Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Опоздание на бал не было существенным, кажется, на этот бал опаздывали решительно все и это уже стало нормой. Они вошли в зал как раз к тому моменту, как толпа, загораживающая проход изволила разойтись танцевать.
На лице Риннары сияла улыбка, ярче, чем все драгоценности Амарии, улыбка, не имеющая никого отношения к сердцу или чувствам, но от этого не менее искренняя - послу дружественной державы полагалось ярко радоваться восшествию на престол нового императора и княгиня Лоретти - радовалась.
Если бы кто сейчас спросил посла, о чем она думает, она бы от чистого сердца ответила, что о благе и процветании для обоих стран, о долгом и счастливом правлении Реймина и о победе этринских войск на суше и на море. Кажется, сегодня она была большей патриоткой Этрина, чем сами этриниты.
В сторону своего сопровождающего она не смотрела, а когда их взгляды случайно пересекались, Наафаль не узнавал ее. Такой он ее, наверное, никогда и не видел - сияющую, улыбающуюся и страшно-странно чужую. Как будто бы не она плакала полчаса назад, глядя в его глаза. А может и правда, не она. Сколько их разных скрывается за безупречной нарисованной краской для лица маской? Один Шемер, возможно, ведает. Если знает женщин.
Жемчужно-голубое платье женщины было усыпано мелким черным жемчугом. Когда Риннара шла, казалось, что по ее платью бегут морские волны в пасмурный день. Вырез платья соответствовал всем канонам бальной моды, то есть совсем не оставлял простора воображению, и открывал все, что считалось приличным открыть.
С шеи в ложбинку груди сбегало сложное произведение ювелирного искусства, которое при ближайшем рассмотрении было все-таки ожерельем, но рассмотреть его во всех подробностях было затруднительно, взгляд то и дело соскальзывал туда, куда стремились утечь капельки бриллиантов.
Риннара Лоретти огляделась в зале и уверенна направилась к скоплению сановников, где среди первых лиц империи должен был находиться и сам новый император - засвидетельствовать почтение и поздравить с восшествием на престол. Протокол не терпел принебрежения собой.
Иль-заанец и амарийка остановились в трех шагах от свиты императора и поклонились - реверанс амарийки был тщательно выверенным - таким, чтобы из него можно было встать без чужой помощи, таким, чтобы Реймин оценил прелести ювелирных достижений фьоринских мастеров, и такой, чтобы ни один церемонимейстер не придрался.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Тетя! - он с не меньшим энтузиазмом порадовался встрече.
Дуться долго Рыжий не умел и не любил, а то, что он не пришел мириться раньше означало только то, что у него не было времени. Да, он был очень занят. Протирал с Энахайе порт.
- Ты прекрасно выглядишь! - он чуть подтолкнул альхаймца под локоть, чтобы тот перестал стоять истуканом и предложил даме руку, а то они так и следующий танец пропустят и прекрасная донна, которую мужественно пошел отвлекать Эньен, их съест без соли и перца. Крокодил, что с ней возьмешь. - Следующий твой танец - мой, - нахально заявил племянничек и белозубо улыбнулся, отходя от них.
Теперь настал его через патрулировать зал, приглядывая за остальными в данном случае это было довольно бессмысленное занятие, но Мордрейк не жаловался, на балу было много интересных занятий, например такое, как сравнительный анализ содержимого разных декольте.
Мимо прошествовало очень блестящее декольте, но у него было сопровождение, которое, видимо, не собиралось покидать его в ближайшее время, да и с императором за внимание обладательницы было спорить весьма проблематично.
Еще одно весьма заманчивое, было обрамлено непривычной на балу черной тканью и выгодно выделялось на фоне остальных не только безупречной формой, внушительным размером и красивым оттенком, но и контрастом с цветом платья.
Солейн поднял взгляд от декольте к глазам ее обитательницы и вздрогнул, увидев в них холодное сияние залитых магией глаз. Одновременно с этим он почувствовал запах, а затем вспомнил, кем может быть обладательница этих убийственно прекрасных глаз. Поймав ее взгляд он улыбнулся даме и поклонился.
А следующая, кто попался ему на глаза, заставила поперхнуться и отставить бокал, из которого молодой священник пил. Он пристально посмотрел на Лорейн, потом оглядел себя, затем потолок в зале.
Они встретились, а все были еще живы, небо не рушилось на землю и никто не звал на помощь. Странно. И, видимо, не к добру.
Он отставил бокал и направился к обладательнице прекрасных глаз и черного платья, в конечном итоге, если дама не желает общаться, то сейчас она просто отвернется, а он сделает вид, что шел мимо - вон к той симпатичной рыжеволосой даме, которая была даже ниже самого Солейна ростом и пока стояла к нему спиной.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.

28 (2015-03-12 10:17:19 отредактировано Родриго де ла Форка)

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Герцог, не находя в балах никакого очарования и всегда воспринимая их как тяжкую повинность, оттягивал выезд сколько позволяли приличия, пока секретарь, заручившись поддержкой Мараваля, не взяли его в клещи. Нет-нет, бумаги подождут. Ничего срочного, абсолютно. Да, мы уверены. Нет, ваше вмешательства не требуется. Да, Солеадо уже промяли. Я. Лично. Эдисберо съявре, одевайте свой фрак!
- Надев широкий боливар, посольство едет на бульвар, - пробормотал Родриго, помогая Эвридис сесть в карету, усмехаясь.
Помощница выглядела роскошно, она вообще была роскошной женщиной, и усмехался он не ее внешнему виду. Может, отчасти. Черно-белую гамму этринского официоза разбавил бордовый кушак посольской нетерпимости к унификации. Бордовый кушак к полным карминовым губам и ярким тканям платья Иньесты. Эти двое явно не собирались подстраиваться под правила, трактуемые модой. Если бы их мнения совпадали во всех вопросах...
Бал уже миновал ту стадию, когда донны неуверенно пробуют натертые до блеска полы каблучками туфелек, опасаясь, если кавалер зазевается, улететь от окружающей роскоши совсем не фигурально. Посол повел Эвридис к свите Императора, слишком умело для не любящего посещать балы лавируя между танцующими парами, показывая удивительную сноровку.
- Когда вас пригласят на танец, не отказывайтесь. В противном случае, оставаясь в моей компании, вы рискуете не получить от этого, хм, мероприятия должного удовольствия, - ровно посоветовал на иверском де ла Форка опирающейся на его руку донье. - Но сначала покончим с официальной частью программы. Нужно засвидетельствовать Его Величеству уважение, глубокое, как ваше декольте.
С легкой улыбкой, прячущейся в густых усах, Родриго остановился возле послов других держав, склонив голову в почтительном поклоне. И почти слыша змеиное шипение с "амарийского" бока.

