еще чем-нибудь интересным.
Маленький Солейн всегда до слез обижался на такого серьезного даже в детстве барона Мордрейка, потом привык, потом понял, что рассказывать отцу о своих приключениях намного интереснее. Ирар мог не только с интересом выслушать, но еще и дать пару ценных советов.
Большой Солейн просто пожал плечами и вышел. На душе осталось легкое недоумение, которое быстро вытеснилось другими более насущными делами.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.