[right]иверцем быть ваще не просто
сплошное злобное клише
а у тебя ромашки может
в душе[/right]

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Вряд ли донну де Канде могли смутить клыки. Ну, кого можно удивить клыками при этринском дворе? Она смотрела на принца Островов долгих три секунды, которые решала, уместно ли отказать ему в танце, хотя и очень не хотелось, и все же решила, что нет - не уместно. Принцам не отказывают, даже если это принцы дружественных государств. Тем более, если это принцы дружественных государств.
Тем более, что затор у двери вот-вот грозил разойтись естественным образом - танцевать. Кажется, они все-таки решили, кто с кем танцует, а кто идет гулять. Элайн про себя неодобрительно подумала, что зачинщиком этого вопиющего безобразия на балу опять оказался Рыжий.
- Ваше высочество, я счастлива, - дежурная улыбка и одна когтистая ладонь оказывается в объятиях другой не менее, а то и более когтистой ладони.
Все-таки каноны этринской красоты были определены давным давно, чем более был похож на Старшего этринит, тем красивее он был. А кто может быть более породистым этринитом, чем сам Старший?
  Добрая половина девушек за ее спиной были готовы продать душу Шемеру лишь за один круг с его высочеством, а злая половина этих же девушек мечтали подсыпать ей стекла в туфли. Впрочем, Элайн это не волновало - стекло она давно научилась вытряхивать преждевременно, танцевать с принцем больше одного танца не собиралась, а девушек готова была в любую минуту построить и послать любоваться розами в саду для проветривания мозгов. Хотя было бы что там проветривать...
Энахайе внезапно оказался хорошим танцором. Элайн даже сказала бы, что очень хорошим танцором. Не поправлять, не доворачиваться самой ей не приходилось. Шаг в круг и она, прикрыв глаза, полетела, влекомая уверенными движениями.
На миг, всего лишь на миг, ей показалось, что мира вокруг - не существует, что есть только сильные руки, поддерживающие ее за талию, музыка и полет. И со строгого и спокойного лица слетела на мгновение маска, сквозь сдержанность и церемонность пробилась улыбка, искренняя и почти счастливая, на миг сделав Элайн красавицей.
Она открыла глаза лишь, когда они остановились, открыла и пожалела об этом почти сразу. Спустя мгновение она пожалела о том, что вообще их закрывала и допустила подобное безобразие. Его высочество мог заметить, как изменилось выражение лица женщины, как стремительно к нему вернулась прежняя строгость, а в глазах появился некоторый хищный блеск.
- Простите, ваше высочество, мне нужно вас покинуть, - она наклонила голову и стремительно сбежала, не обращая внимание более ни на кого, баронесса де Канде прокладывала себе дорогу сквозь пеструю толпу к императору и его свите.
Многие думают, что придворный этикет - это свод дурацких правил, которые взялись из воздуха, и которые соблюдают люди исключительно, чтобы доставить придумавшим его удовольствие. Это было не так. Придворный этикет создавался для того, чтобы избегать неудобных ситуаций, не создавать сложных моментов со стражей, которая обязана охранять императора в любой момент времени, даже среди безудержного веселья коронационного бала, и позволить его величеству тоже получить хоть какое-то удовольствие от происходящего.
Иверское посольство, кажется, об этом не догадывалось. Элайн описала круг и, зайдя с боку и, немного не доходя до свиты и амарийки с иль-заанцем, ровным голосом, стараясь не привлекать внимания к себе императора произнесла:
- Прошу вас, отойдите на двадцать шагов и дождитесь своей очереди, - она говорила с уверенностью человека, имеющего право отодвинуть их самостоятельно, не дожидаясь вмешательства гвардии, которая уже с нехорошим интересом поглядывала на посла Иверьесы, который внезапно забыл правила хорошего тона. - Вы сможете подойти к его величеству через пять минут после того, как он освободиться.
Элайн чувствовала себя сторожевым псом при Реймине и готова была сейчас оторвать голову распорядителю, который не отловил стремительного посла на подлете к его величеству.

Я, как дитя, играю пустотой,
Струящейся за каждою чертой,
За каждой гранью зримого пространства.

30 (2015-03-13 21:11:43 отредактировано Родриго де ла Форка)

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Родриго несколько удивленно оценил те три с хвостиком неры, отделявших его от Риннары и достаточных, по его мнению, чтобы ничьи эго, пусть даже надутые, как паруса в ветреный день, не соприкасались. Порядочная этринская мегера, наверняка вооруженная знаниями поколений и пыльным сводом законов времен короля Этрийе, была уверена в обратном. Де ла Форка к посольской деятельности не готовили. Оставаясь верным традициям своей семьи, он мог привезти в Этрин разве что военный ультиматум, но в своем роду он стал той самой паршивой овцой. Загубив военную карьеру, точнее положив ее на алтарь благополучия своей семьи, герцог и университетов окончить не удосужился, всему обучаясь на практике. Аситерио это вполне устраивало, вероятно потому, что он раздражал всех тех, кто так любил советовать юному Императору, как ему поступать.
Являясь солдатом, он полагал, что нашел бы лучшее применение своих способностей в другой сфере. Став политиком, все больше жалел, что не может вскочить в седло и, взмахнув оголенной саблей, повести за собой людей на войну с ветряными мельницами.
Родриго, несомненно, обладал необходимыми для посла талантами: держать лицо, приносить в жертву интересы, чужие и свои, лгать. Увы, "самообразование" и некоторая хаотичность накопленных знаний готовили подобные ловушки. Очень, очень серьезные. До непростительности.
Он вполголоса огорченно ахнул.
- Позор на мои седины, - сокрушался черноголовый, как вороненок, иверец; выражение лица оставалось непроницаемым и вежливым, но в смеющихся глазах и тончайших оттенках голоса можно было прочесть, что герцог об этом думает. - Мадонна, вы нас просто спасли.
Поклон, плавная, будто па в танце или маневры на море, смена позиции, шелест платья Эвридис и носы начищенных до блеска сапог остановились у воображаемой черты на условленном расстоянии. За иль-заанским послом - чтобы уж точно никто не оскорбился.
- Прекрасно. Державы на грани войны, но мы будем играть в танцульки и высчитывать ин, - низкий хриплый голос оказался достаточно звучным, чтобы перекрыть для тихого разговора между начальником и подчиненной гомон гостей и игру оркестра, но в то же время не привлекать внимания, - чтобы ничье достоинство не было уронено. А если трагедия случиться (кошмар!) - то быстро поднятое упавшим не считается.

[right]иверцем быть ваще не просто
сплошное злобное клише
а у тебя ромашки может
в душе[/right]

31 (2015-03-17 16:05:25 отредактировано Фьори Моранди)

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Фьори просто не могла не вертеть головой, разглядывая все вокруг, пока добиралась до дверей залы, ведь она никогда не была в Замке Рассвета до этого дня. Ей определенно нравилось все, тут было красиво и загадочно, если бы девушка не спешила на бал, то ей бы стоило огромных усилий идти туда, куда надо, а не туда, откуда стража вытащит за шкирку и сдаст начальству. А так ноги несли ее прямо туда, куда и было положено, ей нестерпимо хотелось танцевать, а при мысли о том, сколько танцев она уже пропустила, и вовсе бежать вприпрыжку.
В дверях перестали толпится, нет ну вот даже немного завидно, сколько у этой сеньоры, вокруг которой стояли молодые люди, почитателей. Амарийка вздохнула, но стоило переступить порог, и захотелось аж зажмурится от восторга, как же хорошо оказаться на балу. Губы сами расплылись в довольную улыбку, и если амарийский посол сегодня напоминала величественностью и цветом платья неспешное море, то ее секретарь была как солнечный зайчик, веселый, золотистый и смеющийся.
Белое платье с вышитыми на нем шелком звездами и виноградными листьями, очень немного очень изысканной вышивки, сережки-гвоздики в виде звезд со свисающими вниз цепочками разной длины, каждая из которых тоже заканчивалась золотой звездочкой, все остальные украшения в том же стиле: колье, пара шпилек в рыжих волосах, тонкие браслеты на руках, и еще на ногах, вот их пока никто не видит, но все как положено по последней моде, и это тоже особое удовольствие. И конечно туфельки, изящные белые туфельки с вышивкой, которые не переживут сегодняшний вечер, но так и должно быть, протертые туфли означают, что бал бы изумительно хорош.
Танец уже начался и девушка, прошлась вдоль стены, с любопытством огляделась вокруг, пока просто рассматривая всех. Первыми, кого она увидела были хамалани, Старших она еще не видела близко и таращилась, не думая о том, что наверно не вежливо, а сожалела лишь о том, что нельзя подойти и потрогать, любопытно же. Особенно интересен ей был рыжий островитянин, он казался более отстраненным, как будто бы ему тут вообще было смертельно скучно, а такие вот сеньоры нестерпимо притягивают любопытных молодых девиц.
Следующим было внимательно разглядывание кто из донн во что одет, насколько по моде, насколько изысканее, чем у нее. А еще взгляд так и цеплялся за мундиры, ну а кому не нравятся военные.
Картину должны были по идее портить иверцы, но пока вели себя так, что Фьори могла про них забыть, она сама не станет портить себе бал скандалом, а тому, кто попробует, лично оторвет что-нибудь или вот запустит подносом между глаз.
Она тут никого не знала и для знакомства нужно было подождать, пока Риннара закончит беседу с императором, ну или найдется кто-то из молодых людей, кто чихать хотел на приличия, Моранди такие нравились, с ними было весело.

Мчится время, минуты,
Утекает сквозь пальцы песок,
Сквозь меня летит свет
Со скоростью света.

32 (2015-03-18 12:50:59 отредактировано Данне Оттфрид [x])

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Только не залпом.
Предупреждение звучало шутливо, но свою ценность от того не теряло. Данне встал рядом с Лорейн, загораживая "девочку" от бдительного и сурового ока требовательной баронессы Канде и придворных сплетниц своей широкой мужественной спиной. Ну... пытаясь загородить.
На бал Оттфрид пришел просто потому, что не прийти было бы невежливо. И из-за подспудного беспокойства, что снова потребуются его профессиональные навыки. Как в прошлый раз. И позапрошлый. И как два года назад, когда некая донна умудрилась поскользнуться на собственноручно уроненной тортинке с черной икрой и сломать лодыжку. Обезболенная конечность ничуть ее не беспокоила, она все говорила и говорила, о, как глупо она, должно быть выглядела, и что теперь о ней подумают, а доктор, в голове которого уже слегка шумело от нескольких бокалов вина, незаметно для себя принятых при деятельном участии де Вера и Веннея, боролся с искушением сообщить говорливой донне, что ногу придется ампутировать. Приходилось улыбаться и думать о чем-то приятном, например, об удивительной мутации хрусталиков глаз у работника городской покойницкой, с которым барон встретился совершенно случайно.
Вот и в этот раз Данне бдительно следил за собравшимся обществом, параллельно пытаясь слиться со стеной. Получалось не очень: его замечали, к нему подходили, вежливо, но без особого желания приглашали в гости, не слишком искренне сетовали, что барон совсем про них забыл. Данне извинялся, так же вежливо, но с куда более искренним желанием отказывался от приглашений, прячась за огневую мощь батареи под названием "работа". В общем все шло как обычно, вечер не сулил ничего захватывающего и это было прекрасно.
В какой-то момент бесцельно блуждающий взгляд упал на крадущуюся вдоль стены донну. Мужчина улыбнулся и начал красться навстречу. Насколько он помнил, упомянутая донна должна была быть на балу в сопровождении донны иной, но если Астрин и предала новую подругу, можно было бы ее в этом обвинять? Молодость и первый большой прием заставят и себя позабыть, но Тармель в любом случае оставлять в одиночестве было жестоко.
Оттфрид миновал половину зала, осторожно обошел красные пятна на полу, в которых, благодаря опыту, без ошибки опознал венозную кровь (интересно, что скажут донны, вернувшись домой и обнаружив на подолах отнюдь не вино) и остановился у столика с напитками.
- Донна Верен, - он склонил голову в приветствии и подал девушке бокал. - Вы прекрасны.
В словах слышалось не столько восхищение или простая вежливость, сколько одобрение и ободрение. Ободрение в особенности.
- Вы позволите составить вам компанию?
Губы дрогнули в понимающей улыбке. Барон и сам чувствовал себя на приемах не очень ловко, к тому же не умел обманывать, но, видимо, сказывалось влияние Ирара, и его затея казалась интересной.

- Доктор, а я буду жить?
- Да к чему вам эти проблемы?

33 (2015-03-18 18:33:14 отредактировано Эвридис Иньеста)

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

В тон герцогу Эвридис, казалось бы, вовсе не торопилась на бал: она не теряла туфельки, голову и самообладание, не горела предвкушением — только работой; уже полностью готовая к вечеру, женщина алой тенью промелькнула в комнатах, испытывая воздействие своего выдающегося декольте в оборках шёлка на Мараваля и Эньехо — эффект превзошёл все ожидания, её и их, хотя совершенно не выходил за растянутые современной этринской модой рамки приличий, — и тут же вернулась к своим делам.
Рамки временные Иньеста позволяла тянуть послу столько, сколько он сочтёт нужным, а Эстебан и Хайме — допустимым, ничем не выражая своего недовольства — даже в выражении лица помощницы сложно было уловить тончайшее, подобное невесомым кружевам, нетерпение.
Зато невооружённым глазом стало видно тронувшую её губы улыбку, когда де ла Форка и она всё же покинули свою маленькую Иверьесу и выехали в свет; но та мало относилась к замечанию Родриго или радости от происходящего — это был всего лишь аксессуар к платью и поэтому её стоило нести словно прекраснейшее из украшений.
Легко опираясь на руку своего спутника и плавно покачиваясь, Эвридис, столь же умело, сколь грациозно ступала рядом с послом, и вместе они представляли собой идеальный ансамбль, который со стороны выглядел удивительно слаженным — из тех, в которых трения, если и возникают, то исключительно в постели и по обоюдному согласию. Знали бы все, какие терния в действительности сопровождали их недолгое взаимодействие...
— Я рискую не получить удовольствия, если с вами что-то случится вне моей компании, — заметила Иньеста, не изменяя ни улыбке, ни спокойствию. — Мне бы этого не хотелось. Как и оставаться совсем без танцев.
Они остановились, и Эвридис замолчала, из-под длинных ресниц оглядывая совместную делегацию Амарии и Иль-Заана, представшую перед императором Рэймином. Это было занятно по многим причинам — от самых возвышенных и политических до незначительных, почти художественных: так, например, чёрный жемчуг по голубой ткани на сеньоре последней княгине Фьорина создавал совсем иной эффект, нежели тот же жемчуг на груди доньи — на шёлке платья, струящегося по телу как кровавый поток, сами бусины были подобны каплям свернувшейся крови, и это было очень по-иверски.
Насладиться наблюдениями Иньесте не дали, и явление донны в синем не было воспринято как угроза одним чудом — чудом узнавания госпожи де Канде, о которой она оказалась наслышана и начитана. Не изменившись в лице, иверка, в благодарность за спасение от катастрофы и погибели в глазах всего приличного общества, лишь молча склонила голову и последовала за своим герцогом.
— Если не будем, это лишит мрачную госпожу её великой миссии и цели существования, — Эвридис говорила тише, чем Родриго, впрочем безо всякого вежливого умысла — просто не меняла тона голоса. — Пока демонстрация глубокого уважения и глубокого декольте откладывается, позвольте предложить вина.
Встав вполоборота к де ла Форка, иверка осматривалась, цепким взглядом скользя по лицам присутствующих: незнакомые и некогда знакомые, они, за редким исключением, не вызывали интереса; и пока такими исключениями стали лишь двое персон — хорошо известный ей доктор Оттфрид, присутствие которого на балу несказанно удивило Эвридис, и очень узнаваемый герцог де Рейн.
— Представите меня почтенной публике, Ваше сиятельство? Это может быть интересно. Для нас всех.

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Явление эдле в бирюзовой парюре никто не комментировал, а самому Рэймину оно позволило на некоторое время забыть о том, что тут, вообще-то, Шемер его душу, бал. И это время было поистине прекрасно, а после он стал обдумывать, нельзя ли ввести какую-нибудь "традицию", попирающую устои, этикет и церемониал, но зато дающую ему право развернуться и уйти с празднования.
Между прочим, Черная Рэйна так и делала в свое время.
И Морайн тоже.

Что-то слишком много в последнее время в его жизни императора Морайна.
Но, наверное, не в первый же придворный бал? даже если становилось слишком много мест, куда не стоило смотреть - например вон туда, где донна де Вер принимала приглашение на танец, тут было важно еще не думать, что именно сегодня он мог ее пригласить, и это не было бы с восторгом подхвачено придворными сплетниками: на этом празднике он не только может, но и должен выбирать самых юных, самых неизвестных, дебютанток или даже попросту страшненьких, видимо, чтобы у тех тоже был праздник. В таких условиях ему могли поставить в вину только красоту приглашенной, и тетя Эли покачала бы головой и не преминула сердито напомнить, что это в своем роде благотворительность, и удовольствие от танца он получать не должен, а поэтому выбирать статную де Вер было слегка малодушно.
Но он не успел.
И, вероятно, к лучшему. Потому что от этого маленького "сегодня я могу" начинается большое "все пропало".
- ...нет, предварительный результат беседы меня вполне устраивает, но вы же понимаете...
- Всегда хочется большего, великий господин? - иронично поднял бровь де Вер. Маркиз Ланфор поднял очи горе:
- Вам должно быть стыдно, монсиры, давить на эту чудесную маленькую донну. Прежде всего это может быть...
- Жестоко?
- Небезопасно! Поверите ли, как-то раз я наступил ногой в одном чулке на маленькую канцелярскую кнопку и еще половину луны не мог передвигаться без трости.
- Так показались бы целителю, маркиз.
- Что вы, великий господин, есть вещи, которые мужчина должен пережить наедине с собой...
- Поднимитесь. Сеньора Риннара. Господин Наафаль, - Рэймин пытался сдержать улыбку, которую оставили ему своей беседой старые ястребы, но получалось так себе, и улыбался он одной половиной рта, впрочем, быстро превратив это в что-то благосклонное и соответствующее моменту.
- Всегда рад видеть вас, мадонна. И вас, монсир. Сеньора Риннара, вы сияете ярче всех огней...
Вообще, он закончил предложение, но оно повисло в воздухе так, будто исператор не договорил. Склонив голову набок, он с той же улыбкой наблюдал за демаршем иверцев. Посол вручал верительные грамоты де Веру, и потому еще не был представлен. Судя по всему, решил сделать все, чтобы это было отложено на как можно более долгое время. Что касается сопровождающей его донны, то он был не уверен, но, кажется, декольте такой глубины были в моде, когда императрица Энесса впервые надела свою ночную рубашку. Сейчас оно годилось для эпатажа и само по себе было прекрасно... было бы, если бы донна не была представительницей дипломатического корпуса.
Представить себе, что посол Иверской империи ведет себя подобным образом по неосмотрительности было так же дико, как... ну, представить себе безграмотного секретаря. Или безногого танцора. Поэтому такая мысль императора даже не посетила.
- Посольство мира, говорите? - прохладно осведомился он у де Вера вполголоса.
- По крайней мере, они так утверждают, великий господин, - поднятая бровь главы дипслужбы с головой выдавала его эмоции.
- Хорошо, - сказал "великий господин". Что именно "хорошо", было совершенно непонятно, но, кивнув в последний раз послам Амарии и Иль-Заана, он развернулся и направился в сторону, не глядя на герцога Форка и его спутницу. Туда, куда до этой неловкой сцены обеспокоенно смотрела баронесса Канде. Туда, где доктор Оттфрид беседовал с золотоволосой девицей, смело цапнувшей бокал рийнского со стола.
- Мадонна, рад приветствовать вас, - вот здесь свита была некстати, но деваться было уже некуда, - добрый вечер, сир Данне. Могу я похитить вашу прекрасную спутницу? Окажете мне честь, мадонна?
Задаваясь вопросом "что я делаю, бесова мать?!", Рэймин сухо поклонился и предложил донне руку.

[right]К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.[/right]

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Ещё не позволив руке посла Амарии оставить его плечо, ещё не покинув Этрин ради единственного средства лишить её боли и потери, посланник Иль-Заана уже мечтал о возвращении. И отчего-то уже сейчас чувствовал себя бесконечно далёким от любимой женщины. Она, вне всякого сомнения, так же понимала эту необходимость, и Наафаль не знал, не находил слов для утешения. Ни сейчас, ни раньше, в сумеречной свободе кареты, когда можно было дать волю себе и чувствам. Иль-заанец сам не мог бы ответить, почему тягостная мерно вздрагивающая тишина была непобедима. Тишина не изгонялась даже фанфарами и оркестром, гулом голосов и тем искусственным или искренним весельем, переполняющим бальный зал. Тишина и запустение. Как тени погибших у солёного озера без имени, скользили мимо люди, и грозыми развалинами в этих гиблых местах казался Наафалю их дуэт.
Меж тем, следуя Риннаре, Наафаль улыбался. И его поклон императору не оставлял желать лучшего. Мурат-бей был доволен, если наблюдал за подопечным в этот час.
— Я должен вам признаться, небесноокая госпожа, — осененный приветом его величества, говорил Наафаль чуть позже. — Танцы континента во всех отношениях выигрывают у южных сородичей. Я рад, что мне выдался случай увидеть и узнать их, чему не было случая в махдаси.

[right]just because you've forgotten
doesn't mean you're forgiven[/right]

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

До того Нортвин и не знал, что бывает счастье более вещественное, чем красивый результат на бумаге, обещающий воплотиться в работающий сложный механизм. И никакого формального объяснения этому новому счастью не было. Никакой пользы человеку этот танец не обещал, никакого труда не облегчал. И вместе с тем Нортвин чувствовал себя как у Хозяйки на коленях, когда провожал донну Астрин в круг танцующих, и даже не особо старался в поисках рациональной причины своего состояния. И почему он раньше никогда не находил повода присмотреться получше к солейновой родственнице, не пытался заговорить? Кажется, все слова, что они раньше произносили в присутствии друг друга, относились к кому-то ещё. Приятно познакомиться. Солейн сейчас спустится. Осторожнее, не наступите на саженцы. Ох, Илайна, как же это несправедливо.
Уже в круге Нортвин в ужасе вспомнил, что не танцевал примерно столько же, сколько был в Керенне. Хорошо, что ноги его имели память дольше, чем голова, хватило пары тактов, чтобы успокоиться хотя бы насчёт ножек Астрин, и удерживать трепещущее уже по иной причине сердце.
— Вы давно посещаете балы, мадонна? Мне кажется, вы танцуете всю жизнь.
«Трактат о приятной беседе» по страницам разворачивался перед внутренним взглядом фон Линса, подталкивая к неловким попыткам завести разговор и не смотреться чурбаном. Задача оказывалась сложнее обычного из-за жгучего желания что-то говорить. Уместных тем от того больше не становилось. Не о погоде же, право слово.

[right]Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях[/right]

37 (2015-04-06 21:22:35 отредактировано Астрин де Вер [x])

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Принято считать, что женщины интуитивно чувствуют, когда ими увлечены, но Астрин, слишком увлеченная в свою очередь творящимся бальным волшебством, не замечала ни сбивчивой речи альхаймца, ни направленного на нее взора. Беднягу угораздило увлечься той, кем она на самом деле не являлась: Нортвин не сильно ошибался, принимая ее за дитя, ребячество ее взбалмошной натуре было свойственно, особенно дома, рядом с теми, кто ей это с легкостью (той или иной степени) прощал. Сейчас она была несколько смятена и подавлена окружающей ее роскошью - не драпировкой, позолотой или мозаикой полов, а льющейся музыкой, величием присутствующих донн, величавостью их кавалеров. Она боялась показаться провинциалкой, ей приходилось постоянно оценивать себя со стороны, при этом не упускать из виду других гостей, следя за тем, как они себя держат, как изящно отставлена рука с бокалом, как наклонена голова, чтобы свет эффектнее подчеркивал тонкие черты лица... а еще приходилось следить за тактом музыки и выводимыми па. В общем, Астрин была очень занята.
Де Вер, услышав голос своего партнера, вознаградила его тем, что решилась уделить ему больше внимания, на время позабыв об остальном. Как и любая девушка, она была падка на комплименты, хотя они никогда не застилали баронессе разум. Тем не менее, вопреки несколько робкой улыбке, глаза довольно щурились.
- Это мой первый большой бал, - призналась Астрин, - Раньше мы иногда устраивали званные вечера с танцами, пока здоровье матушки позволяло... - она неловко оборвала фразу, боясь вопросов или, того хуже, соболезнований, и сыграла на опережение, сама озадачив Нортвина прямотой, которую при желании можно было бы счесть за дерзость. - Я не ожидала вас здесь встретить. Вы казались мне человеком... слишком увлеченным, для того, кто склонен проводить досуг подобным образом.
Теперь она смотрела ему прямо в глаза. Девушка на мгновение замолчала и, желая заштриховать резкость суждения, мягко поинтересовалась:
- Над чем вы сейчас работаете? Если, конечно, вам интересно об этом говорить.

[right]Её глаза чернее неба зимою,
А руки тонки, словно ласточки крылья,
И голос звонкий как стекло ледяное,
Она идет и не касается пыли.[/right]

38 (2015-04-07 09:20:40 отредактировано Родриго де ла Форка)

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Танцы, танцы, танцы... все помешаны на танцах. Младший брат любил танцевать. Еще он любил пить, женщин и лошадей, при чем не известно, что из двух последних занимало больше места в его "горячем огромном сердце". Но точно известно, что больше всего он любил шлюху-войну, став ее жертвой как и многие другие любовники. Бедная Хеналья. Тьфу.
Герцог промолчал. Как говорится, "вместо тысячи слов". Принудительная опека Эвридис тяготила, и сказано по этому поводу была далеко не тысяча... слов, по большей части нецензурных. Оба были упрямы, оба привыкли добиваться своего, каждый тянул одеяло на себя, но, кроме всего, у доньи Иньесты был дон Приказ, написанный на гербовой бумаге и чин по чину заверенный красивой и размашистой подписью Его Императорского Величества Аситерио I. И все это было отвратительно.
И более всего были отвратительны танцы. Плавные, неторопливые, сомнамбулистические танцы бледных донн в белых платьях. Будь зал освещен чуть менее ярко, это напоминало бы хоровод призраков. Или пляску беспокойной стайки моли, дремавшей в бабушкином комоде. Родриго улыбнулся возникшему сравнению, на этот раз искренне, проводил довольно равнодушны взглядом молодого императора. Дети, коронованные, облеченные величайшей властью дети. Его Величество Рэймин поддался обшей праздничной панике, устроенной в его честь, и обратил внимание на довольно невзрачную по мнению иверца донну. Благотворительность благотворительностью, но зачем пересиливать себя там, где в этом нет необходимости? Это не пойдет на пользу ни сиру, ни донне. Впрочем, у этринитов всегда были весьма странные представления о привлекательности.
- Как вам будет угодно, - слегка наклонил голову де ла Форка, подводя помощницу к столику с напитками и давая знак слуге, - хотя ваших знакомых здесь должно быть больше, чем моих. Сколько вы пробыли в Керенне? Десять лет? Или вы не уберегли с тех пор друзей?
Вот он, к примеру, бережливостью в этом плане никогда не отличался, да и лет с тех пор порядочно утекло. Родриго обвел взглядом зал, еле заметно кивнул сам себе и неторопливо повел донью к намеченной цели.
- Я познакомлю вас с человеком, который показался мне... разумным. На первый взгляд. Мне было бы интересно услышать по этому поводу ваше мнение, - над гостями возвышался, белея благообразными сединами, ничуть не соответствующими внутреннему миру, экс-регент. - Герцог де Рейн, - иверец поклонился ему как равному, - Ваша Светлость, прекрасный вечер. Позвольте представить вам донью Эвридис Иньеста и Морено, мою помощницу и хранительницу равновесия.
Вряд ли для кого-то осталось секретом, что донья Иньеста была единственной женщиной в иверском посольстве, что породило множество самых протворечивых слухов от простой любовницы посла (а то и всего посольства) до искусственно созданного голема, как в старых легендах, полностью подконтрольного тому, кто владеет тайным словом. Что было бы кстати.

[right]иверцем быть ваще не просто
сплошное злобное клише
а у тебя ромашки может
в душе[/right]

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Несколько ослеплённый и оглушённый, Нортвин всё же оставался на свою беду внимателен к интересующему его предмету. Счастье вести донну «тётушку» в танце жестоким образом страдало всякий раз, когда Астрин смотрела в сторону. Фон Линсу показалось, что девушка ищет кого-то в толпе, кого-то, кто не он, и вот тут уже все возможные разумные и правильные доводы бессильно бились о странную смесь чувств как дождевые капли бьются о черепицу, безостановочно, но безрезультатно.
По той же необъяснимой цепочке причин и следствий, которую Нортвин пока что не стремился ни осознавать, ни разбирать, одна улыбка задушила душевные метания инженера с той же лёгкостью, с какой кошка душит цыплёнка. Воспарив над самим собой, Нортвин даже грешным делом подумал, что стоило бы узнать, где и когда будет следующий приём с танцами.
Пришлось отвешивать себе мысленную оплеуху. Даже Астрин нашла момент, чтобы напомнить ему о работе и её важности, о вынужденной стоять где-то в зале в стороне от танцев Альхесиде. А он вот так взял и забыл. Совестно должно быть.
— Я помогаю сиру Тавиру Линьеру в его работе, — так и не усовестившись искренне, ответил Нортвин прежде, чем вспомнил о просьбе наставника не слишком распространяться о содержимом донны Эррандес. Пришлось спешным ходом выкручиваться и вспоминать содержимое уже своего дома. — Это счётная машина. Механизмы арифметического механизма позволяют складывать и умножать уже сейчас, но моя будет совершать операции любой сложности. Например, можно будет узнать, сколько воздуха в этой зале.

[right]Я – обезумевший в лесу Предвечных Числ!
Открою я глаза: их чудеса кругом!
Закрою я глаза: они во мне самом!
За кругом круг, в бессчетных сочетаньях[/right]

40 (2015-04-09 14:11:42 отредактировано Амьен де Рейн)

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Герцог Рейнский, распрощавшись с расторопной донной де Канде, неспешно прогуливался по большому залу, порой приветствуя знакомых, перебрасываясь парой слов, но не примыкая ни к одной группке гостей. Мимоходом Амьен поглядывал в сторону сына, окруженного советниками, и невесело усмехаясь.
Он было уже хотел тихонько покинуть торжество и отправиться домой, когда услышал речь с хорошо различимым иверским акцентом. Не спеша повернувшись, де Рейн встретился взглядом с послом. Родриго он до этого видел дважды: при вручении верительных грамот и на коронации Рэймина. В первом случае герцогам удалось перекинуться парой слов и присмотреться друг к другу, а вот во второй обошлись лишь приветственными кивками. Выбор Иверьесой в послы де ла Форка несколько озадачило на тот момент еще регента – подобные люди обычно приносили больше пользы на поле брани, нежели пытаясь наладить мир. И едва ли был угоден при дворе.
Вежливо поклонившись в ответ, Амьен выслушал иверца, склонив голову к плечу и поглядывая на иноземную парочку.
-Польщен, мадонна, - на весьма скверном иверском ответил герцог, кланяясь спутнице посла. – Амьен де Рейн.
По местным нравам наряд донны Иньеста был весьма смелым, но герцог очень хорошо умел смотреть женщинам в глаза.
-Как вас принимает этринский двор? – поинтересовался Амьен, не обращаясь конкретно к Родриго или его помощнице.

[right][small]Открой те раны, вылечи их снова -
Пусть сложатся они в судьбы узор[/small][/right]

41 (2015-04-09 18:17:38 отредактировано Лорейн Верен)

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Не сводя пристального взгляда с доктора, Лорейн очень, очень медленно поднесла бокал к губам и, сделав крошечный глоток, так же неспешно опустила руку с бокалом.
В исполнении Лорейн Тармель эта пантомима означала "иди нахрен со своими советами". Если какой-то из пороков этого мира и обошел Лори стороной, это определенно была тяга к алкоголю: насмотревшись на спивающегося папашу, а потом и на пошедшего по его стопам брата, она относилась к спиртному неприязненно и настороженно, и если небольшой глоток вина для успокоения повредить, наверное, не мог, то о "бокале залпом" и речи быть не могло. Доктор Оттфрид, конечно, этого всего знать не мог, но само предположение несколько обижало.
Если портовая торговка - то значит, и бухло хлещет в три горла?
Лорейн Верен полагала слово "бухло" иль-заанским глаголом, сира Оттфрида находила чудо каким очаровательным и благосклонно принимала его комплименты.
- Благодарю вас, монсир, - почти пропела она, слегка склоняя голову в знак благодарности, - я польщена вашим вниманием. Вы...
Она хотела сказать что-то еще такое ужасно светское, из числа тем, болтать о которых ее учила Астрин, и лишь между строк спрятать сдержанную благодарность - право слово, доктор заслужил ее хотя бы тем, что заслонил Лорейн от здешней стремной надзирательницы - но слова застряли у Лори в горле, едва она, бросив взгляд через плечо Оттфрида, заметила, кто к ним приближается.
Спутать его было невозможно ни с кем: даже если бы Лорейн не видела его лица на коронации, вряд ли во всем этом дворце нашелся бы второй мужик в мундире, к которому прилагалась бы опупенных размеров свита, следующая за ним по пятам. Сейчас Лорейн различала в ней только де Вера - ей почудился едва различимый кивок шефа, будто бы приглашающий ее принять протянутую руку, но в следующее мгновение глава дипслужбы вновь склонился к своему собеседнику.
Она еще успела бросить на доктора жалобный взгляд, полный паники и замешательства, а потом вино в ее бокале перестало дрожать.
- Почту за честь, Ваше Величество. Монсир, - последнее слово уже было обращено к Данне, в руку которому Лорейн легким движением вложила свой бокал.
А потом затянутая в перчатку пальцы "донны Верен" опустились в протянутую ладонь императора, и Лорейн, почти в точности копируя когда-то подсмотренное движение Астрин, подхватила второй рукой шаль, чтобы та не мешалась в танце. Донне Верен мимикрия давалась играючи легко - скорее всего потому, что донна Тармель находилась сейчас в отключке на почве нервного шока.
Зато потом будет, что Исфирь рассказать. Рехнуться ж можно - вальс с настоящим, зашибенным императором!

[right]Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна и просит об удаче.
Она, как солнца свет, ей девятнадцать лет, кругом глухие стены,
А в ней сошлись змея и волк, и между ними то любовь, а то измена.[/right]

42 (2015-04-14 02:45:04 отредактировано Эвридис Иньеста)

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Воплощая собой весь доступный иверцам нейтралитет и спокойствие, Эвридис даже в мыслях не давала никаких оценок происходящему: ни действиям герцога де ла Форка, ни реакции — на них или отдельно от них — императора Рэймина; она наблюдала и примечала, по-своему даже любуясь происходящим со стороны — стороны гостьи, которая за долгие годы проживания в Этрине почти стала его частью, но сейчас всё равно была чужестранкой и существовала несколько в отрыве от памяти прошлого, связавшего её с этой империей: донья Иньеста была слишком верна самой идее верности своей стране, чтобы от неё отказаться. Несмотря на любые обстоятельства.
— Восемь лет.
За коротким ответом скрывалась длинная история в нескольких частях. Центральное действующее лицо одной из них, наиболее чувственной и эмоциональной, в противовес шуршащим книжными листами, чернильным, бессонными будням студенчества, снова оказалось в поле зрения иверки, и Эвридис тепло улыбнулась доктору Оттфриду, почти уверенная, что он увидит её, и совершенно не сомневаясь, что его память о ней не померкла — безо всякой плохо сыгранной скромности, там было, что запомнить.
— Здесь немало моих знакомых, но достаточно и тех, кому прежде стоит быть представленной, — спокойно заметила донья, обозначив улыбку, легкую, почти невесомую, такую же, каким стал последовавший глоток вина — губы на краткий миг коснулись взятый бокал, и вот уже вино в хрустале покачивалось в руке, являя собой лишь элемент образа: как по задуманному, яркие блики золотом скользили по ткани платья, складывая на алеющем шёлке диковинные узоры.
Иное Эвридис говорить не стала, только склонила голову в знак того, что в этот раз Родриго услышит её мнение, довольно редко озвучиваемое, и последовала в сопровождении посла к герцогу Рейнскому.
Вблизи тот казался ей, женщине не самой миниатюрной на фоне этриниток, хотя и отнюдь не равной большинству, впечатляюще высоким; не отводя взгляда, лишённого любого явного выражения, от лица бывшего регента, Иньеста опустилась в реверансе, а после неторопливым жестом протянула сиру руку.
— Знакомство с вами — честь для меня, Ваше сиятельство, — даже иверская речь в исполнении Эвридис звучала текуче и мягко.
«Хранительница равновесия», которая скорее Родриго из него выводила, чем возвращала, — и совсем не так, как думали некоторые, — отвечала на своём родном языке, из вежливости поддерживая начинания герцога этринского, однако при его говоре на лице доньи мелькнула улыбка — немного снисходительная, но приязненная.
— Покуда мы с ним присматриваемся друг к другу, испытывая, смею надеяться, обоюдный интерес.
Бокал вина скользнул на ножке в тонких пальцах, описывая круг, — по лифу и открытой коже рассыпались блики; и вслед за тем Эвридис, легко склонив голову в сторону, обратила своё лицо к послу, ожидая его слов.
Но, вопреки ожиданиям, тот беседу не поддержал. Было бы грехом не воспользоваться возможностью выйти из-под контроля своей помощницы, и Родриго не стал приумножать свои прегрешения. Не в этот раз.
— Безусловно. И сегодня двор настроен особенно благожелательно, — яд за ровным тоном голоса де ла Форка был прозрачен и неуловим. — Я позволю себе ненадолго вас оставить. Ваше сиятельство. Сеньора.
Герцог иверский откланялся, сохраняя лицо и вид человека, которого ждут дела и зовут обязанности. Обратив свой взгляд на герцога Рейнского, донья Иньеста лишь на очень короткое мгновение выдала всё испытываемое неодобрение, но морщинка меж чуть сведёнными бровями тут же расправилась, и женщина улыбнулась одними губами.
— Надеюсь, моя компания не будет вас тяготить, Ваше сиятельство, — сказанные на этринском слова звучали с акцентом, но чисто — и это тоже было значительной частью её восьмилетней истории пребывания здесь.

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

-Мне следует ответить вам взаимностью, мадонна, - вежливо, но не более, улыбнулся Амьен.
Иверское посольство явно не находило понимания и навлекало на себя косые взгляды. Экспансия Империи в отношении Амарии вызвала в высших кругах Этрина массу... недовольства. Но вот ввязываться в войну на два фронта в нынешних обстоятельствах, по мнению герцога, было катастрофически опасно. И потому очень интересно послушать, что скажет Родриго де ла Форка от лица своей страны. Но посланник Иверьесы, представив свою спутницу, сам явно общаться был не настроен. Его поспешное бегство вызвало крайнее недоумение не только у герцога Рейнского, на которого оставили незнакомую женщину, но и у самой доньи Иньесты. Оставлять гостью не только Замка Рассвета, но и страны в одиночестве он счел неприличным.
-Ни в коем случае, мадонна.
Донья Иньеста сама перешла на этринский и де Рейну оставалось только облегченно вздохнуть - в части иверского в образовании наметился некий пробел: понимал герцог неплохо, но вот изъяснялся уже хуже и с ужасным акцентом.
Приняв ладонь, затянутую в перчатку, Амьен склонился к пальцам Эвридис, вместе с тем чуть поднимая ее ладонь к своему лицу.
-Должен заметить, вы владеете этринским не в пример лучше, чем я иверским. Надо полагать, вы не впервые в наших краях?
Прислушавшись к собственным ощушениям, мужчина склонил голову к плечу. Собственным магическим способностям де Рейн не уделял должного внимания, но сейчас со всей ясностью понял, что перед ним маг. Что, учитывая иверское происхождение, было весьма любопытно.
Дальнейший внутренний монолог был прерван заигравшим вальсом. А музыка во все времена могла сгладить возникшую неловкость. Щелкнув каблуками и вытянувшись в полный рост, герцог чуть поклонился.
-Донья танцует? - протянув к собеседнице когтистую ладонь, также затянутую в перчатку, поинтересовался Рейнский.

[right][small]Открой те раны, вылечи их снова -
Пусть сложатся они в судьбы узор[/small][/right]

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Донна Верен, миниатюрная и хрупкая, совершенно не напоминала об истинно этринской стати баронессы де Вер, и это было очень, очень хорошо. Донна Верен прекрасно умела сохранять лицо, во всяком случае, ни один мускул не дрогнул - и не знай Рэймин совершенно точно, что виной тому муштра, он бы решил, что это хорошее воспитание. Того рода, который присущ старым семьям, где это - заслуга даже не столько гувернанток, сколько доброго примера домашних.
Донна Верен носила премилую короткую прическу, позволить себе которую могли не все при дворе.
В целом, глядя в ее золотистую макушку, император был доволен и выбором, и танцем.
- Мадонна, вы прекрасно танцуете, как жаль, что я не видел вас при дворе раньше. Возможно, это помогло бы мне полюбить балы.
Он почему-то поймал взгляд де Вера, будто тоже искал одобрения - не то, чтобы оно было необходимо, но приятно. Вокруг было так много веселящихся от души и чистого сердца, что его новоиспеченному величеству на миг стало крайне неприятно, что все вокруг наполнено скрытым смыслом - он тут же дал себе слово научиться это любить, а пока не думать о том, что бал полон знаков.
И его мундир - не просто так. Потом будут гадать, почему из всех возможных Рэймин Первый выбрал парадный мундир дипломатической почты (почты, ну конечно), хотя ожидали от него сизого со звездами  привета Альтерии. Конечно, все заметили, как сразу не сложилось общение с иверским посольством, и гадают, случайно ли. И донна эта, что с ним танцует, никому не знакомая при дворе...
Нет, может, в этом и есть своя прелесть - знать, что за этим скрывается.
Но уж очень она на любителя.
Впрочем, веселья это не отменяло, и он видел своими глазами, как барон де Вер покидает свиту, направляясь в сторону посла Амарии: Рэймин почти хмыкнул про себя, глядя, как тот по-военному щелкает каблуками, кланяясь княгине Лоретти. Вряд ли для них этот вальс будет просто танцем - оба предпочитали немного другие фигуры и на другом поле, но... почему бы и нет?
И, не слыша, Рэймин читает по губам амарийское "Сеньора, не подарите ли вы мне танец?"
В общем, ему все нравится, и под некоторыми углами праздник начинает быть похож на праздник.

[right]К чему к чему, а к дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть ещё в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.[/right]

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Астрин наконец овладел дух празднества, она перестала постоянно думать о том, обсуждают ли ее (да кому нужно дебютантка, когда рядом такие донны, успевшие заслужить ту или иную репутацию?), будет ли доволен сестрой Ирар (ну а куда он денется?), смотрит ли на нее Император (не смотрел - правильно, ожидаемо, но все равно досадно), какое следующее должно быть па (перестав переживать о партнере, девушка и о таких мелочах прекратила беспокоиться). Ее подхватило, понесло в круговорот красок, улыбок, тонкого, словно звон колокольчиков, смеха, аккомпанирующего воздушной музыке оркестра. В струящемся шелке она казалась себе... разгоряченное воображение лихорадочно заметалось, припоминая подходящую метафору, но достойного сравнения так и не нашлось, все казалось очень приземленным и глупо-напыщенным, и самой малой доли не описывающим калейдоскопа чувств и эмоций. Она рассыпалась бликами, искрами, растворялась в сиянии, а потом легкая шаловливая рука Хозяйки творила из этого что-то новое, что-то чудесное...
Де Вер взмахнула ресницами, лукаво склонила голову так, чтобы нарочито небрежно пущенная вдоль шеи прядка коснулась плеча.
- Воздух - это не интересно, - безапелляционно заявила она, - куда занятнее посчитать, сколько воды в гавани. Или во всем море!
Трудно была сказать, смеется баронесса над восторженной увлеченностью инженера или результаты подобного исследования на самом деле были бы ей любопытны. Она хотела предложить посчитать, сколько крови в человеке, но вспомнила, что это давно известно. Думать о том, как это выяснялось во времена, когда мир не знал гения фон Линса, и сколько потребовалось повторов опыта, чтобы получить усредненные результаты,  не хотелось.
Следующий разворот принес неожиданный сюрприз, сложно сказать, приятный или нет. Астрин ахнула, увидев, как Рэймин танцует с Лорейн. Или донна Верен танцует с Императором. Оба расклада не то чтобы привносили душевного равновесия. Она испугалась за подругу, но, похоже, донна Тармель владела собой куда лучше, чем ее недавняя наставница. Тогда она расстроилась за Рэймина - на сколько она могла судить, исходя из их кратковременного и не очень счастливого знакомства, он не из тех, кто любит балы. Но, может, она ошибается?
Тогда она обиделась за себя. Просто так.

[right]Её глаза чернее неба зимою,
А руки тонки, словно ласточки крылья,
И голос звонкий как стекло ледяное,
Она идет и не касается пыли.[/right]

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Маленькая рыжая женщина скрылась среди приглашенных гостей раньше, чем Солейн успел до нее дойти и как священник не старался, он не смог ее найти. Впрочем, этот тур вальса уже заканчивался, сейчас Нортвин отведет свою даму, куда она пожелает, а сам Солейн пригласит тетю на следующий танец - с дальним прицелом на то, чтобы привальсировать ее опять к Норти, потому что Мордрейк не верил, что друг сможет повторить свой подвиг второй раз.
Небывалое происшествие - Нортвин фон Линс заметил женщину, которая не состояла из поршней и шестеренок. Такое действие надо было обязательно поощрить, желательно так, чтобы не отпугнуть не в меру стеснительного альхаймца.
Мимо священника несся пестрый вальсовый круг, казалось, что стоит сделать маленький шаг навстречу и широкие юбки дам будут задевать его краем подола по ногам. Мимо, почти на расстоянии вытянутой руки пронеслись отец с госпожой послом.
Риннара Лоретти танцевала хорошо, но было видно, что полностью доверившись рукам партнера, не смотря и не контролируя, куда он ведет ее. Гром оркестра задавал темп и носки ее туфель, казалось, вообще не касаются блестящего паркета.
Отец с послом вышли из круга танцующих раньше, чем оркестр перестал играть - Риннара опиралась на руку де Вера чуть сильнее, чуть глубже, чем это требовал этикет и по этим нескольким штрихам можно было понять, что она действительно нуждается в поддержке. Можно было предположить, что Ирар сейчас усадит сеньору у стенки и пойдет добывать для нее воду, но нет - они пошли не к удобным креслам, а в сторону группы молодых людей, студентов Маллари, рядом с которыми маячила длинная и черноволосая фигура Эньена.
Амария пошла в наступление на Острова?.. С этой мыслью, Солейн подошел к другу и Астрин, которые отходили от круга танцующих и с немного преувеличенным поклоном поинтересовался:
- Прекрасная донна помнит, что обещала следующий танец скромному брату Ордена Клинка?
Пока Астрин смотрела в другую сторону, он незаметно подмигнул Нортвину и вновь сделал абсолютно невинное выражение лица, которое пристало вышеупомянутому скромному брату.

Наплевать, что комната в потемках,
Пусть смеяться будет белый свет.
Я найду здесь черного котенка,
Даже если здесь его и нет.

47

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Эньен, когда его внезапно покинула донна в синем, удалившаяся улаживать дипломатический казус, тихонько выбрался из круга танцующих и присоединился к знакомым студентам, танцевать пока больше не хотелось, хотя если дождаться какого-нибудь другого танца для разнообразия, то почему бы и не продолжить.
А пока было хорошо понаблюдать за происходящим, когда танцуешь это не так удобно делать, так намного лучше, не только чтоб не пропустить какую-нибудь пакость, смотреть за людьми было иногда очень любопытно, слушая одновременно последние университетские сплетни.
Все-таки люди были удивительные существа, к покинувшей тана Лорайе донне в черном пробирался Солейн, а к самому главе дома Арьеса тихонько подкрадывалась высокая, для амарийки можно сказать очень высокая, рыжая девушка в белом платье с вышивкой, выражение ее лица при этом напоминало мордочку котенка, который решил попробовать на вкус хвост огромного кота, не из злых намерений, а из чистого любопытства. 
Нортвин танцевал и кажется был счастлив, как будто совершил великое открытие, его величество сбежал от послов и присоединился к танцующим, Солейн искал общество уже другой донны, на этот раз маленькой и рыжей, дядюшка кажется откровенно скучал. Увлекшись разглядыванием людей и нелюдей, Энахайе почти не заметил, как к нему подошел глава дипломатической службы в сопровождении амарийского посла, миниатюрной женщины, которую язык бы не повернулся назвать некрасивой или даже просто симпатичной, хотя она была далека от принятого в Этрине и на Островах идеала красоты. Донна Риннара была прекрасна, запах ее духов был подобран идеально и составлен судя по всему исключительным мастером своего дела. Представив посла и принца друг другу, сир Ирар удалился по своим делам. Безупречное знакомство, а чего еще ожидать от шефа дипслужбы, стоило так же безупречно продолжить, если конечно получится.
- Рад знакомству, мадонна. Может быть бокал вина? - донну кажется несколько утомил танец, или может быть не давали покоя какие-то проблемы, но спрашивать о них было бы невежливо.

[right]Просчитывай все на тридцать секунд вперед.[/right]

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Я счастлива, ваше высочество, - тщательно выверенная пауза перед обращением показывала, что посол не уверенна и будет рада, если ее поправят, как следует называть принца, который вообще-то какое-то время назад находился в стране инкогнито - Риннара Лоретти не знала характер наследника короля-пророка, но была готова узнавать. - Пожалуй, бокал вина действительно не повредит.
Она не поинтересовалась мнением того, с кем пришла на бал, не против ли он того, что она ушла с главой дипломатической службы танцевать, она не вернулась к своему спутнику после танца, она не ответила на его вежливое замечание и даже не повернула голову в его сторону, хотя чувствовала взгляд и его немой вопрос. Риннара была уверенна, что Наафаль просто не понимает, что он сделал не так.
Ее сердце истекало кровью, вернее, чем если бы его насквозь проткнули острием клинка. Ее сердце жаждало мести - сделать так же больно, еще больнее, чтобы он не мог ни вздохнуть, ни поднять на нее взгляда.
Энахайе была дарована улыбка заинтересованная, милая и очаровательная, именно такая, какая пристала для хорошенькой женщины, которую познакомили с небезыинтересным ей кавалером. За годы проведенные в Этрине Риннара прониклась этринскими понятиями о красоте, и юноша, который предлагал ей вино, несомненно соответствовал всем критериям, даже на взгляд самого взыскательного критика.
- Как вам нравится этот бал? - нейтральный светский вопрос, приглашение к диалогу, вступительное па - как в танце, услышать голос собеседника, его интонацию, понять, какой шаг сделать следующим -вопрос мог бы показаться скучающим, но голос женщины был теплым и мягким, таким, каким приглашают собеседника попробовать продолжить знакомство, несмотря на неочевидность общих тем.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...

49

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

Эньен понял значение паузы, но не стал поправлять, все было в общем правильно, особенно на официальном приеме для общения посла одного государства с наследным принцем другого, а если вдаваться в подробности хамаланского церемониала, все было куда сложнее, а может наоборот проще, но в любом случае долго объяснять.
Хамалани взял бокал с подноса в руках слуги, которому уже сегодня влетело от донны Элайн, и он старался изо всех сил больше не напортачить и угадать потребности гостей не то что по одному взгляду, но буквально по кончику носа и уголку глаза, и оставаться при этом ненавязчивым и почти незаметным, как и положено подставке для подноса с бокалами.
Эньен протянул бокал Риннаре, чуть склонил голову к плечу.
- Я люблю балы, когда они случаются не слишком часто. А такой я думаю мы не увидим еще долго. - Энахайе это устраивало, вот чего Этрину не хватало, так это драки за власть и связанных с этим беспорядков и прочего, того безобразия, которое уже творилась было более, чем достаточно.
Разумеется озвучивать свои мрачные мысли он не стал, не время и не место. Потом дома Солейну в вечерней беседе за чашкой чая или бокалом вина, если конечно святой отец не найдет себе компанию более интересную. А пока можно говорить о пустяках, и ловить намеки, если таковые будут, кто знает какие сведения есть у амарийского посла.
- А вам нравится? - Он внимательно смотрел на женщину, не позволяя своему взгляду сползти с ее лица на выразительное декольте, выразительное ровно настолько, насколько позволительно на официальном приеме представительнице своего государства.

[right]Просчитывай все на тридцать секунд вперед.[/right]

Re: «Средь шумного бала...» - 2 день I дюжины Луны Звездопадов, 1024 год

- Я еще не успела оценить его прелести в полной мере, - она поднесла бокал к губам и сделала еле заметный глоток. - Но я люблю танцевать, красивые платья и хорошее вино, - княгиня Лоретти улыбнулась, бросив взгляд на танцующих. - А так же, когда в Этрине все хорошо. А что может быть лучше праздника в честь нового сильного и умного правителя, когда мир вокруг будоражат войны и другие неприятные происшествия?..
Она спиной чувствовала направленный на нее взгляд и, кажется, знала, кому он принадлежит, но не обернулась, не бросила ответный взгляд, даже не вздрогнула. Сегодня его обладателя больше не существовало на этом паркете - беседа с юношей перед ней была намного приятней, чем мысли о том, что осталось за спиной.
- А вы любите танцевать?.. - несмотря на то, что она точно знала, что принц Островов прожил на этом свете в три раза больше лет, чем она, он почему-то ощущался ею именно юношей, ровесником своих друзей, хотя выдержки в нем было побольше - взгляд, старательно избегающий декольте, она почти оценила, как и то, что оно все же было замечено.

Поэты говорят, что мир спасется любовью.
Но нам с тобой другой пример известен пока...